У меня жена лежит в больнице.Так вот. После работы заехал в магазин. Купил еды. Приехал домой. Убрал за котом.Встретил дитё со школы. Помог сделать уроки. Приготовил пожрать. Накормил всех. Пробежался с пылесосом. Помыл посуду. Уложил мелочь спать. Накормил кота. Зарядил стирку. Везде прибрался. Ни телек, ни комп даже не включал. (Если и дальше так пойдёт, то начну в свободные минутки смотреть сериалы и плакать...). Прилёг. Час ночи. Ни рук, ни ног - спина болит. Завтра рано вставать и вести детей на тренировку. Представил ситуацию: В дверь вваливается пьяная жена из бара с парой пива под мышкой. Врубает телек, гремит кастрюлями, ища пожрать. Пьет пиво, курит на кухне, ржет. Потом идёт в спальню и пытается, воняя перегаром и табачищем, ко мне приставать. УБИЛ БЫ НАХЕР!!!!!

- Я решил жениться! С такой новостью пришел ко мне в гости младший братишка. Мы сидели на кухне вдвоем, ели жареную картошку, как в детстве, вилками прямо из сковородки. Поддерживая куском хлеба висящую на вилке гроздь хрустящих ломтиков, он, как бы между делом, вдруг огорошил меня новостью. Хоть в этой области не должно было быть сюрпризов, но во избежание дальнейших недоразумений, я поинтересовалась: - А на ком, если не секрет? - Как на ком, на Тане, естественно. Я с облегчением вздохнула. Таню я знала хорошо они уже почти год жили вместе с братом, и, по его рассказам, жили неплохо. - Тогда поздравляю. Когда? - Ну, мы пока с датой не определились, возможно, осенью. Так что начинай шить платье, сестренка. - Подожди, платье мое это тут дело десятое. Ты лучше расскажи, как вы живете? И почему такая спешка? - Да не, не волнуйся, не по залету. Просто люблю я ее, и она самая лучшая. - Прям таки идеал? Как Наташа, Оля и Света? съехидничала я. - Не ерничай, в этот раз все серьезно, обиделся брат. Ну, не идеал, конечно, но без недостатков же людей не бывает, да? - Ну вот, слова не мальчика, а мужа. Теперь я за тебя спокойна. Брат помолчал, а потом добавил: - Вот если бы она еще готовить умела, тогда бы и до идеала недалеко. Только после этих слов я поняла, зачем он пришел, но торопить события не стала, ждала, пока сам все расскажет. - Понимаешь, сестренка, я как и все мужики, поесть люблю. Особенно домашнее, и обязательно с мясом. А Таня не готовит, говорит, что не умеет, что лучше куда-нибудь сходить и поесть, чем травиться неумелой стряпней. Или в магазине полуфабрикаты купить. А я вот как подумаю, что и после женитьбы буду как в холостой жизни сосисками и пельменями питаться , или в лучшем случае бутербродами с чаем, так на луну выть хочется. Слушай, может ты поговоришь с ней, объяснишь, что только ее красивыми глазами сыт не будешь. Ну и готовить научишь, а?. Да вот хотя бы эту же жареную картошку, ее же нефиг делать: почистил, на сковородку кинул и все, через двадцать минут готова. - Ну если нефиг делать, так, может, ты сам готовить будешь? И ты сыт и доволен, и жена на кухне не мучается? - Нет, не пойдет, не мужское это дело. Не хочу. Она женщина, она и должна мужа кормить. - Ох, братик, рано тебе еще жениться, рано. Тебе еще свои мозги чистить и чистить. С такими подходами недалеко ваш брак уедет. - Ладно, не надо мне тут лекций о тендерных ролях. Это мне еще теща начитает, полный курс. Ты мне сестра или ей? Поможешь? Я задумалась. Бестолочь он, конечно. Но если бы был умнее, но и не женился бы в 22 года. Но отговаривать я его не буду, пусть сам принимает решения о своей жизни и несет за них ответственность. - Слушай, братишка. Я с ней говорить не буду. Потому что если тебя, человека, которого она любит, не слушает, то и сестра его для него авторитетом не будет. И готовить учить не буду. Если бы сама захотела и попросила тогда с удовольствием. На насильно не научишь. Надо чтобы она сама захотела, понимаешь? И тут я могу тебе дать совет. Брат отложил вилку и внимательно на меня посмотрел. - Значит сделай так: сходи завтра на рынок и купи рыбу. Только рыба должно быть речной, с чешуей и не выпотрошенной. Карп, к примеру. Принеси ее домой и попроси Таню ее приготовить на ужин. Если скажет, что не будет и не умеет, попроси еще раз и потом до самого вечера не напоминай. Когда придет время ужина, спроси где же приготовленный карп? На ее напоминания о том, что она тебе говорила, что готовить не будет, ничего не отвечай, а попроси ее подождать тебя дома, а сам оденься и выйди. Если у вас было заведено питаться готовой едой или полуфабрикатами, то она будет ожидать тебя с пиццей или пельменями. Но бы приведешь с собой сюрприз. Заранее договорись с какой-нибудь девушкой, чтобы она пришла к вам в гости и приготовила ужин. Девушка обязательно должна быть молодой, красивой и тебе улыбаться. Очень хорошо будет, если девушка будет Тане знакома. Как будешь с ней договариваться это ты уже сам реши. Итак, ты приводишь ее домой а Тане сообщаешь, что, мол, дорогая, если ты не можешь приготовить мне ужин, то это сделает другая. И тут держись. Реакция, кончено, будет бурной и протестующей, но ты внимания не нее не обращай. Приведи девушку в кухню и сиди жди, пока ужин не будет готов. Помни главное, не ввязывайся в сору и выяснение отношений, молча гни свою линию. Потом поужинай и проводи девушку домой. Провожай, обязательно, не меньше часа. Это важно, потому что первые полчаса отсутствия могут спасти тебе жизнь, а вот вторые полчаса нужны ей на глубокие раздумья. Ну а потом набери в грудь воздуха и возвращайся домой. И до самого утра ни словом не вспоминай и не обсуждай то, что произошло. На следующий день принеси ей, к примеру, курицу, и попроси приготовить. Ну а что будет дальше, расскажешь после. После такого совета, оговорив некоторые детали, брат ушел домой с самыми решительными намерениями и коварными планами. А я стала ждать результатов. Через неделю брат зашел в гости и начал рассказывать: - Значит, как ты и советовала, я купил карпа, попросил его приготовить, и естественно, к ужину у нас были только ее насмешливые оправдания. Я заранее договорился с Наташкой. Помнишь, Наташку, мою бывшую? Так вот, я ей даже детали не стал объяснять, попросил только прийти к нам домой и научить Таню готовить. Наташка и рада была хоть в чем-то показать свое превосходство, поэтому вызвалась с радостью. Итак, приходим мы с Наташей домой, я помогаю ей раздеться и говорю Тане спокойным голосом: Радость моя, раз ты не умеешь готовить, значит это сделает Наташа. Ты бы видела лицо Тани, она даже сказать ничего не смогла, только воздух глотала. А когда увидела, как Наташка по-хозяйски надевает ее фартук и открывает холодильник, так психанула, хлопнула дверью и убежала. Но ты же знаешь Таню, какая она ревнивая. Через десять минут вернулась, заглянула на кухню, увидела картину маслом: Наташка рыбу чистит и хохочет, а я сижу на табуретке и анекдоты ей травлю. Танька зашипела что-то и заперлась в комнате. Ну а Наташка продолжает готовить. Когда из духовки начали просачиваться ароматные запахи, Таня вернулась на кухню и уже спокойным голосом попросила, чтобы Наташка шла домой, а ей надо со мной поговорить. А я, тем же спокойным голосом говорю, что раз Наташа готовила ужин, то и ужинать будет с нами, а ты, Танюша, можешь пока тарелки расставить и хлеб нарезать. И вод представь себе, я сижу, внешне спокоен и доброжелателен. Наташка довольная достает рыбу из духовки и еще комментирует: Что-то у тебя, Танюша, плита давно не чищеная. Я вот лимонным соком с уксусом нагар счищаю, очень помогает, советую тебе как подруге, а Таня от злости аж кипит, но молча раскладывает вилки. Ужинали все вместе. Я нахваливал карпа, Наташка сияла от гордости и радости а Таня с брезгливым видом вытаскивала кости вилкой. Наконец, поели, и я начал собираться. Увидев, что я одеваюсь, Таня пригрозила, что если я сейчас куда-то уйду, то когда вернусь, ее больше не будет. А я сделал вид, что задумался и предложил: Ну, если ты уйдешь, то посуда останется немытой. Может, тогда Наташа останется и поможет посуду помыть? Таня поменялась в лице и прошипела, что нет уж, лучше он сама. Вот так и закончился этот вечер. Я пришел через час, как ты и советовала. Таня уже спала. Утром, она со мной, естественно, не разговаривала. Я сходил в магазин и принес курицу. Правда, пожалел ее немного, и купил без перьев и уже выпотрошенную. Но тем же спокойным тоном попросил ее приготовить. И знаешь что? - Ну? - Вечером оказалось, что Таня умеет делать курицу на банке. Такую вкусную, натертую чесночком и с хрустящей корочкой. Вот так вот. О Наташкином визите мы друг другу не напоминали, и все пошло по-старому. Только ем я теперь вкусно и сытно. И не поверишь, даже головные боли у нее прошли. Теперь, как ложимся спать, так она такая ласковая и отзывчивая Наверное, тоже поняла, что если не она, то это сделает с радостью другая. Спасибо за совет, сестренка. - Да пожалуйста, - я хитро улыбнулась.- Есть только одна деталь, братишка, о которой я тебе не сказала. С этого момента, когда тебя твоя любимая попросит вбить гвоздь или вкрутить лампочку, ты обязательно должен будешь сделать это незамедлительно. Потому что если это сделаешь не ты, то желающие тоже найдутся. Смотри, чтобы не получилось как в том анекдоте, когда ты будешь недоумевать, кто же в твоем доме ножи точит…

