Ольга Богуславская Святой отец не платит алиментов
Московский Комсомолец № 25889 от 13 марта 2012 г.
Священник наказал свою семью с помощью защитника детей

Ежегодно в России распадаются тысячи семей. Сегодня развод — такая же привычная процедура, как и чистка зубов по утрам. В судах бывшие супруги дерутся, обливают друг друга грязью и рвут из рук подушки и простыни. Ну что взять с этих грешников? Остается только пойти на исповедь и просить отпущения грехов. Не тут-то было. Священники, к которым люди идут с последней надеждой, тоже мечутся между женами и любовницами, делят горшки и сражаются за алименты. Выходит, небо упало на землю?
Марина Соколова родилась на Украине. В августе 1988 года они со старшей сестрой приехали в Загорск на праздник Успения. Им так понравился город, что они сняли там комнату и поступили в швейное училище. Они часто ходили в лавру. И однажды во дворе разговорились с семинаристами, одним из которых оказался Константин Кочкин. 20-летний Константин сразу обратил внимание на симпатичную 16-летнюю девушку. В тот же день пошел ее провожать. Как только Марине исполнилось 18 лет, он сделал ей предложение, и в июле 1991 года они поженились. В 1992 году у Кочкиных родился сын Сергей. А через несколько месяцев она узнала о связи мужа с ее родственницей. Хотела все бросить и вернуться в Кривой Рог. Но возвращаться было некуда.
Можно долго рассуждать о том, почему женщина, узнавшая об измене мужа, старается сохранить семью и терпит все, чего нельзя терпеть. Марина была очень молода, одна в чужом городе. Перед замужеством она бросила училище и доверилась своему избраннику. Так она понимала свой долг. Что правильно, что неправильно — узнаешь, только когда ошибешься.
В 1995 году у Кочкиных родился второй сын, Саша. А в 2000 году — дочь Настя.
В 2004 году Константин Кочкин был рукоположен в священники. В мае 2006 года Марина находит дома полторы сотни любовных писем мужу от какой-то Ольги. Какой? Незадолго до этого Константин сказал жене, что во Владимирском храме в Куркине есть прихожанка, несчастная сирота Ольга Верегина. Нужно ей помочь, поэтому она будет приходить к Настеньке, чтобы подготовить ее к школе.
Марина решила, что эти письма от Верегиной. Но муж все отрицал. И в доказательство ее невиновности познакомил Марину с другой Ольгой, которая, как выяснилось, 16 лет была его любовницей. Те самые 16 лет, что Марина прожила со своим мужем.
Но доказательств того, что именно Верегина написала эти письма, было много. И Константин Сергеевич вынужден был признаться. И раз она все знает, отныне они будут жить втроем. Ольга будет любимая жена, а Марина — официальная.
Марина наотрез отказалась. В память навечно врезался его ответ: у всех его друзей есть любовницы, их жены об этом знают, и все нормально. А тут на тебе, скандал на ровном месте.
И жизнь матушки Марины превратилась в житие. Драки с мужем, его уходы, приходы. За это время отец Константин несколько раз ездил с Ольгой за границу, в том числе и в Грецию, под видом паломнической поездки на Афон.
В 2007 году Ольга родила сына Алексея Константиновича. А в 2008 году Кочкины окончательно разъехались. Марина с детьми осталась в 4-комнатной квартире в Химках, а Кочкин переехал со своей любимой женщиной в Москву.
В октябре 2009 года Марина подала на развод. Узнав об этом, свекор предложил встретиться. Он убеждал отказаться от развода. Марине запомнились его слова: ты ведь главная жена, и именно ты будешь контролировать финансовые потоки, чего еще нужно?

