Существует несколько версий появления Праги в Варшаве. Самая популярная из них утверждает, что название этого варшавского района возникло от слов «правый берег», которыми звались эти места очень давно.
До 1791 года Прага была вполне самостоятельным городом. Позже она оказалась частью большой Варшавы. Но вот во время Второй мировой она была разрушена гораздо меньше. И когда, уже после окончания войны, поляки стали восстанавливать свою столицу, о существовании Праги на правом берегу практически забыли.
С тех пор она существовала как бы сама по себе, будучи в то же время частью столицы. Дома ветшали, и район постепенно приходил в упадок. Летчик и журналист Павел Эпштейн прожил в варшавской Праге все свои девяносто лет и потому называет себя родовитым пражанином.
Он рассказывает, что все эти грустные перемены происходили на его глазах. Торговля тут процветала, однако все прекратилось после Второй мировой войны, когда с приходом новой власти мелкие торговцы исчезли с улиц. Последним отголоском былой коммерческой активности стал крупнейший в Варшаве черный рынок, — базар Лужицкого — их Черкизон, место, где даже во времена социализма можно было купить любое оружие.
Постепенно варшавская Прага стала приобретать дурную славу места, куда лучше не соваться.
Старая польская Прага, в отличие от современной, была космополитичным местом. Здесь можно было встретить кого угодно. Тут жили не только поляки, было много евреев и русских.
В 1867 году в Варшавском районе Прага начинается строительство большого православного собора Святой Марии Магдалины. Недалеко отсюда находился Петербургский вокзал, и идея заключалась в том, чтобы православные, которые прибывали в Варшаву из Петербурга, сразу могли помолиться после дальней дороги.
Храм Марии Магдалины и сейчас остается одним из самых внушительных строений варшавской Праги. Особенно он знаменит тем, что в нижней церкви воссозданы фрагменты мозаик Васнецова, которые некогда украшали главный православный храм Варшавы — собор Александра Невского, снесённый в середине 20-х годов.
Уникальные мозаики, впервые выставленные на обозрение, — часть новой концепции развития варшавской Праги. Власти стремятся изменить его имидж, превратить район в богемное место, где разместились бы мастерские художников и скульпторов, их салоны, галереи и фотоателье.
Ян и Софья Кубицкие со своими детьми живут здесь уже 15 лет. Софья — коренная пражанка, у нее тут родились предки, а вот Ян приехал с Карпат. Они вместе учились и потом решили основать здесь мастерскую и художественную школу для детей из бедных семей.
И это вполне может стать реальностью. Ведь Прага — это самый центр Варшавы. Пускай, пока не самый престижный. Зато и цены на недвижимость здесь вполне доступные. И они по карману деятелям искусства, людям, как правило, небогатым.

Этот концерт проходит во дворе старой фабрики в центре варшавского исторического района Прага. Артисты выступают на импровизированной сцене. Что-что, а музыка на улицах Праги звучала всегда. Уличным музыкантам «пражанам-варшавянам» теперь даже поставили памятник!
Пражская капелла. До войны здесь было очень много уличных музыкантов, которые таким нехитрым способом пытались зарабатывать себе на жизнь. Может быть, именно поэтому Пражская капелла стала символом Праги, жители которой пытаются возрождать свои артистические традиции.
Немногочисленная публика капеллы не обходит стороной и арт-кафе, которое расположилось совсем рядом в одном из бывших фабричных цехов. Хозяйка заведения Катажина Чайка сумела превратить угрюмое помещение в весьма популярное место. Ведь это не просто бар, а одновременно мастерская художника! Как говорит сама Катаржина, она делает «три-дэ-витражи», то есть витражи трехмерные, объемные.
Катаржина выбирает стекла нужного цвета, режет их, обтачивает на точильных машинах, обклеивает медной фольгой, травит кислотой и потом спаивает пластины оловом. Это почти классическая витражная техника. Только потом нужно подвести провода и другую электрическую начинку, чтобы получить красивый «витраж-манекен». Ее манекены — это и лампа, и вешалка, и украшение. А теперь Катаржина планирует сделать в этой технике целый автомобиль. И это будет всеми узнаваемый «жук»!
Художник Яцек Шмидт тоже держит мастерскую в Праге. Он уверен, что все проблемы Праги, доставшиеся ей от прошлого, можно решить, нужно только приложить руки.
Многие ветшающие дома находятся в частной собственности. У хозяев нет денег на ремонт, но и продавать их они теперь тоже не хотят. Ждут, когда поднимутся цены.
Хорошего, конечно, мало, но благодаря этому польская Прага не стала холодным музейным «старым городом» и не потеряла свое скромное очарование, которое так ценит её поклонник и старожил девяностолетний Павел Эпштейн.
Сохранить самобытность и оригинальность, став комфортной и ухоженной. Это — «пражское будущее». А пока варшавская Прага пребывает в дрёме, которую нарушают лишь такие творческие личности как Пан Яцек, Катаржина Чайка или семья Кубицких.

Дочь скромного фермера из южной шведской провинции Смоланд в восемнадцатилетнем возрасте приехала на заработки в Стокгольм. Устроилась стенографисткой. Вне брака родила сына. Из-за недостатка средств малютку пришлось отдать на воспитание в чужую семью. Тогда эта несчастная молодая женщина и представить себе не могла, что скоро она будет знаменита на весь мир! Звали юную провинциалку… Астрид Линдгрен.
Линдгрен, книги которой переведены более чем на девяносто языков мира, так никогда и не получила Нобелевскую премию по литературе. Зато Астрид Анна Эмилия Линдгрен удостоилась уникального памятника, — такого же живого и веселого, как и ее книги. В конце прошлого века на музейно-парковом острове Стокгольма Юргорден открылся Юнибакен.
Этот интерактивный музей и развлекательный центр посвящен книгам Линдгрен, а также литературной маме муми-троллей Туве Янссон и одаренной писательнице Эльзе Бесков. Этот музей открыли в 1996 году, еще при жизни Астрид Линдрген. Писательница сама активно работала над его планировкой и участвовала в открытии. Она настояла на том, чтобы этот музей был не только ее музеем, но и всех остальных шведских авторов, писавших для детей. Пожелание Астрид Линдгрен было выполнено.
Юнибакен — это шведский детский мир. Место, где в буквальном смысле можно побывать в гостях у сказки. Полазать по крышам вместе с неунывающим Карлсоном. Увидеть дом, где жила Пеппи — Длинный Чулок. Или, как говорят шведы — «Пиппи». Сказка о неунывающей и отважной девочке родилась совершенно случайно. Дочь Астрид — Карин — однажды попросила маму рассказать ей перед сном какую-нибудь новую сказку, из тех, что она еще не слышала. Мама стала на ходу выдумывать историю о девочке, которой дочь дала имя Пиппи — «Озорная».
Позже Астрид Линдгрен сочинила десятки сказок для всех детей всего мира. О маленьком сыщике Калле, о Расмусе-бродяге, и, конечно же, о Карлсоне, который живет на крыше.
Согласно воле самой Астрид Линдгрен, музей Юнибакен изначально задумывался не как обыкновенный музей с экспонатами под стеклом и продолжительными экскурсиями со строгими гидами.
По замыслу писательницы, Юнибакен должен был стать огромной игровой площадкой. Здесь не просто можно, здесь нужно все трогать руками. В Юнибакене можно кататься с горок, носиться по коридорам. Играть в прятки и салочки. По сути, Юнибакен — это не столько музей, сколько громадная песочница, размером с несколько футбольных полей.
Детям здесь разрешено все. Скучать ребенку, вне зависимости от его возраста, здесь не придется. Да и родителям скучно вряд ли станет. В особенности тем из них, кто не прочь вернуться в детство. Хотя бы на пару часов. Ведь ровно столько требуется на то, чтобы обойти весь Юнибакен, — один из самых лучших музеев Швеции.