После 18 лет брака мы с мужем жили почти как брат с сестрой. Редко случающееся исполнение супружеских обязанностей не только не сближало нас, а скорее еще больше отодвигало. И знаете, я особо не обращала на это внимания. Мне было комфортно жить своей жизнью и никто меня не трогал. Но как и всякая история - это случилось неожиданно. Я вдруг узнаю, что мой муж ухаживает за другой женщиной. Что когда он мне рассказывает байки о задержках на работе, на самом деле он ту другую обхаживает, да в кафе-рестораны водит. Мне повезло в одном, я быстро об этом узнала. Есть все таки на свете сердобольные люди. Знаете, шарахнуло меня по голове конечно капитально, я как очнулась. Пришла домой, села на кухне, смотрю на мужа. Он чай пьет и газету читает. Не вышел чтобы меня встретить, ни чаю не предложил. И такое меня зло разобрало. Да в конце-концов, думаю, ведь он же любил меня. Мы любили друг друга! Да еще как любили! Неужели я вот так все и отдам? И составила я тогда ковааарный план "Как соблазнить собственного мужа". Осуществление мне конечно в копеечку обошлось, но это того стоило. Взяла я на работе у себя пару дней отгулов и отправилась по магазинам. Купила себе шмотки новые, яркие, совсем в другом стиле, не такие как я ношу, заодно и стресс сняла. У подруги взяла парик, черные длинные волосы. Сняла номер в гостинице. Заказала туда ужин с шампанским. И на следующий день отправилась устраивать шоу! В первую очередь сходила в салон с утра, сделала себе маникюр-педикюр, ногти нарастила, массаж сделала, чтобы кураж появился. Дома оделась в новую одежду, парик, родинку над губой нарисовала, макияж изменила. В общем постаралась создать образ такой женщины-вамп. Взяла такси и поехала к мужу на работу, в конце рабочего дня, чтобы не дать ему возможность встретиться с той. Представляете картину: среди других сотрудников выходит мой муж, перед зданием стоит такси, я сижу на заднем сиденье, приоткрыв дверцу машины и заманчиво выставив стройные ноги в высоких сапогах. Ни один из мужчин конечно же не может пройти спокойно мимо. Все идут и пялятся. Проходит мимо машины мой муж, а я так пальчиком его маню: "Ковбой! На минуточку!" Говорю конечно томным низким голосом. Он от неожиданности даже остановился и оглянулся, типа к нему ли это обращаются? А я демонстративно подвинулась, освобождая ему место и похлопала рукой рядом с собой. Он в полном коматозе садится в машину и всё еще меня не узнает! Едем. Я слегка задираю юбку и вытаскиваю из-под резинки чулка плоскую фляжку с коньяком. Протягиваю ему. Он послушно делает глоток. Беру фляжку из его рук и медленно облизываю языком горлышко фляжки, прямо глядя ему в глаза. Вижу, у мужа моего крыша очень быстро съезжает, но самое главное - он меня не узнает! Хорошо, продолжаем шоу! Я к нему жарко грудью прижимаюсь и шепчу на ухо: "Здравствуй, милый" Вижу, муж мой даже подрагивать начал от нетерпения. Мой запах (естественно новые духи), коньяк на голодный желудок и адреналин от необычной ситуации сделали в совокупности своё дело. Смотрит на меня ошалевшими глазами и чуть слышно спрашивает: "Кто ты?" А я засмеялась низким, грудным смехом, сделала глоток из фляжки и протягиваю ему. И тут он, я даже не ожидала, смотрит мне в глаза и тоже облизывает языком горлышко. Я тогда придвинулась к нему вплотную, прижалась бедром к бедру и сказала тихо: "Чуть-чуть осталось!" Он только сжал мое колено в ответ. Так мы доехали до гостиницы. Молча поднялись в номер. Как только за нами закрылась дверь, я набросилась на него. Собственно он не то что не протестовал, а наоборот очень активно отвечал, так что и не понятно было чья это инициатива. Я срываю с него одежду, яростно целую и поцарапываю ногтями. Он тоже меня быстро раздевает и только постоянно повторяет между поцелуями: "Кто ты? Где ты раньше была?" И в тот момент, когда он снял с меня бюстгалтер, я вижу по лицу, что до него вдруг начинает доходить, что я это я... его жена! Какое же это было лицо. Вот честное слово, все мои усилия, все переживания были вознаграждены этим выражением на лице. Сначала это было такое недоумение от осознавания, до него очень медленно доходит этот факт. Он отстранился от меня, внимательно посмотрел в глаза, провел ладонью по щеке, как будто убедился в своих догадках. Я тоже замерла, что дальше то будет? А у него вдруг такой восторг в глазах появляется и он сам не веря произносит: "О Боже! Моя Марго!" Мне кажется столько нежности и любви у нас даже в медовый месяц друг к другу не было. Стоит ли говорить, что все другие женщины перестали для него существовать. Это был мой триумф! Но знаете что? Как выяснилось позже, у меня был еще один триумф. Когда на выходные он с сослуживцами отправился на рыбалку и там, под водочку, в тесной компании, один из них спросил: "Так что же это засмехапильная брюнетка тебя встречала? Это когда же тебе повезло такую знойную красотку подцепить?" На что мой муж с гордостью ответил: "Да не так давно, всего лишь 18 лет назад. Это же моя жена была!" И вот тут, как поется в песне, состроилась как есть немая сцена. Вот если бы все женщины были такими изобретательными и так за своего мужа боролись! © Игорь king_ew

Серия сообщений "Истории о любви":

Часть 1 - Просто жизненная история...
Часть 2 - Неподаренный букет..
...
Часть 13 - Интрижка
Часть 14 - Не ошибись в выборе
Часть 15 - Как я соблазнила собственного мужа!
Часть 16 - СЕРЕЖКА.
Часть 17 - Без заголовка

Когда силы человека на пределе, он вешает последнее предупреждение У всего есть свой предел, и однажды обязательно наступает момент, когда и терпению наступает конец. Тогда в ход идут уже самые изощренные способы борьбы с творящейся вседозволенностью. Абсурдные, веселые и даже угрожающие объявления становятся камнем преткновения перед высокими идеалами культуры. В этом материале мы собрали коллекцию самых пронзительных и зловещих криков души. Для тех, кто не понимает по-русски

Классический американский рецепт, который требует минимум времени и усилий, а результат особенно порадует любителей шоколада. Все настолько быстро, что чай не успевает остынуть.

Вам понадобится:
Сахар-песок 200 г
Какао-порошок 50 г
Молоко 50 мл
Сливочное масло 50 г
Арахисовое масло (ЧЕМ ЗАМЕНИТЬ-В КОНЦЕ ПОСТА*) 50 мл
Ванилин 0.1 ч.л.
Овсяные хлопья крупные (Геркулес) 200 г

Заранее расстилаем лист бумаги для выпечки на стол или противень. Американцы часто используют в рецептах так называемую меру "cup" или по-русски "чашка". Конкретно в этом рецепте измерение чашками значительно облегчает процесс приготовления. Я пользуюсь стаканчиком от мультиварки, но это может быть любая емкость. Сахар - 2 чашки. Какао, Молоко, Масло - по 1/2 чашки. Смешиваем ингредиенты и ставим на средний огонь. Доводим до кипения, постоянно помешивая.

Когда смесь вся закипит, т.е. на всей поверхности появятся пузырьки, засекаем 1,5 минуты (я использую секундомер на телефоне), продолжая помешивать.