* * *

После долгих размышлений Марина поехала с детьми к благочинному протоиерею Стефану. Дело в том, что Константин Кочкин, для церковной карьеры которого развод был крайне нежелателен, начал терроризировать детей. В их присутствии он угрожал повеситься, говорил, что, если его лишат сана, вся вина ляжет на детей — они должны были уговорить мать не подавать заявление, но не уговорили. Дети едва справлялись с происходящим. Конечно, это был самый надежный способ воздействия на взбунтовавшуюся жену.
Благочинный выслушал Марину и сказал, что сочувствует, но еще два года назад, то есть в 2007 году, ее свекор со свекровью были на приеме у владыки Арсения и поведали ему, что Марина загуляла, а мужа с детьми бросила. Поэтому теперь владыка настроен против нее.
Марина написала письмо владыке Арсению — целую тетрадь, 24 страницы. Ответа не последовало. Тогда она позвонила в патриархию, чтобы записаться к нему на прием. Ее соединили с Арсением, который объяснил, что не готов к встрече, но напомнил, что, во-первых, Кочкин не лишен родительских прав, и во-вторых, живут они теперь раздельно — как же он может давить на детей?
Владыка Арсений в то время был московским викарием, то есть все столичные священники подчинялись ему. И Марина поняла, что церковная администрация все знает, но вмешиваться не намерена.
Марина давно заприметила на службах в куркинском храме Павла Астахова, который в то время был уже известным адвокатом и телеведущим. В 2005 году она познакомилась с ним на храмовом празднике за общим столом. С этого времени семья Астаховых стала приглашать Кочкиных в гости.
Павел Астахов пригласил Кочкиных на серебряную свадьбу. Отпраздновали красиво, на белом пароходе, который совершал круиз по Лазурному Берегу. После этого волшебного путешествия Кочкины по-прежнему были частыми гостями звездной семьи.
Осенью 2009 года Кочкин ездил во Францию крестить сына Астахова. В российском журнале появились красивые фотографии: богатый храм, сияющий отец, священник в праздничном облачении...
Но Марины на этом празднике жизни уже не было.
Летом 2009 года Кочкин без ее разрешения вывез детей на отдых в Турцию, где он был с любовницей. Терпеть больше не было сил.
Брак Марины и Константина был расторгнут в марте 2010 года.
Ей очень хотелось встретиться с Астаховым, но она не знала, как это сделать. Спустя несколько месяцев после развода Марина оставила на сайте адвокатской коллегии Астахова запись о том, что была оклеветана, находится в трудном положении, просит принять участие в судьбе детей и надеется на встречу. Она думала, что Павел Алексеевич приедет к ней или пригласит ее к себе — как и прежде, по-дружески. Ей ответила секретарь Маша: прием у Астахова стоит 10 тысяч рублей, платите и записывайтесь...