Остров Юргорден — это не только Юнибакен. Это еще и Скансен — самый первый в мире музей под открытым небом и, если верить статистике, самый посещаемый музей Швеции. Скансен был открыт в 1891 году неутомимым шведским этнографом Артуром Хацелиусом и с тех пор является главной музейной площадкой страны.
Здесь часто происходят разные торжества. Ежегодно летом, 6 июня, в День Швеции, — в Скансен прибывает вся королевская семья, чтобы поднять флаг королевства на главной музейной площади. В день летнего солнцестояния песнями и плясками тут отмечают праздник Мидсоммар. В канун Рождества здесь шумит главная рождественская ярмарка Швеции. А в канун весны тут празднуют Вальпургиеву ночь!
Согласно старинной шведской традиции, в Вальпургиеву ночь жители Стокгольма и других городов страны разжигают огромные костры. В них, как верят местные жители, сгорают все беды и неприятности, что были за долгую и темную зиму. А пламя этих костров символизирует наступление долгожданной, счастливой весны.
Своими корнями этот праздник восходит к дохристианским традициям. Торжества по случаю наступления Вальпургиевой ночи проходят во многих странах Европы. В Швеции они называются Вальбори. Приход весны в Швеции отмечается — в буквальном смысле — зажигательно. Костры, в которых сгорают все зимние беды и неприятности, полыхают по всей стране. Главный из них горит в Скансене.
Кстати, о кушаньях. Остров Юргорден — самое подходящее место для знакомства с традиционной шведской кухней. По соседству со Скансеном, в небольшом уютном ресторане, хозяйничает шеф-повар Юхан. Давний знаток и ценитель вкусной и здоровой шведской пищи. Шведская кухня, в своей основе, — это кухня крестьянская. Очень простая, но в то же время очень вкусная. Один из ее главных, но далеко не единственных козырей — это сельдь. Юхан обещал мне показать, как ее готовить.
Поскольку Швеция — морская держава, омываемая водами Балтийского моря и его Ботнического залива, рыба — основа рациона местных жителей. От сельди шведы просто сходят с ума. Впрочем, по популярности сельди не уступают и лосось, и салака. Каждый уважающий себя местный кулинар знает как минимум десяток способов их приготовления. Одно блюдо вкуснее другого!
Впрочем, мясоедов в Швеции ничуть не меньше, нежели любителей рыбы. Тефтели, — по-шведски щёттбюлляр, — один из главных символов кухни Швеции. Тефтели здесь любят все: от членов королевской семьи до литературных персонажей. Карлсон, который живет на крыше, просто жизни себе не представлял без тефтелей. И каждый швед этого мужчину с пропеллером прекрасно понимает.
Лепить тефтели всей семьей или в теплой дружеской компании — излюбленное шведское развлечение. Подают тефтели обычно с рубленым соленым огурцом и брусникой.
Есть и пить, — как и жить, — надо так, чтобы было, что вспомнить, — убеждены жители Королевства Швеция. А потому живут они вкусно и весело, умея даже свои будни превращать в праздники, от которых остаётся приятное послевкусие.

Лучший вид на Баню-Луку открывается с горы Бань Брдо. Именно здесь во времена социализма был установлен величественный памятник югославским партизанам. Обнаженный мужчина гордо вздымает над освобожденным городом флаг победы. Историк Крсто Ашкрабич рассказывает: «Памятник партизанам в Бане-Луке был поставлен на высоте четыреста три метра в 1961 году. На этом месте состоялось первое заседание областного совета Коммунистической партии Югославии. Потом, когда пять лет спустя Иосип Броз Тито побывал здесь, он заметил, что памятник ему нравится, но вот сам камень, — белый мрамор, — может не выдержать воздействия окружающей среды, что на самом деле и происходит». Крсто с грустью говорит, что памятники бывшего, уже несуществующего, государства здесь никому, видимо, не нужны. Белоснежный монумент постепенно разрушается и зарастает деревьями и травой.
Сама Баня-Лука наоборот «повысилась в статусе» — из десятого города Югославии превратилась во второй в Боснии и Герцеговине и первый в государственном образовании Республика Сербская. Еще четверть века назад трудно было предположить, что этот небольшой городок станет столицей, что здесь станет работать свое правительство и появится великолепный Храм Христа Спасителя. Во время войны отсюда уехали хорваты и мусульмане. На их место прибыли беженцы-сербы…
Первое упоминание о Бане-Луке, что с сербского переводится как «купальня Святого Луки», относится к 15 веку. Тогда это был небольшой турецкий административный центр, откуда османы управляли своими боснийскими землями. В начале 17 века турецкий зодчий Синан, — тёзка знаменитого архитектора, — возвёл здесь пятиарочный мост через реку Врбас, соединивший две части города. Фундаменты его опор и сейчас можно найти в воде рядом с крепостью. Одна из самых красивых легенд этих мест связана со строителем моста и очаровательной местной девушкой Сафикадой Смаилович.
Нам поведали ее в таком варианте. Был март месяц. Сафикада с матерью шли по мосту. Было еще холодно, морозно, кругом лед. Мам и дочка поскользнулись и упали. А Синан как раз проходил мимо. Паранджа упала с лица Сафикады, а Синан, который хотел ей помочь подняться, увидел ее лицо и тут же влюбился. Вернувшись домой, Сафикада решила больше никогда не носить паранджу, чтобы мастер мог всегда видеть ее красоту. Ведь она тоже с первого взгляда в него влюбилась. Архитектор решил оставить службу и жениться на девушке своей мечты. Но об этом доложили местному паше, и вся эта история закончилась трагически. Незадачливого возлюбленного связали и отправили в другое место, подальше отсюда. А Сафикада не захотела жить без любимого. Ближе к полудню она вышла из дома, переплыла реку, — так как боялась, что ее остановят на мосту, — и бросилась на пушку, которая ровно в 12 часов стреляла с крепостной стены. И ее голова улетела вместе с ядром! А тело, как говорят, было еще живо и даже пробежало несколько шагов. Теперь каждой весной на месте, где она погибла, выращивают цветы. Каждый раз другого цвета. Уже в наши дни о трогательной истории любви турецкого мастера и местной девушки в народном театре была поставлена опера «Сафикада».
Значительно позже, в 1892 году, во времена Австро-Венгрии, гайдук Джура Чурлич, по-турецки Джурема Чурема, проклял роковой мост. И очень скоро случилось наводнение. В городе была хорошая погода, а в горах шли сильнейшие дожди. Водный поток накрыл город и снес казавшийся вечным мост в Бане-Луке.
Немало тайн и загадок хранит и старая крепость на реке Врбас. Причем многие из них относятся к двадцатому веку. Югославский король Александр Карагеоргиевич был убит в 1934 году во время покушения. За десять дней до этого события его любимая лошадь, которая жила в местной конюшне, перестала есть, а в день убийства умерла от голода.
Пытливые умы со всего света уже много лет будоражит и легенда о двух или даже двенадцати вагонах с золотом, — тут источники расходятся во мнении, — которые можно здесь отыскать. Сокровища якобы были спрятаны где-то в окрестностях Бани-Луки отступавшими гитлеровскими войсками. Но напасть на след огромного клада до сих пор так и не удалось.
Впрочем, для Бани-Луки и всей Республики Сербской важнее всего найти не клад, а свою дорогу в будущее.

Монастырь Звезда Марии в Бане-Луке — один из ста семидесяти траппистских монастырей всего мира. И, наверное, самый маленький. Сегодня здесь живут всего два монаха. Но в начале прошлого века эта обитель была самой большой в Ордене. Тогда здесь трудились двести пятьдесят шесть монахов. А началось все в 1869 году, когда 21 июня тут появился первый траппист Франц Пфанер с шестью своими последователями.
Послушник Зоран Нрдич рассказал, что Франц Пфанер хотел построить монастырь на территории Хорватии. Он обратился в парламент — скупщину, но там добро не дали. А Баня-Лука была тогда в составе Турции. И он узнал от местных священников, что здесь можно купить землю. И даже построить монастырь. И через год он оформил бумаги и начал строительство, заплатив за это туркам немалые деньги. Брат Зоран говорит, что трапписты, следовавшие завету Святого Бенедикта «Ора эт лабора», «Молись и трудись», обычно выбирали самые глухие места. Во-первых, их там никто не отвлекал от молитв и работы, а во-вторых, их труды и усилия в таких местах были особенно нужны и полезны.
За десять лет под руководством Франца Пфанера трапписты построили фабрику по производству сыра, пивоваренный завод, больницу, мельницу и в 1899 первую гидроэлектростанцию на реке Врбас, для освещения Бани-Луки. Для сирот организовали школу и общежитие в составе монастыря, гимназию и различные ремесленные мастерские. В послевоенные десятилетия монастырь пришел в упадок. Прекратилось производство многих товаров, в том числе, и знаменитого сыра траппист, который поставлялся королевским столам в Белграде и Вене. Но остались монахи, которые знали секрет и делали небольшое количество сыра для себя, передавая рецепт из уст в уста.
Будимир Раженко рассказывает, что одним из таких хранителей стал отец Томислав, который в конце девяностых годов возродил производство знаменитого сыра в Бане-Луке. Он даже ездил консультироваться к своим собратьям во Францию. А еще Будимир с гордостью говорит, что монастырь Марии Звезды — единственная обитель траппистов на Балканах, где варят сыр. На этих полках сыр дозревает три месяца, причем каждый день его аккуратно переворачивают. В результате получается полутвердый сыр, который практически весь съедается в Бане-Луке. Люди любят его за крепкий, чуть отдающий плесенью сырный дух. Хотя благородной плесени, — в отличие от легендарного рокфора, — здесь нет и в помине.
Сыр «траппист», который делается в самом маленьком траппистском монастыре очень оригинален и самобытен. Отец Томислав, хранитель секретов сыроделия Ордена траппистов, считает, что основатель их обители Франц Пфанер был бы очень доволен!