Снимаем с огня, добавляем щепотку ванилина и арахисовое масло - 1/2 чашки. Перемешиваем.

Добавляем овсяные хлопья. Можно и более грубый помол. А вот мягче не стоит.
Ложкой выкладываем смесь на бумагу, формируя печенье. Можно украсить чем угодно по желанию. Оставляем остывать и застывать (я в это время облизываю миску)

Печенье готово! Вот так оно выглядит в разрезе. Разделила рецепт на столь много этапов нарочно, для наглядности. На самом деле печенье делается в два этапа: смешиваем и кипятим первые ингредиенты, добавляем остальные и формируем печенье. Все!

*ЧЕМ ЗАМЕНИТЬ АРАХИСОВОЕ МАСЛО (РЕКОМЕНДУЕТ АВТОР):
Сразу скажу, я не пробовала готовить без арахисового масла. Но больше чем уверена, что такие варианты сработают:
1. Проигнорировать арахисовое масло совсем
2. Положить нутеллу - замечательно
3. Можно просто горсть измельченных орехов бросить, просто арахисовое масло дает вкус орехов в первую очередь.

На нашей планете проживает огромное количество различных народов, которые имеют свою культуру, свой язык и, конечно же, традиции. Эта статья нам поможет окунуться в мир сексуальных традиций и узнать: Как лишали девственности в разных странах мира...
1. На Филиппинах и в Центральной Африке дефлорацию в весьма юном возрасте производили старейшие женщины клана. Иногда она сопровождалась процедурой искусственного расширения вагины.

2. Было время, когда девушки были обязаны отправляться в лес, чтобы их лишили девственности монахи-отшельники, носившие звериные шкуры и рога животных. Эти доисторические монахи принадлежали к особым братствам человекобыков, человеколошадей, человекокозлов, человековолков, человекольвов и т.д. В каждом отдельном случае они надевали шкуру соответствующего животного.

3. Согласно древним греческим и римским медицинским текстам, в те времена девушки достигали половой зрелости в 14 лет. До этого возраста они вообще могли ходить без одежды. В некоторых провинциях считалось позором, если жена оказывалась нетронутой до самой свадьбы — она должна была заранее лишиться невинности в храме Большой Богини, которой и посвящалась жертва в виде прорванной (или растянутой) плевы.

В Элладе Большую Богиню именовали Афродита, в Вавилоне — Иштар, в Финикии — Астарта. В предназначенный день целомудренная приходила в храм и отдавалась любому незнакомому мужчине, которого встретит. При этом дефлоратор ни в коем случае не имел права обнажать девушку — это приравнивалось к осквернению храма. В римских храмах девственниц могли лишать невинности ещё и с помощью фаллических статуэток, которые изображали одного из низших божеств плодородия.

4. На Востоке некогда жили люди, именовавшиеся «кадеберизы», чьей единственной обязанностью и профессией являлась дефлорация девушек перед вступлением в брак. Лишение девственности считалось очень ответственным и опасным делом.

5. У древних скандинавских племен существовал такой обычай. С наступлением темноты перед первой брачной ночью волхв уводил девственницу в лес, разжигал костер и приносил богине Фрейе жертву — лося или кабана. И только после этого совершал с девушкой ритуальное соитие. Если половой акт не сопровождался разрывом девственной плевы и кровотечением, жертва признавалась не принятой. Правда, допускалась вторая попытка. Ну, а если и второй “подход” заканчивался неудачей, девушку объявляли отвергнутой богами и тем самым обрекали на вечное одиночество. Брак в таких случаях расторгался, и несостоявшемуся мужу подыскивали новую супругу.

6. В Египте, Саудовской Аравии и многих других мусульманских странах и по сию пору сохранился обычай торжественной дефлорации, когда девственную плеву разрывают указательным пальцем правой руки, обернутым белой тканью, которая, понятное дело, должна окраситься в алый цвет.

7. В древнерусском брачном обряде был народный обычай: дружка («старший боярин») оставался рядом с молодоженами в первую брачную ночь. Если жених не справлялся со своими супружескими обязанностями, тот был обязан его заменить.

8. На севере Словакии, в Боснии и Черногории невесту символически (а раньше, вероятно, на самом деле) лишал невинности «дружка» жениха, который считался главным на свадьбе.

9. В Тибете взятие в жёны девственницы считалось моветоном. И если в селении узнавали об этом факте, пару и вовсе могли изгнать… Мало того, до свадьбы девушке предписывалось отдаться не менее чем двадцати мужчинам. Причём, Тибет никогда не являлся местом особо населённым, что придавало затее особые экстрим и накал. Впрочем, сообщать мужу о количестве партнёров считалось неэтичным.

10. В Океании по традиции жених доверял свою будущую жену нескольким друзьям, которые проводили с ней несколько дней вдали от поселения, и лишь по возвращении оттуда переходили к свадебному торжеству.

11. У племени закаев (остров Суматра) невесту должен был дефлорировать отец, которому помогали дядья невесты, т.е. братья отца и матери независимо от возраста. Иногда у ложа несчастной девушки собиралось до 25 мужчин в возрасте от 10 до 70 лет.

12. Известный культуролог Мирча Елиаде в книге «Шаманизм: архаические техники экстаза» приводит рассказ о лишении невинности при посвящении девушки в шаманки: «Девушку раздевают, кладут на постель из овечьих кож и покрывают листвой канело, постоянно делая магические движения. Потом над ней склоняются бабы-шаманки и начинают сосать ей грудь, живот и гениталии с такой силой, что молодая шаманка достигает экстаза. Одновременно она лишается невинности».

13. В древней Индии процедуру дефлорации выполняли за деньги люди, специально обученные этому «мастерству». Решение об отведении девушки к такому специалисту принимала ее мать. Лишение девственности происходило с помощью символа фаллоса из камня, дерева или других материалов. После это девушке вводили во влагалище специальное средство из целебных листьев, которое заживляло и уменьшало неприятные ощущения. При этом кровь, которую теряла девушка во время процесса, по решению родителей можно было собирать и использовать далее в качестве приворотного средства.

14. Почти у всех племен Южной Америке и в некоторых африканских племенах была распространена традиция лишать себя девственности деревянным фаллоимитатором. После чего разорванную плеву покрывали кусочками антисептических растений.

15. В Папуа-Новой Гвинее право лишать девушку невинности принадлежало исключительно верховному жрецу. Это происходило с помощью деревянного ножа, а новоиспеченную невесту жених обязан был предложить «протестировать» другим мужчинам. Только после этого играли свадьбу, и в браке жена должна была оставаться верной.

16. В некоторых племенах Африки боролись за «сохранность» невесты. И решали это дела радикально — влагалище девочки просто зашивалось в раннем возрасте и «раскрывали» его только перед свадьбой на специальном совете старейшин.

17. В Камбодже дефлорацию невесты во время свадебной церемонии осуществлял священнослужитель, пользуясь средним пальцем руки, смоченным в вине. После этого вино выпивалось членами семьи жениха.

18. В 1507 году городской совет французского городка Амьен принял новый закон: «Муж не имеет права делить ложе с женой в первую брачную ночь без разрешения своего сеньора, прежде чем сам сеньор не соблаговолит разделить ложе с женой своего вассала”. Если бы такое распоряжение вышло сегодня или даже лет сто-двести назад, правозащитники и новоиспеченные мужья наверняка устроили бы марш протеста. Но в начале 16 века вышеизложенный юридический акт простые горожане встретили… бурей радости! Больше того — муж-вассал тоже старался материально отблагодарить своего сеньора за «первопроходство».

19. Каноники Лионского собора приглашались в качестве дефлораторов своими крепостными подданными. Истории известен случай, когда монахи одного монастыря в Пьемонте обратились к местному епископу с просьбой избавить их от подобной процедуры. Иерарх пошел им навстречу и заменил право первой ночи уплатой денежной компенсации…

20. У некоторых народов Сибири и крайнего Севера принято было приглашать на дефлорацию «чужака» — представителя другой народности. Причем такая гостеприимность имела чисто эгоистические причины: считалось, что вместе с кровью девственницы на мужчину изливается гнев предков. А если обряд проводит иноземец, то он и принимает огонь на себя!

21. Настоящий ужас ритуальной дефлорации ожидает девушек в отдельных племенах экваториальной Африки. Их отправляют в джунгли, чтобы роль первого мужчины исполнил… самец гориллы. Мало того, если девушке не удается привлечь «обезьянку», это кидает тень на её репутацию потенциальной супруги: даже горилла не клюнула!

Ингредиенты:
для теста:
вода тёплая 250 мл.
сахар 2/3 ст.л.
соль 1 ч.л.
дрожжи сухие 1.5 ч.л.
мука 350-400 гр.