* * *

Прошлым летом Марине позвонил владыка Марк и пригласил на встречу в Даниловский монастырь. Первым вопросом владыки был вопрос об отношениях ее бывшего мужа и Павла Астахова, который к тому времени уже полтора года был детским омбудсменом. Она ответила. И тогда владыка Марк положил руку на лист бумаги, лежавший перед ним лицом вниз, и сказал, что Павел Астахов написал патриарху письмо о том, что Марина привела в дом любовника, а мужа с детьми выгнала. Меня там не было, но думаю, что Марину едва не хватил удар. Она просила показать письмо, стала объяснять, что это клевета. На что владыка Марк посоветовал прямо сейчас написать патриарху письмо в свою защиту. Она вышла в приемную и продиктовала секретарю владыки письмо на имя патриарха.
Ответа не последовало.
Тут надо сказать, что отец Кочкина был настоятелем Владимирского храма в Куркине, где Константин был вторым священником. Так вот, в июне 2011 года отца и сына Кочкиных перевели на другую работу: Константина вторым священником в отдаленный храм в Бусинове, а вот отца понизили, теперь он служит священником в Зеленограде. Однако причиной тому послужил не скандал в семье Кочкина. Марине сказали, что обнаружилась какая-то финансовая проблема.
Спустя месяц после встречи с владыкой Марком Марину пригласил на встречу председатель дисциплинарной комиссии Московской патриархии отец Николай Иноземцев. На встрече присутствовал член комиссии, отец Петр. По словам Марины, отец Николай сказал: вот письмо Астахова, вот ваше письмо патриарху — давайте разбираться. Выслушав Марину, он, по ее словам, сказал: здесь все ясно, нужно выносить дело на комиссию.
Однако на этом все и закончилось.
Но это в патриархии. А на грешной земле, наоборот, все только началось.
В марте 2010 года вступило в силу решение мирового судьи о расторжении брака и назначении алиментов: 45 тысяч рублей в месяц на содержание трех несовершеннолетних детей с 12 октября 2009 года. Отец Константин был человеком обеспеченным, жил в большом достатке и всегда гордился этим.
Марина отнесла в службу судебных приставов исполнительный лист. Возбудили исполнительное производство. Однако в июне 2011 года Кочкин перестал платить алименты. И к осени его задолженность составляла уже 225 тысяч рублей. В октябре пришлось наложить временное ограничение на выезд должника. А вскоре он обратился в суд с иском о снижении размера алиментов.
От его имени иск подписал главный адвокат «Коллегии адвокатов Павла Астахова» Виктория Данильченко. К иску была приложена справка о том, что материальное положение Кочкина изменилось и теперь его оклад составляет всего 20 тысяч рублей в месяц. Кочкин просил суд взыскивать с него на содержание двух детей 6 тысяч рублей.
Дело слушал судья Халатов. Он направляет в службу судебных приставов письмо о том, возбуждено ли там производство и погашена ли задолженность. А 22 ноября судебный пристав А.В.Проничкина присылает в суд ответ, из которого следует, что к 10 октября 2011 года задолженность была погашена. Марина узнала об этом на заседании суда 24 ноября, куда неожиданно явилась и Проничкина. Оказалось, что ее вызвал судья Халатов.
Начинается заседание. Проничкина предъявляет копию исполнительного производства и говорит, что Константин Кочкин свои обязательства по алиментам выплатил в полном объеме, одно плохо — его бывшая жена не получила денег. А все потому, что Кочкин отправил деньги блиц-переводом, а код ей не сообщил.
Защитник Марины Соколовой просит суд сделать в сбербанк запрос о перечислении денег. Суд в удовлетворении этого ходатайства отказал.
24 ноября защита Соколовой просит суд запросить сведения о доходах Кочкина, поскольку он заявил, что его положение изрядно ухудшилось. Отказ.
Защита Соколовой ходатайствует о запросе сведений из ГИБДД Москвы и МО о регистрации на имя бывшего мужа транспортных средств. Отказ.
Защита просит запросить Федеральную таможенную службу: выезжал ли Кочкин за границу в 2010–2011 гг. Отказ.
Просит сделать запрос о приобретении Кочкиным недвижимости. Отказ.
Защита задает вопрос представителю Кочкина: Константин Сергеевич платит 180 тысяч рублей за обучение старшего сына, который сейчас живет отдельно от родителей. Как же это возможно с окладом в 20 тысяч рублей?
В тот день интересы Кочкина представляла стажерка адвокатской коллегии Павла Астахова Мария Ключарева. Поскольку Соколова в первый раз была без адвоката, друзья Кочкина, видимо, рассчитывали на то, что выиграют дело малыми силами. Поэтому стажерка растерялась и сказала, что не готова отвечать. Растеряешься тут — зарплата у священника как горсть зерен для воробышка, а он одет-обут, как светский лев, предпочитает отдых за границей, ездит на дорогой машине и, похоже, живет на Тверской. Да еще за сына столько платит. И все с двадцати-то тысяч — разве не чудо?
5 декабря в суде был допрошен Константин Кочкин. Судья задавал ему диковинные вопросы: правда ли, что его материальное положение ухудшилось? Правда ли, что в Куркине было значительно лучше? Когда такие «удобные» наводящие вопросы задают представители сторон, судья их, как правило, снимает. Но, видно, не всегда. Так вот, Кочкин сказал: «народу там нет, треб нет, в церковной лавке все схвачено, я там строго на окладе. Это знают все, этот приход вроде исправительно-трудовой колонии...»