Расположенный на побережье Марокко, неподалёку от знаменитых Канарских островов, Агадир — настоящий «Город солнца». Здесь, в среднем, триста солнечных дней в году, и даже в декабре и январе — около пятнадцати градусов тепла. А летом, из-за Атласских гор, защищающих город от зноя пустыни, тут не бывает жары. Согласно местной легенде первое поселение на территории современного города возникло еще в восьмом веке до нашей эры, и основали его финикийцы. Правда, никаких исторических подтверждений этому нет.
Исторически известно лишь только то, что в шестнадцатом веке здесь появилась небольшая португальская торговая колония. С нее, по сути, и начинается история марокканского города Агадир. Местные жители шутят: в их городе лишь два направления — вниз к океану и вверх от океана. Если двигаться вверх от просторной набережной, проложенной вдоль городских пляжей, в конце концов окажешься возле стен некогда неприступной крепости. Правда, до наших дней от неё сохранилось не так уж много.
На своем веку город пережил немало потрясений. В том числе, в буквальном смысле слова. В 1960 году Агадир был почти стерт с лица земли мощнейшим землетрясением, унесшим жизни пятнадцати тысяч человек. В наши дни у агадирской крепости любят прогуливаться, наслаждаясь великолепными видами, толпы туристов. С обзорных площадок открываются живописная панорама города, виды Атласских гор и долины Сус.
Первое укрепление на вершине горы возникло еще при португальцах в начале шестнадцатого века. Они назвали крепость Санта Круш Кап Гуэр. В 1541 году её взяли войска саадитов — династии шерифов, знатных арабов, правивших на территории Марокко с 16 века. Но новые хозяева больше внимания стали уделять другому портовому городу — Эс-Сувейре, и в Агадире наступили времена упадка. При входе, над бывшими крепостными воротами, до сих пор едва различима надпись «Бойся Бога, почитай короля». Это изречение на голландском языке было высечено в камне в 1746 году. В 18 веке здесь находилась голландская торговая миссия.
Недалеко от входа в крепость постоянно дежурят местные жители: фотографы и погонщики верблюдов. За определенную сумму они с большим удовольствием усадят вас на этот гордый корабль пустыни. Однако, вскоре выяснится, что благополучно покинуть горбатый транспорт поможет только ещё одна определённая сумма.
После разрушительного землетрясения 1960 года Агадир отстроили вновь. Город возводила вся страна. Агадир не похож на другие марокканские города. Здесь множество просторных улиц и проспектов, современные мечети и медресе. В Агадире, по сути, не осталось даже медины — Старого города — неотъемлемой части всех арабских поселений. Зато здесь есть самый настоящий сук — экзотичный и шумный восточный базар. На базаре Агадира можно купить все: от магнитиков на холодильник и керамических тарелок до внушительных резных шкафов и чеканных светильников. Еще здесь, при желании, можно перекусить или просто утолить жажду, заплатив за чашку чая колоритному местному торговцу. Сук Агадира — один из самых больших и, вероятно, самый дорогой во всем Марокканском королевстве. Во всяком случае, об этом говорят сами местные жители, многие из которых предпочитают покупать не здесь.
Базар Агадира находится в нескольких минутах ходьбы от городских пляжей. Эти пляжи — одно из самых любимых мест для жителей. Они тянутся вдоль города на тринадцать километров, упираясь в территорию порта на севере и уходя за горизонт на юге. И эта ощутимая бескрайность океана и суши — ещё одно чудо магрибского Города Солнца!

Марокко считается одной из крупнейших рыбодобывающих стран Африки. Всего в добыче и переработке рыбы занято около двухсот тысяч марокканцев. Ежегодный доход от экспорта только одних сардин составляет шестьсот миллионов долларов! Один из самых крупных в Марокко порт Агадира — это в буквальном смысле самое ароматное место в городе. Ежедневно в восемь часов рыбаки возвращаются из океана с уловом — марокканскими сардинами. Кроме сардин тут ловят скумбрию, окуня. Иногда попадаются даже акулы.
Ступив на берег, рыбаки немедленно вступают в жаркие споры с перекупщиками, которые крайне привередливо оценивают очередные партии рыбы, всячески стараясь сбить цену. Суда и лодки причаливают и отчаливают здесь непрерывно. При этом кажется, что океанские просторы они бороздят преимущественно на честном слове. Ржавые посудины с покосившимися мачтами громоздятся вокруг доков в таком виде, что страшно даже ступить на их палубу.
В окрестностях порта разместились десятки ресторанов и кафе, где только что выловленную рыбу можно попробовать. Хотя, как это ни странно, сами местные жители рыбу почти не едят. Самая лучшая рыба — это мясо, считают они. Особенно мясо, приготовленное в тажине.
В Марокко говорят: сколько поваров — столько и тажинов. Тажин — это главный, но далеко не единственный козырь марокканской кухни. Изначально тажинами называли вот такие вот керамические блюда с конусными крышками, а потом стали звать и все то, что в этих блюдах готовится. Кухня Марокко — невероятное разнообразие кушаний из овощей, баранины, говядины, курицы. Кое-где можно отведать даже голубиного мяса или верблюжатины.
Кус-кус — это и название самого блюда и название крупы, — родственницы обыкновенной манки. С кус-кусом в Марокко едят все. На западе страны, в Городе ветров Эс-Сувейра, к кус-кусу добавляют рыбу: угря или окуня. В городе рыбаков Агадире кус-кус едят с мясом. Тажин, кус-кус, всевозможные салаты и закуски, — это то, чем славится марокканская кухня далеко за пределами Магриба. Как шутят сами местные жители: если кому-то Марокко не понравится на вид, надо попробовать наши края на вкус. И это — тот самый случай, когда в шутке есть доля шутки и доля истины…
А еще — хорошая доля вкуса!

Когда речь заходит о вкусе родины, многие швейцарцы скажут: «Вкус Швейцарии — это, конечно, вкус меренге!» Жители небольшого городка Майринген, стремясь прославиться на весь мир, испекли самое большое безе в мире. Печь гигантское безе-меренге пришлось целую неделю. Причем, в сауне! Размером десертик был… с малолитражный автомобиль. Кстати, температура «горячих точек» банных заведений для выпекания безе вполне достаточна. Но безешек из бани горожанам показалось недостаточно. Сегодня местное самоуправление всерьез обсуждает, не стоит ли установить на въезде в город самое большое в мире изваяние безе — памятник меренге?
В кондитерских Майрингена десерт меренге продают, наверное, самым свежим в мире. И отказать себе в удовольствии попробовать продукцию местных кондитеров невозможно! Меренге, меренга, меренке, безе или даже… «испанский ветер» — как только его не называли в разное время. Швейцарцы уверены, что этот десерт из запеченных взбитых с сахаром яичных белков придумали именно здесь, в Майрингене. И отсюда он распространился по всему миру. Меренге прозвали пирожными, забытыми в духовке, оттого что выпекаются они очень долго.
Кондитерская фабрика с сорокалетней историей — не единственная, где делают безе, но самая крупная в округе. Самую тяжелую работу на предприятии выполняют современные агрегаты. Именно машины тщательно и терпеливо взбивают яичные белки с сахаром. Достижение идеальной консистенции сладкой белой массы — конек Кристофа. О вкуснющих «взбитых яйцах с сахаром» он может слагать легенды и читать лекции. Штефан с гордостью показывает, что хорошо взбитые белки с сахаром не упадут, даже если он вдруг перевернет вверх дном целую кастрюлю! А выпекают меренге в огромных духовых шкафах при температуре сто тридцать градусов на протяжении… шести часов! Штефан Фрюттигер — «безешный скульптор». Он придумал оригинальный способ создания сложных фигур и целых композиций из хрупких запеченных белков. Сейчас он заканчивает очередную композицию для сладкоежек, заказанную к юбилею одной из местных компаний. Посыпанные какао, шоколадные, с клубникой, классические белые или в толстой шубе из шоколадной стружки — каких только видов безе не увидишь на этих прилавках. И все это — свежее, аппетитное, так и просящееся в рот.
Рутка Штанейра каждый день продает меренге местным жителям и туристам в кондитерском магазине на центральной улице Майрингена. В этом городе — немало интересного и удивительного. А ко всему увиденному, съеденному и выпитому предлагается прекрасный десерт — хрустящие снаружи, нежные внутри легендарные безе меренге.