для начинки:
масло сливочное 70 гр.
соль 1/3 ч.л.
чеснок 3-4 зубчика
сыр твёрдый 50-100 гр.
(у меня ушло 50 гр.,толстым слоем не сыпала)

Приготовление:

Замесить мягкое тесто, добавляя ингредиенты по-одному.
Отставить в сторону на время приготовления начинки.
Начинка. Масло растопить, добавить соль и мелко,мелко нарезанный чеснок.
Сыр натереть на мелкой тёрке. Далее тесто разделить на маленькие шарики,размером не больше грецкого ореха. Каждый шарик обмакнуть в масло (с солью и чесноком) и выкладывать в форму на дно, одним слоем. Посыпать слой шариков сыром. Далее выложить второй слой шариков в масле, снова посыпать сыром. У меня вышло 3 слоя. Можно выложить в 2 слоя, смотря какая форма для выпечки.
Поставить наш хлеб в тёплое место для увеличения в объёме. У меня на расстойку ушло 30 мин. Выпекать подошедший хлеб при 180 градусах примерно 30-35 мин. Если верх начнёт быстро румяниться, прикрыть верх фольгой.

Три девушки – Красавица, Симпатичная и ТакСебе – собрались вместе встретить Новый 2007 год. Наготовить калорийного и холестеринового, сказать «прощай, талия!» и встретить. Накануне Красавицу бросил эффективный менеджер. Думал, она секретарша на кафедре. И предстоящая защита диссертации «Некоторые следствия из теоремы Рисса об общем виде линейного ограниченного функционала в гильбертовом пространстве» повергла его в недоумение и ужас. Отреагировал так: - Ты чё? Совсем дура?! И растворился в бизнес-пространстве, в котором ему было привычнее, чем в гильбертовом. А мама Витеньки сказала сыночку: - Она возится с отстающими в развитии, ты же умный мальчик, подумай, какие у неё будут дети - уроды и дебилы, дебилы и уроды! И умный Витенька удалился искать объект, достойный Витенькиных первосортных генов. Что касается ТакСебе, то её и бросать было некому. На улице с ней не знакомились, дома выкройки, заказчицы, примерки. Разве что перейти на пошив мужских костюмов. - Зато мою статью знаете кто заметил? - сказала Красавица, разделывая карпа. – Это как если бы тебя, Любаша, похвалил какой-нибудь дольчегабана, а Янку выбрали в макаренки. - Зато у меня Илюша с Сонечкой заговорили! - сказала Симпатичная, запихивая гуся в духовку. - Зато я Галине Марковне, соседке, такой костюм сшила, сказка, а не костюм, её голландский старичок прям обомлел, предложение сделал, - сказала ТакСебе, взбивая белки для торта. – Пенсионерки и то устраиваются, - желчно заметила Красавица, а Симпатичная и ТакСебе дружно вздохнули, согласившись, что на свете счастья нет, да и с покоем как-то не складывается. В 11:05 сели за стол. В 11:20 приехала бригада Скорой помощи. Красавица, Симпатичная и ТакСебе клялись, что не вызывали, доктор грозил штрафом за ложный вызов, а сам всё косился на Симпатичную и салатики. В 11:45 снова настойчиво позвонили. Три милиционера с автоматами. Снова клялись. Капитан орал на тему «у людей праздник, там, может, уже грабят, а вы тут развлекаетесь!». Потом глянул на Красавицу, на румяного гуся, снова на Красавицу и строго сказал: - Больше так не делайте! Нехорошо! - Кто ещё не охвачен – газовщики и пожарники? – задумчиво спросила Красавица. – Ничего себе праздничек получился. Руки бы шутнику поотрывать! В 12:35 Симпатичная выглянула в окно, побледнела и медленно обернулась к ТакСебе и Красавице: - Девочки, вы будете смеяться, к нам опять гости! Гасите свет, никому не открываем! Дверь вышибли в 12:39. Главный пожарник гаркнул: - Мы звонили! Кто хозяин?! ТакСебе сказала: - Я хозяйка. Мы никого не вызывали, честное слово! Может, вы тортика хотите? Или гуся? Карп ещё есть, – и заплакала. И стояла растрёпанная, перепуганная, с мокрыми блестящими глазами, в дивном платье, сшитом из неземной красоты шёлка, что привезла ей в знак благодарности Галина Марковна, соседка. Такая хорошенькая, милая и растерянная, что главный пожарник замолчал, а потом буркнул: - Слесаря завтра вызовите. Дверь кое-как прислонили, для надёжности подпёрли комодом. – Девочки, - всхлипнула ТакСебе, - представляете, какой у нас новый год будет, раз мы его так встретили? Красавица и Симпатичная зарыдали в унисон. И плакали до половины пятого утра. С перерывами на запивание горя. Гусь с карпом и тортиком остались нетронутыми. В начале второго Симпатичная с трудом оторвала неподъёмную голову от подушки и прислушалась. В прихожей явно кто-то был. Она растолкала ТакСебе и Красавицу и страшным шёпотом сообщила: - Там воры! Квартиру обносят! Чёрт, и милицию не вызовешь, не поверят! Давай, не робей, отобьёмся! Симпатичная схватила портновские ножницы, Красавица вазу, а ТакСебе тяжелую настольную лампу. - Ну, на раз-два-три. Раз-два-три! И с диким визгом они выскочили в прихожую, насмерть перепугав пожарника, доктора и капитана. Капитан аж молоток выронил на ногу доктора. Отдышавшись, пожарник сказал: - Девушки, вы кого угодно в гроб вгоните! Какой слесарь первого января, они все в лёжку, с дежурства ехал, дай, думаю, помогу. Зашёл, вы спите, ну я и начал потихоньку. А тут и мужики подтянулись, говорят, знакомые ваши. Минут десять, всё готово будет. Кстати, а что там с гусями и карпами? И до сих пор Красавица, Симпатичная и Хорошенькая не знают, что счастьем своим обязаны хулигану Егору из 46-ой квартиры. Хулиганские папа с мамой поехали поздравить дедушек с бабушками, строго-настрого наказав сидеть дома и на улицу носа не высовывать. Он практически и не высовывал. Разве что сбегал три раза на улицу, к телефону-автомату. Не со своего ж мобильника звонить, чтоб отомстить этой фифе с пятого этажа, которая наябедничала родителям про подожжённый почтовый ящик. Источник: drevo-z.livejournal.com

Я путешествовала с застарело нетрезвыми дембелями. Пол-вагона с пьяной слезой рассказывало мне про «не дождалась, зараза». Ощущение, что это была одна и та же зараза. Я ехала с цыганским табором, под звон монист, плач детей и шуршанье юбок. Неделю потом непроизвольно трясла плечами, не к месту вскрикивая ай-на-нэ, ромалы! Я шесть часов просидела рядом со старушкой, делившейся яркими воспоминаниями о перенесённых операциях. – Места на мне живого нету! Всё порезано, всё! – с гордостью восклицала старушка и под стук колёс норовила заголиться для демонстрации порезывания. Наивная, я думала, мне уже ничего не страшно. Но однажды в купе скорого поезда № 4, где разместились пожилой полковник, молодой аспирант и я, вошла женщина Ада. Дальше рассказываю с опаской. Хоть и не верю в материализацию духов, но мало ли. Первым делом Ада согнала меня с нижней полки, разве что не пинком, долго играла в багажный тетрис, пытаясь запихнуть два своих чемодана и сумку в багажный ящик, не преуспела, поставила чемодан поперёк купе и рявкнула Аспиранту, сунувшемуся было ей помочь: – Ты что меня лапаешь?! Руки убери! Девок своих лапать будешь! Аспиранта перекосило. Стало очевидно, что его эротическим снам суждено перейти в разряд эротических кошмаров. Полковнику, собравшемуся перекусить бутербродами, Ада заявила, что только деревня ест там, где собирается спать, а её воспитывали по-другому, она этого не потерпит. Затем выгнала всех в коридор, потому как ей надо переодеться. Через минут сорок Полковник не выдержал, постучал и приоткрыл дверь. Был обозван старым козлом-извращенцем. В конце концов, впустили. Ада, в атласном халате, зелёном с жёлтыми розами, глядела на нас с омерзением. Как если бы мы были коллективным Васисуалием Лоханкиным, пришедшим к ней навеки поселиться. А на столике стоял баллончик. Судя по надписи, с газом нервно-паралитического действия. Тогда подобную гадость можно было купить в любом киоске. – Уважаемая, – осторожно заметил Полковник, – это зачем? – В поездах всякое бывает, ездили, знаем! – отрезала Ада. Сунула баллончик под подушку и добавила: – Кто-нибудь храпит? Не люблю, когда храпят. Всё, спать. И свет выключите, мешает! Полковник с Аспирантом тревожно переглянулись. Улеглись, но как-то не засыпалось. Мешали раздумья о последствиях распыления нервно-паралитического газа в замкнутом помещении. Похоже, что Полковника с Аспирантом посетили те же неспокойные мысли. – Сколько можно шевелиться?! – гаркнула Ада. – Вы тут не одни! Когда шевелиться нельзя, то не шевелиться невозможно. Я поняла, что это не жизнь. Тихонько сползла с верхней полки и с грохотом свалила тёткин чемодан. – Когда ж ты угомонишься, шалава?! – возопила Ада. Но баллончиком не пшикнула, спасибо ей. Через минут пять по той же схеме (грохот, крик) в коридор вылетел Аспирант. В полночь (грохот, сдержанный мат, визг) к нам присоединился Полковник. За окном летела ночь, хотелось дожить до рассвета и до Москвы. Полковник сказал: – Это не женщина, это демон. Вот что, сынок. У меня там, в головах, дипломат стоит, принеси. – Может, вы сами? – робко предложил Аспирант. – Сынок, мне пощады не будет, а ты молодой, резвый, у тебя есть шанс. Грохот, вопль, ещё раз грохот, снова вопль, и из купе выскочил красный как полковое знамя Аспирант с дипломатом. – Она решила, что я к ней пристаю, представляете? Я к ней пристаю! В конце коридора до трёх утра под разговоры мы пили полковничий коньяк, закусывая конфетами Коровка. В три коньяк с Коровкой закончились, и мы решили рискнуть. Бесшумными чингачгуками прокрались к своему купе. Сначала чемодан свалила я. Нечаянно. Потом Полковник. Нарочно. Продолжил традицию Аспирант. Клялся, что не хотел. Истерический смех отличается от обычного, неистерического, невозможностью остановиться. Наше счастье, что из соседних купе пришли ругаться. Думаю, именно это остановило Аду от нервной парализации вагона, сообразила, всех не перепарализуешь. По прибытии в Москву Ада попыталась всучить один свой чемодан Полковнику, второй Аспиранту, сумку – мне. Невыветрившийся коньяк придал нам безрассудного мужества. И мы отважно вышли из купе. Сухо попрощавшись. А в спину нам кинжалом воткнулось: – Хоть бы где один нормальный человек был! Всё сволочи! Все! Источник: drevo-z.livejournal.com