На последнем заседании 21 декабря защита Соколовой ходатайствовала об исследовании аудиозаписи разговора свидетеля Сычева с Кочкиным. Сычев пришел в бусиновский храм и спросил у Кочкина, сколько будет стоить крещение ребенка. Тот ответил, что сколько не жалко, тысяч 10–15. Весь разговор Сычев записал на диктофон. Ходатайство удовлетворили: но Сычев-то был в командировке, вопросы задавать было некому, а кто ж знает, чьи это голоса на пленке?
Защита Соколовой заявила и ходатайство о вызове в суд Павла Астахова, у которого Кочкин во Франции крестил сына. Судья Халатов сказал, что не знает, кто такой Астахов.
Направили они и запрос в патриархию о финансовой деятельности священников — ответа до сих пор не получили.
21 декабря 2011 года решением мирового судьи 263-го судебного участка Химкинского судебного района Московской области А.Р.Халатова исковые требования Константина Кочкина о снижении размеров алиментов были удовлетворены: отныне вместо 45 тысяч рублей отец Константин должен платить бывшей жене одну треть со всех видов заработка. И поскольку сидит священник на сиротской зарплате в 20 тысяч, а других доходов у него нет, итого 6 тысяч рублей как с куста.
Возможно, самое тяжкое заболевание в нашей жизни последнего времени — оборотничество. Когда человек говорит одно, а делает совсем другое. И опасно оно в первую очередь душевным разрушением, которое происходит после осознания того, что все происходит наоборот. Милиционер должен защищать, а он грабит и убивает, врач должен лечить, а он калечит, священник, который призывает паству к скромности и нестяжанию, отдыхает с олигархами, живет в каменных хоромах и предпочитает обувь итальянских мастеров ручной работы...
Сокровенная суть оборотничества и состоит в том, что человек никогда не бывает к нему готов — поэтому он беззащитен. С чем сравнить это удовольствие? Не с чем. Оттого добыча оборотня так сладка и так возбуждает.
О том, что священники — не посланники небес, а те же простые смертные со всеми их грехами, знают все. Но люди идут в храм в том числе и для того, чтобы увидеть человека другой жизни, чистой и праведной, и укрепиться в мысли, что и простому смертному многое по силам.
25-е апостольское правило гласит: «Епископ, или пресвитер, или диакон, в блудодеянии, или в клятвопреступлении, или в татьбе обличенный, да будет извержен от священного чина». Священник Константин Кочкин никогда и не скрывал от близких, что живет с двумя женщинами, то есть повинен в блудодеянии. Но оттого и не скрывал, что точно знал и знает — наказания не последует. И получается, что он избежал церковного суда за многоженство, а вот за финансовые шалости его все же пожурили. И, видимо, именно отлучения от богатого прихода с богатыми, нигде не учтенными требами он больше всего и опасался. Оттого и сказал в суде, пользуясь языком «деловых»: бусиновский храм вроде исправительно-трудовой колонии, а в церковной лавке все схвачено...
Уму непостижимо, как может российский уполномоченный по правам ребенка представлять интересы человека, который судится с женой за уменьшение алиментов. Разумеется, Астахов лично не был в суде, но защищала Кочкина главный адвокат «Коллегии адвокатов Павла Астахова» Виктория Данильченко. А мы далеки от мысли, что главный адвокат его коллегии действовал по собственной инициативе, тем более в случае с близким другом Павла Алексеевича. Да и обращение к патриарху говорит само за себя. Владыка Марк и священник Николай Иноземцев сказали Марине Соколовой, что Астахов написал письмо, в котором обвиняет ее в блуде и разрушении семьи, — у нас нет оснований не верить владыке Марку и отцу Николаю. Все это, очевидно, делалось с целью помочь священнику Кочкину избежать Церковного суда, а Кочкину-отцу поменьше платить на содержание своих детей.
10 сентября 2007 года Павел Астахов опубликовал статью под названием «Не судиться, а правильно мириться». Читаем: «Для истинных христиан вопрос «судиться или не судиться?» не должен возникать. Ведь если руководствоваться Священным Писанием, то в Первом послании к Коринфянам апостол Павел говорит: «И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою...
Святой апостол Павел укоряет и стыдит тех, кто погряз в тяжбах. Его призыв актуален для нас и по сей день. Лучше воздержаться от судов и тяжб в отношении родственников и близких нам людей, дабы не обижать их и не сеять раздор в семье.
...Таким образом, можно сделать вывод, что спорить можно, но лучше вне суда, не с близкими и родственниками и, главное, не из корысти!»
Ну что прикажете, не верить своим глазам? А коли приказать этого никто не в силах, остается неутешительный вывод: российский омбудсмен Павел Астахов говорит одно, а делает совсем другое. К тому же руководствуясь Священным Писанием и деяниями апостолов.

* * *

На днях состоится рассмотрение апелляционной жалобы по иску Соколовой в Химкинском районном суде. Суд должен будет оценить в том числе и явный необъяснимый перекос в сторону истца. Суд первой инстанции даже для соблюдения элементарных приличий не удовлетворил практически ни одного ходатайства ответчика. И если решение судьи Халатова останется в силе, придется признать, что женщина, на руках которой находятся двое несовершеннолетних детей, предана всеми, кто мог ее предать.
Что ж, родственников не выбирают, а в друзьях ошибаются. Но государство — это не человек, а механизм, созданный для облегчения жизни людей. И оно не может давать сбой, когда речь идет о защите материнства и детства. У Соколовой нет профессии и нет средств к существованию. У нее есть только дети и обязательства перед ними. А предательство матери — грех, которого не прощают и боги.