Швейцария… Можно ли найти звуки, более сладостные для ушей жителей этой земли, чем зычный голос альпийского рога и нежный перезвон колокольчиков? Бубенцы, колокольчики и колокола — один из символов альпийской страны мастеров и тружеников. Звонкие и мелодичные, большие и маленькие — представить себе Швейцарию без перезвона колокольчиков, висящих на шеях у коров, пасущихся на альпийских лугах, просто невозможно.
В деревне Берау в кантоне Берн отливают самые настоящие швейцарские колокола. Колокола здесь лили уже в конце 16 века. А в 1730 литейщик Питер Бергер основал тут небольшую фабрику, назвав ее «Глоккен Гессерай». Она переходила по наследству от отца к сыну, и сегодня Рене и Тереза Керн — представители уже девятого поколения династии. Технология производства колоколов не менялась на протяжении, как минимум, двухсот лет. Рене и Тереза говорят, что отлить медный колокол может почти каждый, — после небольшой подготовки. Хитрость и главная тонкость состоит в том, чтобы придать ему красивый звук. Вот этому как раз надо учиться годами и десятилетиями!
Создание колокола начинается с заполнения песком частей формы. В пространство между ними и заливают раскаленный металл. Песок должен быть сыпучим, но хорошо слипающимся, не слишком сухим и не слишком влажным. Если на внешней поверхности колокола предполагаются гербы или надписи — выдавливать их нужно с помощью трафаретов прямо в массе формы. Это ответственная, тонкая и трудоемкая работа. Одно неверное движение, — и хрупкая форма будет безнадежно испорчена.
Чем сто раз услышать, лучше… один раз сделать! Вместо того чтобы рассказывать об отливке колоколов, Рене и Тереза предложили нам попробовать сделать свой собственный колокол. И мы с радостью согласились. И решили украсить его названием нашего телеканала и программы. Правда, поскольку букв русского алфавита в мастерской не оказалось, пришлось воспользоваться латиницей. «НТВ», «Их нравы», «Россия» — букв в надписи не так много. Но на их выдавливание в песке ушло около часа — слишком уж деликатной оказалась работа. И очень хотелось, чтобы буквы располагались ровно. Теперь последний осмотр формы, прежде чем закрыть ее. После исправить что-либо будет невозможно!
А в это время Рене разжигает газовую печь. Плавят бронзу при температуре свыше тысячи ста градусов. И для того, чтобы работать с раскаленным металлом, обязательно нужно надевать защитное снаряжение и перчатки. Степень готовности бронзы опытный литейщик определяет на глаз. Предельная сосредоточенность нужна здесь от каждого — и от мастеров, и от их подмастерьев. Поспешность в литейном деле — недопустима. Но и мешкать нельзя ни минуты.
Когда мне передали тигель с расплавленным металлом, стало по-настоящему жутковато. С давних времен выплавка колоколов считалась самым настоящим таинством. И сейчас мы попробуем отлить свой первый в жизни колокол. Оказавшись в песке, бронза быстро остывает, и результат становится известен уже через полчаса. Отлив за свою жизнь не одну тысячу колоколов, Рене каждый раз открывает форму с трепетом: хорошо ли получилось, нет ли на поверхности трещин или других изъянов? Эта минута и есть момент рождения колокола на свет!
Конечно, его еще нужно зачистить от пригоревшего песка, заусенцев и всего лишнего, довести до блеска поверхность, обработать на токарном станке, выточив полосы в нужных местах, отполировать края, эмблемы и каждую букву надписи, приделать колоколу язык, но самое главное — уже сделано. Буквы на нашем колоколе вышли не слишком ровными, но зато сразу видно — настоящая ручная работа. По мнению Рене, для первого колокола в жизни вышло очень даже неплохо!
Самый волнительный момент — это впервые услышать голос нового колокола. Тон колокола зависит от размера, химического состава, структуры металла и множества других факторов. Наш колокол вышел двадцатого тона, то есть с довольно низким для этого размера голосом.
Напоследок Рене продемонстрировал нам, как звучат разные колокола. Форма одних обеспечивает низкий тон, других — высокий. В итоге, звоня в колокола разных тонов, можно добиться очень интересного сочетания.

Какие только синтезированные звуки не услышишь сегодня. Кажется, что скоро утюги и мясорубки начнут исполнять целые оперы. Но люди по-прежнему тянутся к живому звуку. Игрой колоколов наслаждаются. Некоторые даже доказывают, что ими можно лечить болезни. А то, что мелодичный перезвон колоколов способен улучшить настроение, в доказательствах не нуждается.
Так что не удивительно, что в 21 веке спрос на «швейцарские звоны» — просто огромный!

Слово карнавал объединяет сегодня совершенно разные праздники. Немецкие, итальянские, мальтийский карнавалы не похожи друг на друга. И даже больше того, карнавалы, которые проходят в одном месте, но в разные века, могут быть абсолютно разными. Достаточно взглянуть на то действо, которое проходит в начале улицы Республики в Валетте, чтобы понять, что при рыцарях ничего подобного происходить не могло.
Давиния, — организатор карнавала. Она рассказала, что карнавал на Мальте — очень древняя традиция, но несколько прерывистая. Потому что размах праздника и само его проведение во многом зависели от личных взглядов Великих магистров Мальтийского ордена, возглавлявших рыцарское братство в то или иное время. Нравы у них были разные: одни магистры любили повеселиться и погулять, другие не очень. Некоторые приветствовали шумные пирушки и обильные возлияния, принимая в них живейшее участие, а кто-то был сторонником умеренности. Но таких, как считает Давиния, все же было меньшинство.
Мальтийскому карнавалу уже свыше четырёхсот лет. Его появление на острове восходит ко временам рыцарей. Это, действительно, очень старая традиция. Здесь и тогда отмечали шумные праздники, которые сильно напоминают современные карнавалы. Например, рыцари ставили столб и вешали на него бутылку вина. И надо было забраться на столб, чтобы сорвать ее. Сейчас такое тоже устраивается! Как ни странно, но мальтийский карнавал XXI века по духу очень напоминает бразильский. Такие же пестрые краски, оглушающая музыка, пышные наряды и зажигательно танцующие девушки. Правда, на Мальте в феврале еще достаточно прохладно, так что в отличие от Латинской Америки танцуют они не предельно обнаженными, а предельно утеплёнными. Зато танцевать мальтийские «карнавальные феи» могут все, что им захочется, а вот бразильские красотки ограничены регламентом. Им приходится исполнять исключительно самбу.
Карнавалы проходят во многих городах Мальты. Но самый впечатляющий, на который стремится попасть каждый, конечно, в столице — Валетте. Праздничные гуляния длятся почти целую неделю, за которую нужно определить победителя в трех категориях — лучший костюм, лучший танец и лучшая фигурная повозка. Первые два дня участники демонстрируют карнавальные наряды и состязаются в танцах. Здесь фантазии нет предела!
Хоть сам карнавал — дело веселое, а вот подготовка к нему — дело не только серьезное, но и весьма кропотливое. Как утверждает режиссер карнавала в Валетте Брайан Боничи, большинство карнавальных команд трудятся перед показом целый год. Конечно, по изысканности форм и отделки мальтийские костюмы не могут сравниться с венецианскими, зато они покоряют сердца зрителей оригинальностью и искренностью. Гротескные формы из раскрашенного яркими цветами поролона мгновенно поднимают настроение. Каждая группа представляет свою композицию. Чаще всего животные или птицы, — огромные петухи, бараны или попугаи — выделывают забавные танцевальные па. Хотя костюмы и сделаны из легкого материала, они сильно стесняют движения, так что танцорам приходится во всех смыслах попотеть!
Одни участники праздника изображают в своих выступлениях жизнь животных, другие — жизнь людей. Это могут быть индейские или креольские фантазии, вариации на тему бразильского карнавала или даже живописные архитектурные формы, чаще всего — «экзотически-восточные». Танцоров, имитирующих знаменитых артистов под их популярные мелодии зрители встречают на ура. Зажигательный рок-н-ролл в исполнении целой группы Элвисов Пресли в сопровождении розововолосых девушек был встречен зрителями бурными овациями. Так же как и выступления других артистов в хорошо узнаваемых обликах!
Да, на мальтийском карнавале есть место всему — и бразильской самбе, и старому доброму рок-н-роллу, и живым восточным храмам, и забавным братьям нашим меньшим. В общем, всему тому, что радует душу и греет сердце! В танцевальных программах на Мальте участвуют тысячи городских жителей. Но самое главное наступает в конце праздника, когда приходит время продемонстрировать карнавальные повозки. Среди претендентов на победу разворачивается нешуточная борьба. Такова карнавальная жизнь!
Весь год люди трудятся ради того, чтобы проехать под придирчивыми взглядами искушенной публики. Примерно месяц уходит на создание дизайн-проекта, еще один на подробные чертежи и расчеты. И еще много месяцев на воплощение в жизнь очередной грандиозной фантазии. На Мальте карнавальные повозки делают многие, но лишь единицам удаются настоящие шедевры. Такие, как, например, повозка, созданная мастерами из Валетты по «голливудским мотивам». Кинг-Конг с танцующими красотками в лапах, Микки-Маус и другие мультяшные герои, кинопленка, свернутая в огромный рулон, популярная музыка. Все узнаваемо и любимо людьми всего мира. Чудо инженерной мысли и море обаяния!
В ночное небо, подсвеченное прожекторами, то и дело взлетают разноцветные конфетти. Раздаются громогласные взрывы хлопушек, гремит музыка и одна за другой сменяются повозки. Одна другой затейливей! Всего их должно пройти в этот вечер около тридцати, так что времени для прохождения каждой не так много. Публика должна увидеть и оценить их все без исключения! Размер карнавальных повозок ограничен шириной улицы Республики. По ней они должны проследовать на площадь и к воротами, через которые предстоит выехать из Валетты во Флориану.
На мальтийских карнавалах не раз и не два бывали случаи, когда эти невероятные тележки застревали, зацепившись за рекламные вывески или балконы домов. Но ведь каждому хочется сделать свою платформу как можно более внушительных размеров, такой, чтобы убить конкурентов наповал! И выход был найден. Стали очень популярны повозки-трансформеры, которые, выехав на «боевую позицию», начинают разворачиваться во все стороны, увеличиваясь в размерах чуть ли не в два раза. Словно из воздуха вырастают необыкновенные фигуры, усиливая и без того потрясающий эффект от этого завораживающего зрелища.
Новая повозка — и новый взрыв эмоций. Ведь — это безумные фантазии на тему вампиров и бессмертного графа Дракулы. Трансформер раскладывается и предстает перед восторженными зрителями во всей своей красе. Над землей болтаются клетки из титанических размеров костей с девушками внутри. Царь тьмы, поднявшийся над площадью во весь рост, вампиры и вурдалаки с выпученными глазами. В общем, было здесь над чем трудиться целый год!
Наш мир невероятно многообразен и карнавалы — его отражение. Это уже не ритуальные празднества, где каждый шаг освящен многовековой традицией. Сегодня карнавалы — часть массовой культуры. И рядом с людьми в средневековых нарядах могут шествовать и Кинг-Конги, и Годзиллы, и инопланетяне, и кто угодно еще. Ведь, главное, чтобы был весёлый праздник, который приносит людям радость!