"Одна женщина думала, с кем ей встречать Новый год – с Анатолием или телевизором. Телевизор победил, поскольку вчистую проиграл Анатолию по занудству. Перед Новым годом времени в обрез – отчёты, залатывание дыр, то, сё, по магазинам бегать некогда, и женщина заказала в интернете корзину продуктов – конфеты, шампанское, фрукты, нарезка всякая, бонусом от фирмы крохотная ёлочка. Тридцать первого, в начале седьмого домофон объявил о прибытии курьера. Женщины подождала пять минут, десять, ну сколько ещё нужно, чтоб дойти до четвёртого этажа, не выдержала, оделась, взяла сумку с кошельком и спустилась вниз. Дверь в подъезд была распахнута, а на крыльце стояла корзина и сидел курьер, мужик лет тридцати пяти. В ответ на напоминание о слогане «От прилавка до двери – мигом!» замахал руками и заорал, вы специально крыльцо не чистите, да? чтоб веселей было? лёд сплошной! я грохнулся, голеностоп потянул, хорошо не сломал! Женщина сказала, если дворник не чистит, обращайтесь в ЖЭС, а она-то при чём, каждый должен заниматься своим делом. А курьер сказал, когда на его крыльце снег-лёд, а дворник в нетях, то он сам берёт лопату, наводит порядок и не ждёт вмешательства высших сил, и что интересно, руки от непосильного труда у него не отсыхают. А женщина сказала, что счастлива видеть такую сознательность, вот вам деньги и до свиданья, и, уже закрывая дверь увидела, как курьер на одной ноге пытается спуститься с крыльца. Женщина посмотрела, как он прыгает подстреленным воробьём и неожиданно для самой себя повернулась и сказала, подождите, я помогу, что вы уставились, я пятнадцать лет за рулём. Вам нечем заняться? имейте в виду, у меня ещё пять заказов, часа на три. Да, нечем, ответила женщина, но вам-то какое дело. Машина оказалась новой хондой, как однако выросло благосостояние курьеров, может, и мне бросить всё, к вам податься? У нас конкуренция, вам не светит. Артём. Маша. И они отвезли плюшевого тигра на 3-ю Поселковую – мальчику Феде от бабушки Эммы из Ванкувера (ура! бабуля не обманула!), и большой мягкий пакет на Севастопольскую – пожилой паре от племянницы Иры с семьёй (ну зачем же они тратились?), и три толстых книги на французском в самый конец Логойского тракта – профессору Климовскому от бывшего студента Олега (не ожидал, никак не ожидал), и букет бело-розовых хризантем на Седых – девушке Катерине от неизвестно кого (ой! это Юрка! точно Юрка!), и красивую тяжёлую коробку на Жасминовую – Елене Викторовне от Костюкевича И. (нет-нет, я не плачу, что вы, просто так неожиданно!). Ого, десять часов, спасибо, выручили, сказал Артём, раз вы нынче добрая самаритянка, отвезите меня домой, тут рядом, а машину потом у себя во дворе поставьте, завтра пришлю за ней кого-нибудь, один курьер заболел, у второго жена рожает, остальные дай бог чтоб своё развести успели, пришлось самому. Хорошо, сказала Маша, отвезу, семья, наверно, уже отчаялась вас дождаться. Из семьи у меня кот, сомневаюсь, что он все глаза выплакал. Наелся и дрыхнет, вот сюда, налево, дворами проедем. Шёл тихий снег, за домами уже бабахал фейерверк, на лавочке под фонарём сидела старушка с палочкой. Бабушка, почему вы тут сидите, вам плохо? Что ты, деточка, не волнуйся, вышла на воздух, от телевизора глаза болят, посижу, на людей посмотрю, всё не одна. Бабушка, вы из какой квартиры? Из семнадцатой? А звать вас как? Антонина Петровна? А фамилия? Егорова? О, мне повезло, искать не надо, я из службы доставки, вам кто-то прислал подарок, не знаю, кто, но точно вам, Егоровой Антонине Петровне, квартира 17, вот, тут продукты всякие, конфеты, вот ёлочка ещё, сами донесёте? Да не перепутала, и дом ваш, у нас с заказами ничего не путают. Старушка сняла варежку, дотронулась рукой до ёлочки. Сыночек мой, столько лет ни письма, ни открытки, он не мастер писать, а помнит, я знала, что не забыл, я знала, деточка, это от сыночка моего, не забыл, стой, деточка, дай я тебя угощу чем-нибудь, стой, от молодые, всё бегом. Дочка, сказал Артём, отложив телефон, вот тебе пожалуйста, у Феди нашего дочка. Послушайте, Маша, у вас дома еда есть? Пусто? Так, у меня ветчина какая-то была, яйца, виски пол-бутылки, хлеб должен остаться, вы умеете омлет делать, ну такой, воздушный? умеете? а виски пьёте? Как мать Тереза, вы не должны отказать страждущему, хромоногому и голодному. Или мне на лавочку сесть, чтоб вы меня пожалели? Один старичок посмотрел, хмыкнул и решил, вот так и надо, а то всё ДедМороз – мне то! ДедМороз – мне это! Давайте сами, не маленькие. У деда ноги не казённые. Источник: drevo-z.livejournal.com

*** - Хороших мужиков разбирают еще щенками *** - Замужем не значит мёртвая! *** - У тебя ноги уже кончились, а платье еще не началось! *** - Думала оргазм, а оказалось — это астма *** -… и принц где-то начёсывает хвост белого коня и к вам не торопится… *** - Ох и помотало же тебя по чужим кроватям! *** - А какую Вы хотите жену? Ну купите надувную! *** - Больше не слушайтесь бабушек. Они, знаете, сами наколбасят по жизни, а потом изображают перед нами, что они таки прям все одуванчики. *** - А мама уже постелила все… пардон, стол накрыла… *** - Мама мне говорит: «Когда выходишь из себя,- рот не забывай закрывать!» *** - Отвыкать нужно постепенно… сначала изменять раз в неделю, потом раз в месяц… *** - Как чистить зубы, так же нужно заботиться и о мужчине. *** Участница программы сетует, что мужчина был нерешительным. Лариса: «Да что Вы! Мужчины могут быть решительными только в одном случае — откинуть одеяло на кровати, и сказать «Welcome!» *** - Страсть — это когда любит всё, что ниже головы. *** - «… вам 45 лет… а у вас ни котёнка, ни ребёнка…» *** - Мужчина — он живой человек !!! *** - На чужой караваТЬ рот не разеваТЬ *** - Женщина должна действовать так: глаза горят, а грудь — два танка! *** - Если любят по-настоящему, то любят и размер вашей задницы, и вашу антигрудь! *** - Повернётся к солнцу задом,- солнца не видать! *** - Даже если в постели застукали — говори, что грелась! Замерзла как собака! *** - Счастье — состояние длительное. Всё остальное — оргазм. *** - Пока у него будет твёрдо в штанах-у него будет мягкое сердце *** Жених Марко жалуется, что если женщины узнают, что он шеф-повар, то боятся готовить. Лариса: Это все равно что если живешь с гинекологом, спать с ним бояться — покрасивше видел… *** - Бывает такая любовь, что лучше заменить расстрелом.

"...Жила в одной деревне женщина - Варварой ее звали - которую все считали дурочкой блаженной. Нелюдимой и некрасивой она была, и никто даже не знал, сколько ей лет – кожа ее была гладкой, а вот взгляд такой, словно все на свете уже давно ей опостылело. Впрочем, Варвара редко фокусировала его на чьем-нибудь лице – она была слишком замкнутой, чтобы общаться даже глазами. Самым странным было то, что никто не помнил, как она в деревне появилась. После войны путаница была, многие уехали, чужаки, наоборот, приходили, некоторые оставались насовсем. Наверное, и она была одним из таких странников в поисках лучшей участи. Она заняла самый крайний из пустовавших домов, у леса, самый ветхий и маленький, и за десяток-другой лет довела его до состояния полного запустения. Иногда сердобольный сосед чинил ей крышу, а потом бубнил в прокуренные усы: никакой, мол, благодарности, у нее дождевая вода гулко капала в подставленный таз, я все сделал, стало сухо, а эта Варвара мало того, что «спасибо» не сказала, так даже и не глянула в лицо. Никто не знал, на что она живет, чем питается. Она всегда ходила в одном и том же платье из дерюжки, подол которого отяжелел от засохшей грязи. В одном и том же – но пахло от нее не густым мускусом человеческих выделений, которые не смывают с кожи, а подполом и плесенью. И вот однажды, в начале шестидесятых, один из местных парней, перебрав водки, вломился к ней в дом – то ли его подначил кто, то ли желание абстрактной женственности было таким сильным, что объект уже не имел значения. Была майская ночь, тихая, ясная, полнолунная, с густыми ароматами распустившихся трав и проснувшимися сверчками – и до того всем селом отмечали Победу, играл гармонист, пахло пирогами, пили-ели-гуляли. Парня звали Федором, и шел ему двадцать пятый год. Вломился он в дом Варвары, и уже сразу, в сенях, как-то не по себе ему стало. В доме был странный запах – пустоты и тлена. Даже у деревенского алкоголика дяди Сережи в жилище пахло совсем не так, хоть и пропил душу еще в те времена, когда Федор младенцем был. У дяди Сережи пахло теплой печью, крепким потом, немытыми ногами, скисшим молоком, сгнившей половой тряпкой – это было отвратительно, и все же в какофонии зловонных ароматов чувствовалась пусть почти деградировавшая в существование, но все-таки еще жизнь. А у Варвары пахло так, словно в дом ее не заходили десятилетиями – сырым подвалом, пыльными занавесками и плесенью. Федору вдруг захотелось развернуться и броситься наутек, но как-то он себя уговорил, что это «не по-мужски». И он двинулся вперед – на ощупь, потому что в доме было темно – окна занавешены от лунного света каким-то тряпьем. Ткнулся выставленными вперед руками в какую-то дверь – та поддалась и с тихим скрипом отворилась. Федор осторожно ступил внутрь, несильно ударившись головой о перекладину – Варвара была ростом невелика, и двери в доме – ей под стать. Помещение, в котором он оказался, было столь же темным, Федор быстро потерял ориентацию в пространстве, но вдруг кто-то осторожно зашевелился в углу, и животный ужас, какой наводит на большинство людей тьма в сочетании с незнакомым местом, вдруг разбудил в нем воина и варвара. С коротким криком Федор бросился вперед. - Уходи, - раздался голос Варвары, тихий и глухой, и Федор мог поклясться, что слышит его впервые. Многие вообще были уверены, что чудачка из крайнего дома онемела еще в военные годы, да так и не пришла в себя. Она протянула куда-то руку, отдернула занавесь, и Федор наконец увидел ее – в синеватом свете луны ее спокойное уродливое лицо казалось мертвым. - Вот еще! – он старался, чтобы голос звучал бодро, но из-за волнения, что называется «дал петуха», и сам на себя за это разозлившись, излил мрак на Варвару, ткнув кулаком в ее безжизненное лицо, - Давай, давай… я быстро. Она не сопротивлялась, и это спокойствие придало ему сил. «Наверное, сама об этом мечтает, рада до смерти и не верит счастью своему, - подумал он, - Мужика-то, поди, уже лет двадцать у нее не было, если не больше. Варвара вся была окутана каким-то тряпьем, точно саваном. Он, вроде бы, расстегнул верхнюю кофту, шерстяную, но под ней оказалась какая-то хламида, а еще глубже – что-то, похоже, нейлоновое, скользкое и прохладное наощупь. В конце концов, разозлившись, он рванул тряпки, и те треснули и едва не рассыпались в прах в его ладонях. Варвара же лежала все также молча, вытянув руки по швам, как покойница, которую готовили к омовению. Глаза ее были открыты, и краешком сознания Федор вдруг отметил, что они не блестят. Матовые глаза, как у куклы. Но в его крови уже кипела вулканическая лава, желающая излиться, освободив его от огня, и ему было почти все равно, кто отопрет жерло – теплая ли женщина, послюнявленный ли кулак или эта серая кукла. Грудь Варвары была похожа на пустые холщовые мешочки, в которых мать Федора хранила орехи, собранные им в лесу. В ней не было ни полноты, ни молочной мягкости, а соски напоминали древесные грибы, шероховатые и темные, прикасаться к ним не хотелось. В тот момент сознание Федора словно раздвоилось – одна часть не понимала, как можно желать это увядшее восковое тело, страшно же, противно же, а другая – как будто околдованная, была просто слепой волей, порывом и страстью как она есть. Коленом он раздвинул ее бедра – такие же прохладные и сероватые, будто восковые, и одним рывком вошел в нее – и той части Федора, которой было страшно и противно, показалось, что плоть его входит не в женщину, а в крынку с холодной ряженкой. Внутри у Варвары было рыхло, холодно и влажно. И вот, излив в нее семя, Федор ушел, по пути запутавшись в штанах. Он чувствовал себя так, словно весь день пахал на вырубке леса, но списал эту слабость и головокружение на водку. Прибрел домой и, не раздеваясь, завалился спать. Всю ночь его мучили кошмары. Снилось, что он идет по деревенскому кладбищу, между могилок, а со всех сторон к нему тянутся перепачканные землей руки. Пытаются за штанину ухватить, и пальцы у них ледяные и твердые. В ушах у него стоял гул – лишенные сока жизни голоса умоляли: «И ко мне… И ко мне… Пожалуйста… И ко мне…» Вот на дорожке пред ним появилась девушка – она стояла, повернувшись спиной, хрупкая, невысокая, длинные пшеничные волосы раскиданы по плечам. На ней было свадебное платье. Федор устремился к ней как к богине-спасительнице, но вот она медленно обернулась, и стало ясно – тоже мертва. Бледное лицо зеленоватыми пятнами пошло, некогда пухлая верхняя губа наполовину отгнила, обнажив зубы, в глазах не было блеска. - Ко мне… - глухо твердила она, - Подойди… Меня нарочно хоронили в свадебном… Я тебя ждала… Проснулся Федор от того, что мать плеснула ему в лицо ледяной воды из ковшика. «Совсем ополоумел, пьянь! Упился до чертей и орал всю ночь, как будто у меня нервы железные!» Прошло несколько недель. Первое время Федор никак не мог отделаться от ощущения тоски, как будто распростершей над ним тяжелые крылья, которые закрыли солнечный свет. Пропали аппетит, желание смеяться, работать, дышать. Но постепенно он как-то оправился, пришел в себя, снова начал просить у матери утренние оладьи, поглядывать на самую красивую девицу деревни, Юленьку с длинными толстыми косами и чертями в глазах. С Варварой он старался не встречаться – впрочем, это было нетрудно, она редко покидала свои дом и палисадник, а если и выходила на деревенскую улицу, то жалась к обочине и смотрела на собственные пыльные калоши, а не на встречных людей. Постепенно странная ночь испарилась из памяти – и Федор даже не вполне был уверен в ее реальности. Его сознание будто бы снежный ком слепило – из реальных фактов и воспоследовавших ночных кошмаров, уже и не понять – что правда, а что – страшный образ, сфабрикованный внутренним мраком. Наступила зима. Зимними вечерами Федор обычно столярничал – ремеслу обучил его отец, у обоих были золотые руки. Со всех окрестностей обращались – кому стол обеденный сколотить, кому забор поправить, кому и террасу к дому пристроить. И вот в конце ноября, однажды случилось странное – в дверь постучали, настойчиво, словно речь шла о срочном деле, а когда Федор открыл – на улице никого не было. Человека, потревожившего вечерний покой семьи, словно растворило ледяное плюющееся мокрым снегом пространство. Только на половице, придавленный мокрым камнем, белел конверт. Оглянувшись по сторонам, Федор поднял его, заглянул внутрь и удивился еще больше – внутри были деньги. Не миллионы, но солидная сумма – столько бы он запросил как раз за строительство летней терраски. Для реалий деревни это было нечто из ряда вон – соседи, конечно, не голодали, но и откладывать деньги было не с чего, а за работу все предпочитали платить в рассрочку. Вместе с купюрами из конверта выпала записка. «Я прошу Вас сделать гроб, длина – 1 метр, материал – дуб или сосна. Деньги возьмите сразу, а за готовой работой я приеду при первой возможности». Не из пугливых был Федор и уж точно не из суеверных, но что-то внутри него похолодело, когда дочитал. Длина – 1 метр. Выходит, гроб-то – детский. Почему за него готовы столько заплатить? Если бы заказчик спросил у него цену, Федор назвал бы сумму, раз в двадцать меньшую, и то не считал бы себя обиженным. Почему выбрали такой странный способ сделать заказ? Такое горе, что от лиц чужих мутит? Но получается, что ему даже выбора не оставили – деньги-то кому возвращать? Можно, конечно, так и оставить их в конвертике, а когда заказчик явится, с порога сунуть в лицо. С другой стороны… А если там ребенок при смерти. И вот человек придет, а ничего не готово. В полотенце его хоронить что ли? Тяжело было на душе у Федора, но все же работу он выполнил. За два вечера управился. Самые лучшие доски взял, старался так, словно ларец для императорских драгоценностей делал. Даже резьбой украсил крышку – делать-то все равно зимними вечерами нечего. Прошла неделя, потом другая, а потом и третья началась, но за работой так никто и не пришел. Маленький гроб стоял в и без того тесных сенях и действовал всем на нервы. Проходя мимо него, отец Федора мрачно говорил: «Етить…», а мать, однажды о него споткнувшись, машинально ударила деревяшку ногой, а потом опомнилась, села на приступок и коротко всплакнула. И вот уже под новый год как-то выдался вечер, когда Федор остался дома совсем один. Родители и маленькая сестренка уехали в соседний поселок, навестить родственников, там и собирались переночевать. Вечер был темный и вьюжный – за плотной шалью снегопада ни земли, ни неба не разглядеть. И вдруг в дверь постучали – тот же настойчивый торопливый стук, Федор сразу его признак, и сердце его ухнуло - как будто с бесконечной ледяной горки. Осторожно подойдя к двери, он спросил – кто, однако ему не ответили. Зачем-то перекрестившись, он отпер дверь – на крыльце стояла невысокая женщина, укутанная в телогрейку и большой шерстяной платок. Он даже не сразу признал в ней Варвару – а когда разглядел ее лишенное эмоций серое лицо, отшатнулся. - Что тебе надо? Зачем приперлась? – в нарочитой грубости он пытался черпать силы. - Так пора, - глухо ответила она, и мимо него вошла внутрь, - Я думала, еще несколько недель носить, но сейчас вижу, что нет. Пора. - Что ты несешь-то, дурища? Ступай откудова приперлась. И тогда Варвара подняла на него лицо, и он отступил на несколько шагов, взгляд его беспомощно заметался по сеням, пока не уткнулся в маленький топорик, которым они с отцом рубили щепки для растопки печи. «Бред какой-то… Не буду же я на нее, бабу слабую, с топором… Я же ее пальцем перешибить могу, что она мне сделает-то, убогая…» А женщина просто спокойно смотрела на него, и ее глаза были похожи на подернутые льдом лужи. Такие же тусклые и кукольные, как той ночью, которую он все эти месяцы пытался забыть. Варвара усмехнулась – все так же без эмоций. - Что же ты, Федя, думал, что поразвлечешься, а отвечать не придется. Неси воду и тряпки, рожаю я. - Какого хрена… - и тут только разглядел под ее распахнутой телогрейкой огромный круглый живот. - С минуты на минуту начнется, что же ты медлишь. Она вовсе не была похожа на женщину, которую волнует появление первенца. Бескровное спокойное лицо, обветренные губы, ровный тихий голос. - К тому же, заплатила я. Все по-честному. Сделал, что я просила? Успел? Федор даже не сразу понял, о чем это она, а когда понял, вдруг почувствовал себя маленьким и беззащитным. Как в те годы, когда отец пугал его лешим и банником, а Федя потом всю ночь пытался успокоить дыхание – ему все мерещились шорохи и перестуки, какая-то иная, скрытая от взрослых жизнь, которая начинается в доме, когда все отходят ко сну. Хотелось броситься к матери, вдохнуть ее успокаивающее тепло, но мешал стыд. - Зачем же тебе… гроб? – последнее слово он почти шепотом выдохнул в лицо Варвары. - Ну как же, - усмехнулась она, - Где-то ведь ему надо спать. Мертвенький ведь родится, - и погладила себя по тугому животу. Федора замутило. - Воду ставь, - скомандовала Варвара, - И тряпки тащи. Начинается. Как во сне он дошел до печи, взял чайник, потом залез в сундук матери, нашел какие-то старые простыни. Все происходящее казалось ему дурацким розыгрышем. Он не мог поверить, что деревенская дурочка и правда собирается родить в его сенях, что ему придется принимать в этом участие. И эти чертовы деньги, и этот гроб. «Мертвенький ведь родится…» Когда Федор вернулся в сени, он уже лежала на полу, задрав юбки и раскинув в стороны бескровные ноги, спина ее выгнулась дугой, как будто женщина получила удар молнии, однако лицо по-прежнему не выражало ни страха, ни боли, ни предвкушения. Сестренка Федора тоже дома родилась – схватки начались внезапно, тоже была зима, они не успели бы доехать до сельской больницы. Он помнил раскрасневшееся потное лицо матери, ее утробный крик, больше похожий на звериное рычание, помнил, как разметались по подушке ее слипшиеся от пота волосы, и какой запах стоял в комнате – горячий, густой, нутряной, и как ему тоже было не по себе – но то был другой страх, страх присутствия некой вечной закономерности. Мать просила то попить, то приложить к ее лбу пригоршню снега, то открыть форточку, то закрыть. А потом он услышал сдавленный плач сестренки, и они с отцом выпили по рюмочке, ликуя, и мать выглядела такой счастливой, несмотря на то, что все одеяла были пропитаны ее кровью. Варвара же молча, сцепив зубы, производила на свет новую жизнь, она работала бедрами и спиной – ловко, как змея, и сени тоже заполнил посторонний запах – торфяного болота, перегноя, влажных древесных корней, дождевых червяков. Вдруг из нее хлынуло, как будто бы кран открылся – зеленовато-коричневые, как застоявшийся пруд, воды. Федору пришлось отпрыгнуть – зловонной воды было так много, что весь пол в сенях залило. Он даже не сразу заметил, что в этой жиже выбралось из ее чрева на свет крошечное существо, младенец, такой же серый и безжизненный, как его мать. Варвара села, тыльной стороной ладони отерла лоб, подняла младенца с пола – тот вяло шевелил руками. Его глаза были открыты и словно подернуты белесой пленкой. Федор отвел взгляд – смотреть на ребенка было отчего-то неприятно, что-то в нем было не то. Он даже не закричал, но уже вертел головой, явно пытаясь осмотреться. - Что стоишь, - мрачно позвала Варвара, - Тебе надо пуповину перерезать. Али книг не читал. - Я не умею, - почти теряя сознание от усталости и отвращения, промямлил он. - Да что тут уметь. Вон же топорик стоит – им и переруби. - Что ты несешь. Разве ж можно так, топором. Я сейчас бабку Алексееву позову, - вдруг пришла ему в голову спасительная мысль, - Только сбегаю за ней. Она умеет это дело. - Никого не надо звать, - остановила его Варвара, - Сам виноват, сам и отвечать будешь. Тащи топор… Я тебя научу. И гроб неси. Он уже спать хочет, видишь. - Варвара, да зачем ему гроб, что же ты говоришь такое страшное, - не выдержал Федор, - Где же это видано, чтоб ребенок в гробу спал. Ты говорила – мертвенький родится, а он вот – шевелится. - Так и я мертвенькая, - серые губы растянулись, но это не было похоже на улыбку, - Али сам не понял? … Гроб неси. И самому тебе отдохнуть надо. А то ведь он скоро проголодается. Вот проснёшься, и я научу тебя, как мертвеньких кормить. Последним, что увидел Федор, перед тем, как его накрыло бархатным крылом темноты, был старенький, в разветвляющихся трещинках, потолок. Когда следующим утром его родители и сестра вернулись, тело его уже остыло, но распахнутые глаза сохранили выражение недоверчивой тоски. Что с ним произошло, так никто и не понял, но весь пол сеней был залит густой болотной водой, которую отец Федора и за день вычерпать не смог. А когда вычерпал досуха, все равно остался запах – тлена, плесени и гнили – остался на долгие годы, иногда многообещающе утихая, но неизбежно возвращаясь к началу каждой зимы. Варвару же в той деревне больше никогда не видели – но еще много лет сплетничали, якобы из ее опустевшего дома иногда доносится глухой и монотонный младенческий плач. Источник: masha-koroleva