Тунисское время: семь часов утра. Для большинства жителей острова Джерба рабочий день еще не успел начаться, а для Ахмеда и его напарника Али — он уже в самом разгаре. «Кто рано встает — у того и омар клюет», — это любимая поговорка не только Ахмеда и Али, но и всех рыбаков острова Джерба. Встают местные рыбаки даже не рано утром, а глубокой ночью! Выходя в море, они никогда не желают друг другу «богатого улова» или «удачного дня» — боятся сглазить. Островитяне, промышляющие рыбной ловлей — народ крайне суеверный. В день выхода в море, к примеру, в своих разговорах они никогда не упоминают… кошек. Помянешь кошку — всю рыбу «утащит»! Впрочем, вера в приметы — не помеха самым искренним и горячим молитвам.
Осьминога жители Джербы ловят кувшинами. Накрошить в обычный керамический кувшин немного наживки — устриц, каракатиц или сардин, привязать к нему грузило и опустить на дно, — таким способом осьминогов на Джербе ловили еще в античные времена. Так ловят и до сих пор. Причем, ловят по крупному. Ставят сразу триста, четыреста, а иногда и все пять сотен кувшинов. Длина веревок, к которым привязывают кувшины — десятки метров. Осьминог — существо непредсказуемое. Выловить его можно и на мелководье и в самых глубоких местах. Поднимать кувшины с морского дна — работа очень тяжелая. Тягая кувшины, Ахмед и Али то и дело меняются местами. Пока один «тянет лямку», — другой отдыхает и, наоборот, — до тех пор, пока не попадется заветный осьминог.
Вытащить осьминога из кувшина, — для опытного рыбака не проблема. Хотя ни одному осьминогу не хочется вылезать на свет божий, лимонный сок нравится им еще меньше. Как только раствор из обычной воды и выжатых лимонов попадает в кувшин, головоногий моллюск легко и быстро покидает свое последнее убежище. На Джербе килограмм мяса осьминогов стоит семь динаров, — то есть около ста восьмидесяти рублей. По местным меркам — деньги очень хорошие. Однако ни Ахмед, ни Али пока не разбогатели. За свою долгую рыбацкую жизнь ни тот, ни другой не заработали даже на собственную моторную лодку. Та, на которой они каждый день выходят в море, взята в аренду. Ежемесячно они вносят арендную плату, платят за топливо, оплачивают мелкий ремонт плавсредства. Оставшаяся часть денег, вырученных от улова, уходит на оплату коммунальных услуг и на нужды семей.
Торг здесь уместен, — это знает каждый житель Джербы, побывавший на рыбном аукционе в административном центре острова, городе Хумт-Сук. Местный рыбный аукцион — это многочасовой спектакль, зрителем или участником которого может стать любой желающий. Главные действующие лица здесь — колоритные и опытные «аукционисты». Они не стоят за прилавками, а восседают на них, возвышаясь над толпой покупателей, терпеливо стоящих у их ног. Рыбному аукциону на Джербе уже несколько десятков лет. На протяжении всего этого времени торги стартуют ежедневно в полдень и длятся до обеда. Начальные цены на рыбу и морепродукты напрямую зависят от того, сколько сегодня было выловлено рыбы. Чем меньше даров моря — тем выше на них цены. И наоборот. Но самые привередливые клиенты аукциона в Хумт-Суке — это не домохозяйки и не местные рыбные оптовики. Шеф-повара лучших ресторанов острова — вот без кого торги не обходятся никогда.
Местный повар Межид Бенали шутит, что готовить он научился раньше, чем говорить. Времени на разговоры он обычно не тратит, так как все драгоценные часы и минуты его рабочего времени посвящены приготовлению пищи. Кус-кус — это то, без чего настоящий тунисец долго не выдержит. Тут каждый знает как дважды два, что кус-кус — идеальная еда. Кус-кус можно подавать холодным или горячим. Можно есть с сахаром и сиропом. Кус-кусом можно завтракать, обедать и ужинать. На Джербе кус-кус в большинстве случаев используют просто как гарнир к рыбным блюдам. Островитяне уверены — кашу рыбой не испортишь, равно, как и рыбу — кашей. Конечно, если эта каша — столь обожаемый ими кус-кус, а рыба — свежая, пойманная в щедрых местных водах. Многочисленные гости Джербы, оказавшись в уютных ресторанчиках острова, сразу понимают, зачем каждую ночь здешние рыбаки выходят в море. И не только понимают, а «ощущают всем организмом»!

Эйфелева башня — символ не только Парижа, а и всей Франции. Колизей прочно ассоциируется с Италией. Акрополь — с Грецией. А гора Маттерхорн — узнаваемый символ Швейцарии. В долине у ее подножья расположился Церматт — один из самых необычных городов этой прекрасной страны. Первое письменное упоминание о Церматте относится к 1280 году. Это еще за одиннадцать лет до образования Швейцарской конфедерации. Почти три с половиной столетия местечко находилось под властью епископа Сиона. Позднее его жители объединились, накопили немного денег, выкупили у епископа свою независимость и даже разработали собственную Конституцию!
Солнце освещает улицы старинного городка, приютившегося в узком ущелье, всего по нескольку часов в день. Зато его с избытком хватает на близлежащих склонах. Церматт — самый южный из альпийских курортов Швейцарии. До границы с Италией через горы отсюда не больше десяти километров. «Церматт» буквально переводится с немецкого как «на лугу». До середины XIX века это была никому не известная крошечная горная деревушка, которая прославилась благодаря альпинистам, отправлявшимся отсюда покорять вершину Маттерхорн. В те годы в Церматт начали приезжать состоятельные британцы, движимые спортивными амбициями — желанием добиться славы первых покорителей альпийских вершин. А покорять им здесь было что — двадцать девять четырехтысячников, в то время еще непокоренных.
На этом месте в 1838 году житель Церматта Жозеф Лаубер открыл первый в деревне постоялый двор всего на три койки для гостей. Двадцать семь лет спустя, отсюда, из отеля «Монт Сервье», отправилась первая экспедиция под руководством англичанина Эдварда Вимпера, сумевшая успешно покорить до тех пор неприступную вершину Маттерхорн. Именно благодаря Эдварду Вимперу в 1865 году Церматт прославился на весь мир. Восхождение британца газеты назвали «Триумфом и Трагедией гор». Семеро смелых альпинистов сумели покорить вершину, взойдя на нее всего на несколько дней раньше итальянцев. Трагедия произошла на обратном пути. Во время спуска четверо сорвались в глубокую пропасть. Тело одного из них — восемнадцатилетнего Френсиса Дугласа так и не было найдено. Трагедия, весть о которой взволновала весь мир, в одночасье сделала Церматт знаменитым. Альпинисты и просто любители гор буквально заполонили тихую деревушку. Последовали новые восхождения, новые рекорды по скорости и сложности восхождения. Кстати, только на Маттерхорн можно взойти по десяткам различных маршрутов! Триумфы сменяли очередные трагедии.
Современный фасад этого здания резко контрастирует с окружающими старинными постройками. Этот единственный в городе музей считает долгом посетить каждый, кто оказывается в Церматте. Здесь собраны личные вещи, экипировка и фотографии погибших при восхождениях альпинистов. Один из главных экспонатов — хранящаяся под стеклом та самая злополучная веревка, из-за которой погибли четверо из семи первых покорителей Маттерхорна.
Надо сказать, что швейцарцы не были бы швейцарцами, если бы не решили проложить к окружающим Церматт горным вершинам… железную дорогу. Для конца XIX века ее сооружение было сложнейшей инженерной задачей. Почти две с половиной тысячи рабочих проложили по горам рельсы и зубчатые рейки всего за два года, работая только летом — с июля по сентябрь. Вид из окон вагонов этого горного поезда открывается просто великолепный. Это — ни с чем не сравнимая встреча с Альпами!
В отличие от эпохи Эдварда Вимпера, с наши дни на Горнерграт — вершину в окрестностях Церматта — на высоту 3089 метров над уровнем моря можно подняться… всего за полчаса. Горнергратбан стал первой в Швейцарии электрифицированной железной дорогой, поднимавшейся на такую большую высоту. Горнергратбан начал функционировать в августе 1898 года. Длина пути больше 9300 метров, а перепад высот на маршруте — почти полторы тысячи. «Горнергратский скорый» проходит их за тридцать минут, минуя мосты и галереи, альпийские луга, леса и скалистые вершины. Среди которых гордо высится величественный пик Маттерхорн, прославивший Церматт на весь мир.
По улицам своего города жители Церматта на машинах ездить не могут! Точнее, — на машинах с традиционными двигателями. Личный автомобиль с бензиновым двигателем разрешается держать только на окраине города, а в самом Церматте передвигаться можно пешком, на велосипедах и «электрических» такси. Обычная для города картина: конные экипажи соседствуют с современными автобусами и такси на «электрической тяге». Водителем церматтского электротакси Божо Явович стал по призванию, он обожает рассказывать пассажирам о местных достопримечательностях и о конструкции электромобиля. Днем работы у водителя одного из сорока восьми городских «такси на батарейках» невпроворот: подвезти одних пассажиров, принять других — и снова в путь. Большая часть поездок — от вокзала до гостиниц и лыжных подъемников.
В салоне этого такси непривычно тихо — не слышно шума работы обычного двигателя, лишь легкое жужжание электрического. Допустимая скорость движения в городе — двадцать километров в час. Среди водителей попадаются, конечно, и лихачи, но полиция всегда начеку. Следить за порядком и организацией движения — обязанность офицера полиции Джентинетто Биата. Мигалки, сирена и спецокраска для полицейского электромобиля обязательны. К такому служебному авто офицер давно привык и уже не видит в нем ничего особенного.
Дитер Штоссель — врач. В Церматте эта профессия дает ему небольшое преимущество. Он — один из немногих людей в городе, кому для осуществления профессиональной деятельности разрешено иметь… «бензиновый автомобиль»! «Добрый доктор Штоссель» практикует в Церматте уже много лет и констатирует, что здесь не только почти нет дорожно-транспортных происшествий, но главное — здоровье у местных жителей намного лучше, чем в других городах.
Уютный альпийский Церматт, прославившийся в XIX веке покорением неприступного Маттерхорна и строительством Горнегратбана, в XXI столетии продолжает удивлять мир. Целый город, пускай очень небольшой, все-таки сумел отказаться от бензинового чада и гари. И теперь его благоразумные жители дышат самым чистым воздухом в мире!