Миша, ты хороший, добрый, милый… Но, понимаешь… Я не смогу с тобой быть.
- Почему?
- Ну, пойми. Я молода, красива. У меня большие планы на жизнь. Мне нужен мужчина, который сможет меня обеспечить. А что можешь мне дать ты? Жить в коммуналке с твоими родителями и парализованной бабушкой?
- Ну, мне же обещали на работе отдельную комнату в общежитии.
- Еще лучше. Я 18 лет прожила в «однушке» с матерью – прачкой, отцом алкоголиком и дебильным братом. Я не хочу больше жить в муравейнике. Я хочу отдельный дом, машину…
- Но у меня же есть машина!
- Миша, 20-летний «жигуль» – это не машина. Это телега!
- Зачем ты так со мной, Ира? Ведь ты же говорила, что я тебе нравлюсь. Я подумал, что…
- Что ты подумал? Ты посмотри на себя! Не ужели ты подумал, что я свяжу свою жизнь с таким как ты? Ни жилья, ни денег, не перспективы…
- Ира!!!
- Что Ира!? Все, с меня хватит. Я не хочу больше тебя слышать, как ты жалуешься на свою нищету. Прощай, и не звони мне. И вот еще что… Возьми свое колечко, подаришь его какой ни будь другой дуре. Или лучше продай. А то, наверное, всю зарплату потратил на это убожество.
- Ирина, подожди…
- Да пошел ты…