Вольным городом Гданьск оставался до 1939 года. 21 марта этого года Гитлер в ультимативной форме потребовал передачи Гданьска-Данцига Германии.
1 сентября 1939 года Германия объявила о вхождении Данцига в состав Третьего рейха, а немецкие войска атаковали польскую почту в Гданьске и небольшой гарнизон, расположенный на полуострове Вестерплатте.
В 1920 году данцигские докеры отказались разгружать снаряды, предназначенные для советско-польской войны. И тогда военный склад был размещен на полуострове Вестерплатте в Гданьской бухте.
Именно по нему, к 39 году превратившемуся в небольшой форт, в четыре часа сорок пять минут и открыл огонь прибывший с дружеским визитом, формально учебный, броненосец «Шлезвиг-Гольштейн».
Гитлеровцы планировали захватить Вестерплатте за пару часов. После обстрела с броненосца в наступление пошла пехота. Но в ответ поляки открыли ураганный огонь, что стало для немцев неприятным сюрпризом. В результате оборона маленькой крепости превратилась в кровопролитное сражение, длившееся целую неделю. Немцы потеряли около двухсот солдат убитыми и еще столько же ранеными. Польские же потери составили всего шестнадцать человек. Еще пятьдесят защитников Вестерплатте получили ранения.
Сегодня здесь тоже каждый день стреляют орудия — пушки прогулочных галеонов, салютующих многочисленным гостям города, среди которых немало туристов из Германии. Каждый час от набережной Гданьска отходит большой, стилизованный под старинный, корабль, который проплывает мимо старых заброшенных доков и причалов и направляется в сторону Вестерплатте. Он значит для поляков ничуть не меньше, чем Брестская крепость для жителей России.
9 октября 1966 года здесь был торжественно открыт двадцатитрёхметровый гранитный памятник, посвященный защитникам Вестерплатте, большинство из которых пережили ту войну. Польские историки выяснили, что из ста восьмидесяти двух человек, отразивших первое нападение Второй мировой войны, сто пятьдесят восемь, — пройдя немецкие, а некоторые и сталинские лагеря, вновь приняли участие в боевых действиях и услышали ее последние залпы!
После окончания Второй мировой войны город лежал в руинах. Девяносто процентов домов было уничтожено. Все, что сегодня выглядит старым, было или реконструировано или попросту построено заново. Причем, процесс восстановления города продолжается и сегодня.

В первую очередь восстанавливали самое ценное — соборы и костёлы, дворцы и исторические улицы, а вот до простых зернохранилищ, расположенных на стрелке Мотлавы, руки всё не доходили. Только здесь, наверное, и можно понять, что пережил этот красивейший город семьдесят лет назад.
Марьяцкий костёл как тогда, так и сейчас, — самый важный костел в городе Гданьске, и самый большой кирпичный храм в Европе. Его строили сто шестьдесят лет и закончили только в 1502 году. Во время Второй мировой он сильно пострадал, и потом был построен практически заново. Теперь он снова — главная гордость Гданьска. Города, который, как считают археологи, возник еще в 8 — 9 веках. Хотя первые документальные сведения в летописях относятся к 997 году, то есть к концу десятого столетия.
В 1361 году Гданьск становится членом Ганзейского союза. Все богатства окрестных земель и вод проходили через этот крупнейший порт, — зерно, селедка, древесина. Это время по праву считается золотым периодом в бурном прошлом города.

Как бы ни сложилась судьба Гданьска в дальнейшем, он уже навсегда вписал свое имя в европейскую и мировую историю. Еще раз Гданьск громко заявил о себе в восьмидесятые годы, когда началось падение коммунистических режимов в Европе.
В непосредственной близости от старых зернохранилищ находятся Зеленые ворота — элегантный дворец, построенный в конце Королевской дороги, протянувшейся от верхних Золотых ворот. Сегодня название Зеленые ворота неразрывно связано с именем Леха Валенсы.
Когда простой электрик Лех Валенса работал на Гданьской судоверфи, он, наверное, даже и представить себе не мог, что со временем его бюро разместится в Зеленых воротах, королевской резиденции Гданьска, в которой короли, правда, никогда не жили.
Для королей тут было слишком шумно, ведь рядом порт, а вот Валенсе, привыкшему к гулу цехов и митингующим толпам, к стачкам и забастовкам, они прекрасно подошли. Теперь для многих поляков Гданьск — это то место, где начался их путь к свободе. И именно так — «Пути к свободе» — называется выставка, недавно открывшаяся в одном из бывших бомбоубежищ Гданьска.
Выставка «Пути к свободе» начинается с представления повседневной жизни в Польской Народной Республике в конце 70-х годов 20 века. И с продовольственного магазина, как, наверное, главного ее проявления. Пустые прилавки и только два товара всегда в продаже — это горчица и уксус!

Я спрашивал у поляков, правда ли это? Оказалось, что да. Мяса или хлеба могло не быть, но вот горчица и уксус почему-то в магазинах были всегда! А еще не было свободы и многих прав, за которые выступали гданьские забастовщики. Здесь были сильные профсоюзы, ведь на этой верфи в то время работали десятки тысяч человек, представлявшие собой хорошо организованную силу.
Гданьск и Гдыню постоянно сотрясали забастовки. Одна из крупнейших произошла в 1970 году, когда во время столкновений с войсками погибло 45 человек. Именно с этого момента начинаются основные политические репрессии в Польше. Что в конечном итоге приводит к созданию «Солидарности».
Просматривая на компьютерах слайды, фильмы, многочисленные материалы, которые собраны на этой выставке, можно в полной мере почувствовать тревожную атмосферу тех лет, которая стоила жизней десяткам людей.
Забастовщики составили 21 требование к правительству. Написали их на фанерных щитах и прибили их к забору гданьской судоверфи. Эти щиты сохранились до сих пор и даже входят в список всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.
Туда они попали под названием «Память мира». Составители требовали создания свободных профсоюзов, свободы слова, собраний, забастовок… Они добивались от властей увеличения зарплаты с учетом роста цен и инфляции, уменьшения пенсионного возраста, — для женщин до пятидесяти, а для мужчин — до пятидесяти пяти лет, требовали обеспечения населения бесплатным комфортабельным жильем…
4 июля 1989 года в Польше состоялись первые свободные выборы, и жители Гданьска считают, что во многом это их заслуга!

Исторический парк Айютайя — огромный комплекс, состоящий из живописных руин и величественных сооружений. Когда-то это была великолепная столица могущественного царства.
Это огромное строение слегка покосилось, но все еще крепко стоит на могучем основании. Ват Пху Као Тонг значит «золотая гора». Гора эта высится за пределами городских стен, посреди огромного поля. Белоснежный храм с золотыми элементами выглядит очень нарядно. По преданию, в 16 веке великий король Наресуан возносил здесь молитвы перед решающим сражением с бирманцами.
Сражались с захватчиками и его предки. Эта изящная ступа построена в память о бабушке Наресуана — Пра Шри Суриотай, совершившей подвиг на поле брани. Надев доспехи, в самый разгар битвы, на боевом слоне она бросилась на бирманских воинов. Героическая женщина спасла своего мужа, но пала в жестоком бою…
Наресуан Великий в конце 16 века нанес бирманцам ряд крупных поражений и сумел отстоять независимость страны.
Однако впереди великолепную Айютайю, превратившуюся в центр наук, искусств и торговли, ждали суровые испытания…
Главный храм Айютайи Ват Махатат начали строить в 1374-м году. В нем располагалась резиденция главы местных монахов, проходили важнейшие обряды и пышные церемонии.
Во время раскопок в 20 веке археологи нашли здесь множество каменных фигурок рыб, фонарики, чаши, изделия из золота. Когда-то в самом центре храма возвышалась семиуровневая золотая ступа, в верхней части которой находилась бесценная реликвия — частица мощей Будды.
Правители Айютайи всегда благоволили иностранцам. Торговцы из Индии, Вьетнама, Китая, Персии, а позднее и европейцы могли селиться в специально построенных деревнях за городскими стенами. Правитель Нарай поддерживал отношения с королем Франции Людовиком Четырнадцатым, послы которого сравнивали по размерам и богатству Айютайю с Парижем!
Айютайя была великолепной столицей, поражавшей современников размерами и роскошью, вкусом и изяществом. Такой она была до тех пор, пока бирманцы вновь не вторглись в эти земли.
И на этот раз удача была на их стороне. От прекрасной Айютайи фортуна отвернулась! Бирманская армия вошла в Айютайю и в апреле 1767 сожгла город дотла. В огне сгорели бесценные хроники и произведения искусства, королевская сокровищница была разграблена, а не успевшие бежать мирные жители — угнаны в Бирму в рабство. Так закончилась история одного из величайших городов Юго-Восточной Азии своего времени.

Это собранная из нескольких частей огромная бронзовая фигура Будды уцелела во время нашествия. Правда, в результате пожара она дала трещину. И когда захватчики ушли, монахи увидели внутри… двенадцать золотых статуэток Будды! Вскоре монастырь возле Ват Махатат с удивительной статуей, которая открыла свою тайну в самый трудный момент, превратился в место паломничества.
А эта голова Будды — один из самых фотографируемых объектов в Айютайе. Редкий турист уезжает отсюда без «снимка с головой» на память!
После ухода бирманцев Айютайя лежала в руинах. Возможно, когда-то на этом месте в главном храме города находилась великолепная статуя Будды айютайского периода. Ее тело так и не нашли, а вот голову корни дерева со временем подняли из-под земли наверх, превратив в своеобразный символ времени.
Обретенная столь удивительным образом каменная голова Будды стала символом возрождения Айютайи. Хотя снова стать столицей ей не суждено было уже никогда.
При отважном Таксине Великом, основателе новой королевской династии Таиланда, столицей страны стал город Тхонбури — ныне один из округов огромного Бангкока.

В шестидесятые годы 20 века в Таиланде были приняты строгие законы об охране культурных ценностей. До этого жители Айютайи могли практически беспрепятственно выкапывать из земли золотые украшения, статуи, посуду и продавать их иностранцам. В результате множество бесценных раритетов оказались за границей, в частных коллекциях.
Недостатка в древностях здесь никогда не было. Предметы из золота и другие сокровища строители Айютайи закладывали в основание каждого из храмов огромной столицы.
Одно из крупнейших разграблений святынь в этих краях произошло в 1957 году. Причем, идею грабителям, сами того не желая, подали археологи, проводившие раскопки в королевском дворце. Под землей, на самых нижних ярусах дворца они обнаружили реликвии, которые, в соответствии с древней традицией, должны были навеки там оставаться. Злоумышленники предварительно досконально изучили информацию о работе ученых и предположили, что под храмом Ват Ратчабурана, что неподалеку, наверняка лежат не меньшие ценности. И не ошиблись…
Было у короля Интарачи три сына. И каждый из них правил своим городом. В 1424-м, когда монарх умер, старший и средний брат пожелали занять его место. Они двинули друг против друга войска и оба пали в битве. Убитый горем, — но живой и здоровый,  — младший брат взошел на престол и повелел построить прекрасный храм на месте упокоения своего отца. Он назвал этот храм Ват Ратчабурана.
В сентябре 1957 года криминальные золотоискатели проделали внутри главного пранга храма вертикальный лаз, добрались до сокровищницы и похитили огромное количество заложенных в основание сооружения вещей. Там были золотые символы королевской власти — меч и корона, монаршие опахало и тапочки, туалетный набор тончайшей работы и множество других предметов, выполненных из драгоценных материалов искуснейшими мастерами.
Для грабителей все это было лишь ломом драгметаллов. Чтобы протащить найденное через узкий лаз, они безжалостно всё гнули и ломали. Большую часть вещей расхитители продали, предварительно переплавив. Полиция нашла и арестовала преступников. Но к тому времени значительную часть артефактов они уже успели уничтожить…
Бетонная лестница ведет все ниже и ниже в основание храма. Ее соорудил Департамент изящных искусств Таиланда, — для того, чтобы любой желающий мог своими глазами увидеть сокровищницу Ват Ратчабурана, вскрытую грабителями, и уникальные фрески на ее потолке и стенах.
Внутри так тесно, что стоять, да и то согнувшись в три погибели, может всего один человек.
Вот они, полустертые от влаги и времени уникальные фрески погребальной камеры. Предполагалось, что по окончания строительства Ват Ратчабурана они никогда не предстанут перед людьми. Однако судьба распорядилась иначе.
Дальнейшие раскопки показали, что трехуровневое основание Ват Ратчабурана было окружено пятью криптами-спутниками, в которых археологи обнаружили шестьсот восемнадцать золотых статуэток богов, золотую пагоду с частицей мощей Будды и множество других предметов. А хитроумный лабиринт внутренних помещений под храмом, как оказалось, может посоперничать со сложным внутренним устройством египетских пирамид!
…Чудом сохранившиеся и найденные с огромным трудом предметы теперь находятся в музеях Таиланда. Нам остается только восхищаться талантом и умением сиамских строителей и ювелиров. И догадываться, какие еще сокровища могут скрываться в основаниях множества других сооружений великолепной и таинственной Айютайи!