В темноте послышался звонкий шлепок пощечины и гулкий цокот убегающих в ночь каблучков.
Из тени, на свет фонаря, вышел одинокий, сгорбленный мужской силуэт. Облокотившись на фонарный столб, парень задумчиво потер ушибленную щеку, затем посмотрел на свою ладонь, в которой тускло поблескивало узенькое золотое колечко. Размахнувшись, он швырнул его в кусты и достал сигарету.
За его спиной, неожиданно послышалось еле уловимое движение, и темная рука протянула ему зажженную зажигалку.
- Ну что, Михаил Сергеевич. Опять?
- Да Петро, опять!

Тот, кто недавно выглядел жалким, не уверенным в себе доходягой, вдруг выпрямился и расправил плечи. В его голосе почувствовалась железная воля знающего себе цену человека, наделенного огромной силой и властью.
- Да Петро, опять! Надоело все, хуже горькой редьки. Уже третья девушка за месяц меня бросает. Ты понимаешь, Петро? Меня!. И я, который раз убеждаюсь, что как человек я им не интересен. Особенно такой, каким я претворяюсь… Если бы они только знали, кто я на самом деле!

- Михаил Сергеевич, но зачем вам это нужно? Ведь вам достаточно только щелкнуть пальцем, и любая девушка – Ваша! А Вы как мальчишка, ей-богу… Все вам любовь подавай!
- Нет Петро, ты не прав. Я хочу, что бы девушка полюбила меня, а не мои деньги! Вот Ирине, я уже был готов открыться. Ей нужно было, потерпеть, всего лишь пару дней, и она бы все узнала…
- Ладно, Петро. Сейчас отвезешь меня в загородный дом, а на завтра, скажешь пилоту, что бы готовил самолет к 11-ти часам. Я улетаю в Швейцарию кататься на лыжах.
- А что делать с Ириной?
- Отправь ей подарок, пусть порадуется.

На следующее утро, в квартире Ирины раздался звонок, и юркий мальчишка вручил ей бумажный пакет, в котором она нашла журнал «Forbes». На обложке журнала, на нее смотрел улыбающийся Михаил, на фоне собственной трехэтажной яхты…

Серия сообщений "Истории о любви":

Часть 1 - Просто жизненная история...
Часть 2 - Неподаренный букет..
...
Часть 12 - "ЕГЭ"
Часть 13 - Интрижка
Часть 14 - Не ошибись в выборе
Часть 15 - Как я соблазнила собственного мужа!
Часть 16 - СЕРЕЖКА.
Часть 17 - Без заголовка

Намек на то, что детям место в одном месте?

Построив эту горку, наверняка проектировщики знали на что идут. Странным намеком показывать детям то, что место им пока там, откуда они совсем недавно появились. Судя по довольным ребятишкам играющим на этой площадке, горка их вполне устраивает, да и родителей тоже.

Отодрал
Эту историю я услышал задолго до появления других аналогичных. Произошло это якобы в моем родном Новом Уренгое на заре его становления. Тогда люди еще жили в балках, вагончиках и бочках. Кто знаком с Севером знает, что это такое. Так вот. Приехала к детям (комсомольцам-добровольцам) в гости мать, пожилая женщина. Дети, естественно, целый день на работе. Мать от нечего делать постоянно убиралась в их «бочке». А воду после мытья полов выливала не на улицу, где ходили пешеходы, а в заднее окно (оно было единственным в «бочке»). Тут нужна оговорка. Т.к. на улице была зима, под окном намело сугроб. Постоянное выливание воды, не только не растопило его, но и появилась ледяная горка прямо до самой форточки.
В очередной раз, после уборки, вода из ведра полетела в форточку. Разумеется, какая-то часть хлынула обратно в жилище. Дабы вылить все без остатка женщина высунулась из окна по пояс и плеснула воду подальше. Инерция ведра+лед, и бабуля на животе скользнула в низ. А на улице было где-то минус 40 градусов. От «удивления» она застыла на месте. Когда настала пора подниматься, женщина удивилась еще больше. Теплая вода, лед, мокрый халат сделали свое дело – халат намертво примерз к горке. Бабуля дергалась, брыкалась, но гордость советской текстильной продукции не поддавалась. Оторваться бедняга так и не смогла. Заплакала от безысходности. Задняя часть бочки, людей никого… И тут на ее счастье по этим грязным сугробам пробирался слегка «поддатый» парень. С надеждой, замерзшими губами женщина прошептала:
Сынок, отдери меня!!!
Рассказ «сынка» на следующий день:
- Ну «отодрал» я ее… Нормальная бабка. Не знаю, почему ее на помойку выбросили…

© Инет

Не только с сыром, с творогом, с яблоками, с фаршем.
Дело не в начинке а в тесте. Тесто замечательное.
Тесто которое используется в китайских рецептах.
Тоненькое , хрустящее, не рвется. Начинку можно
положить самую сочную - сок останется внутри и не вытекает.
Рекомендую... Тесто делается в считанные минуты. Заготовить
можно впрок и хранить в морозильнике Разделив на порции.
При необходимости достаeм, начиняем. В общем палочка-выручалочка.


Ингредиенты:
Мука пшеничная — 300 г
Вода — 300 мл
Сыр (или творог) — 200 г

Муку высыпаем в чашку. Воду вскипятим. Снимем с огня и тут же выливаем в муку. Хорошо вымешиваем тесто до однородного состояния и оставляем на 30 минут накрыв влажной салфеткой.

Затем режем на кусочки... раскатываем очень тонкие лепешки с помощью муки.(Тесто податливое, труда раскатать не составит).

Выкладываем начинку.Тертый сыр. Или творог, смешанный с сахаром и яйцами. Или соленый творог с зеленью... И т.п.
Включайте фантазию))))

Сворачиваем обрезаем лишнее или просто защипываем края. И обжариваем на сковороде с разогретым маслом до золотистой корочки.

Приятного аппетита!!!!!!

Разбила свои любимые тени?

Не расстраивайся! Есть отличный способ реанимировать любимый бьюти-продукт.
Если разбились тени, не спеши их выбрасывать! Испорченные тени можно легко и просто восстановить!

Что делать, если разбились тени
Раскроши их в пудру, капни пару капель спирта и с помощью тяжелого предмета спрессуй (монетой, завернутой в салфетку, например). Оставь на ночь.
На следующее утро вытащи пресс – тени, как новенькие!