В воздухе разносится умопомрачительный запах свиных ножек, жареных сосисок и свежевыпеченной сдобы. Пиво льется рекой. Играет звучная музыка, по улицам ходят толпы людей, разодетых в нарядные национальные костюмы. Всё это значит, что жители Нюрнберга отмечают День города. Многочисленные гости Нюрнберга с удовольствием глазеют на веселящихся жителей города, для которых это замечательная возможность на других посмотреть и себя показать. Кто, скажите, откажется поучаствовать в таком замечательном шествии? Мимо старинных стен парадным строем проходят все любительские объединения и клубы города.
Поклонники и владельцы антикварных автомобилей кроме своих любимых легковушек выкатили на всеобщее обозрение старый двухэтажный автобус.
Отдельной колонной шествуют барабанщики, лихо выбивая из своих цветастых инструментов звучную дробь. Их сменяют ряды оркестрантов в исторических костюмах.
И, конечно, с особым шиком и с постоянными остановками, чтобы дать всем зрителям возможность вдоволь насладиться их искусством, идут мастера длинного кнута. Длина кнута достигает трех метров. Как этим людям удается не покалечить и себя, и многочисленных зрителей — просто загадка! Ведь судя по звукам, которые издают их кнуты, орудуют они ими всерьез! Физики говорят, что такой характерный щелчок кнут издает тогда, когда его кончик преодолевает скорость звука!
Пока одни любуются шествием, другие наслаждаются едой. Голодным в Нюрнберге не удастся остаться ни при каких обстоятельства. Куда бы вы ни бросили взгляд, везде он упирается в каких-нибудь продавцов съестным. И все что-нибудь жарят, варят, или парят. Сам Хайнц признался нам, что в рестораторы пошел от большой любви покушать. Свиные ножки готовятся здесь на тех же автоматах гриль, что и куры у нас. Особенно впечатляют размеры порций! И можете поверить, это, на самом деле, очень вкусно! Ну а самые разные сосиски продаются здесь на любом углу. Их вид при этом целиком соответствует их вкусу — они просто бесподобны. Впрочем, нюрнбержцы любят не только мясное. Всевозможная выпечка в палатках тоже долго не залеживается.
На центральной площади Нюрнберга, рядом с их знаменитым собором Фрауенкирхе, всегда полно народу. С утра чаще всего приходят туристы, чтобы повертеть на счастье знаменитое колечко, вделанное в средневековую ограду городского источника.
С этим кольцом связана очень трогательная легенда. Согласно ей, бедный ученик кузнеца полюбил дочку состоятельного бюргера. И как это часто бывает, о свадьбе не могло идти и речи. Молодому человеку указали на его положение, а потом — на порог дома. Тогда он за одну ночь изготовил это кольцо в знак своей великой любви и навсегда покинул Нюрнберг. На утро все поняли, как талантлив был этот подмастерье. Но изменить что-либо уже было нельзя. Больше его никто никогда не видел.
Считается, что именно с тех самых пор, как этот несчастный кузнец выковывал это чудо, в городе особой популярностью пользуются большие Нюрнбергские медовые пряники. Повар Мюскен согласился показать нам, как готовятся королевские пряники. Сначала большой противень смазывается маслом и усыпается густым слоем орешков. Потом раскатывается толстый слой теста… После всех этих не таких уж сложных процедур противень с будущим лакомством, украшенным в традиционном стиле, отправляется прямо в печь. Ее нужно заранее как следует прокалить. А потом следить, чтобы пряники не подгорели.
Со средних веков в Нюрнберге гордятся не только замечательными пряниками, но и разветвленными погребами, в которых хранят пиво и шнапс. Энгель Райнхард — хозяин алкогольных катакомб — провел нас по своим огромным владениям.
Загадочный биршнапс — это своеобразный коктейль из пива и немецкой водки. Энгель говорит, что немцы с удовольствием выпивают за ужином не одну рюмку этой гремучей смеси! Можно сколько угодно бродить по подземелью, пропитанному дурманящим ароматом, забитому бочками и стеклянными колбами, но лучше отправиться наверх, где все это можно хорошенько продегустировать. На вид биршнапс оказался все-таки больше похож на шнапс, нежели на пиво, да и крепость в сорок градусов роднит его с водкой.
Незаметно в Нюрнберге наступает вечер. И что, как вы думаете, в это время делают его жители? Правильно! Они снова много и вкусно едят. Одни отправляются в солидные заведения, другие продолжают закусывать прямо на улице. В темноте раскаленные угли смотрятся очень эффектно, а мясо на решетке, кажется еще более вкусным.
Ближе к полуночи туристы с главной площади Нюрнберга исчезают, зато там появляется местная молодежь. И праздник древнего города разгорается с новой силой. Перед средневековой Фрауенкирхе начинается рок-концерт местных знаменитостей. Сюда приходят и молодые и старые, и те, кто утром прошел в парадном строю по старому центру и те, кто провели большую часть дня за ресторанными столиками…
И все точно знают, что праздник древнего Нюрнберга удался на славу!

С кривым кинжалом джамбией за поясом в этой стране ходят даже дети! Маленькие кинжалы йеменские отцы обычно дарят на дни рождения сыновьям, чтобы показать соседям и родственникам, что их отпрыски уже настоящие мужчины! В лавке Хамуда джамбии — самые разные. Но в основном — недорогие клинки. Цена редко доходит до ста долларов. Настоящим кинжалом знаток это не назовет. То ли дело — пояса! Какой же мужчина станет носить джамбию без красивого пояса?
Юный оружейник Хамади Рувади считает, что сделать хороший кинжал не сложно, главное, нужно знать, как его сделать. Хамади — шестнадцать лет, он помогает делать ножи лет с семи! Он посчитал, что за месяц изготовил ни много, ни мало — целых триста кинжалов. Несмотря на юный возраст, он уже настоящий мастер. Недавно отец сказал, что через два года разрешит ему жениться. При нас буквально за полчаса Хамади приделал рукоятку из коровьего рога к очередному клинку. Это очень важная часть работы — крепко насадить рукоятку на клинок. Когда это сделано, можно заняться украшением. В отделке рукояток дорогих кинжалов в Йемене используют золото, реже — серебро. Но большинство из тех, что приходится делать на продажу — самые простые — для повседневной носки.
Настоящие йеменские джамбии стоят недешево. Впрочем, по прямому назначению — для военных или хозяйственных целей — их уже давно не используют. Их носят ради мужского самоутверждения. У тех йеменцев, кто побогаче, кинжалов — несколько, и среди них обязательно есть парадный, с богато украшенными ножнами и поясом, с которыми не стыдно отправиться на праздник или свадьбу. У Амара небольшой магазинчик туристических товаров в центре Шибама — древнего города глиняных небоскребов. Среди обычной туристической ерунды, здесь можно найти и серьезные клинки из хорошей стали, с красивыми поясами и ножнами, украшенными серебром. Мне, например, не хватило около полуметра длины украшенного старинного пояса. Все-таки габариты у йеменцев оказались гораздо скромнее…
Клинки дорогих кинжалов джамбия не сравнить с гнущимися и тупыми клинками массовых изделий. Такие, элитные джамбии — редкость и стоят очень дорого. Самым ценным материалом для рукоятки кинжала в Йемене считают рог носорога. Но это — эксклюзивный и очень дорогой материал. Купить его можно разве что у браконьеров из Сомали, ведь носорогов в мире осталось совсем мало, они записаны в Красную Книгу. Поэтому для рукояток большинства кинжалов в стране используют доступные и недорогие рога быков. Какого только холодного оружия не найдешь в старых йеменских оружейных лавках: от современных клинков до сабель «времен очаковских и покоренья Крыма». Большинство, как ни странно, — острые, и в «рабочем», точнее, в «боевом» состоянии. В этом магазине в городе Таиз нам удалось найти действительно ценные экземпляры.
Ахмед Али родом из Саны, живет в Таизе, и джамбиями торгует уже больше сорок лет. Самый дорогой клинок, который он продал, стоил две с половиной тысячи долларов. Для Йемена это огромные деньги! Своей собственной джамбией Ахмед Али очень гордится, ведь она досталась ему в наследство от деда. Определяют цены своих кинжалов йеменцы, впрочем, как им Аллах на душу положит. Один может сказать, что ценит свою в тысячу долларов, другой — в миллион. Эти кинжалы ведь все равно не продаются. Они — семейная реликвия, не измеряемая никакими деньгами. По богатому рисунку пояса можно судить, что этот клинок когда-то принадлежал местному шейху или судье — большинству экспонатов магазина-музея Ахмеда Али не менее ста лет. Старые джамбии Ахмед Али покупает в основном у стариков. Но бывает, продают родовое наследие и молодые, те, кто хочет купить себе кинжал поновее и помоднее…
Кожа на тыльной стороне ножен нужна, чтобы джамбия не пачкала одежду. А на поясе всегда должны быть холь — кисточка для подкраски глаз и кошелек. На центральных улицах столицы Йемена можно встретить бродячих мастеров. Их здесь десятки, молодые и пожилые. Все их инструменты умещаются на небольшом коврике, который всегда можно унести с собой. Эти люди реставрируют старые кинжалы, с которыми их владельцам жаль расставаться. Вот уж где действительно можно увидеть уникальные клинки, возраст которых составляет несколько сотен лет. Настоящая джамбия должна быть острой. Начистить до зеркального блеска клинок, навести блеск на оплетку рукояти.
В руках Али Абдула очень старое превращается в очень красивое и старинное. Кривой кинжал джамбия — непременный атрибут всех без исключения йеменских свадеб. Только с ним разрешается плясать на свадьбе, а свадеб без танцев здесь не бывает. Именно такими танцами предки йеменцев когда-то запугивали соседние племена: демонстрировали силу, ловкость и умение обращаться с оружием. И враги, наблюдая это зрелище, сразу понимали, что к этим людям лучше не соваться. Недалеко от Саны, в горах, откуда открывается прекрасный вид на один из красивейших дворцов страны — Дворец Имама, есть место, где по пятницам для свадебных танцев собираются состоятельные, если не сказать весьма богатые йеменцы. Мужчины в шикарных костюмах, подъезжающие на дорогих джипах, собирают вокруг себя целые толпы простых людей, которые рады присоединиться к чужому торжеству. Пляшут свадебные танцы долго и упорно, под палящим солнцем и почти до потери пульса. Танцевальный тамада отсеивает немощных танцоров и, в конце концов, выбирает самого искусного, достойного, мужественного и сильного. И все радуются, потому что хоть здесь у всех разные джамбии, но радость у йеменцев на всех одна.

Физический труд облагораживает человека и значительно улучшает его карму. Буддисты Шри-Ланки знают это точно. Поэтому и стремятся в древний город Анурадхапура, что в самом центре острова, чтобы попасть … на субботник. В Анурадхапуре полным ходом идут работы по восстановлению древней буддистской ступы. Строители набираются из числа добровольцев. В них недостатка нет, — улучшить свою карму хотят все, чтобы приблизиться к заветной цели каждого буддиста — нирване. Смущает лишь обилие женщин на стройплощадке. Им нирвана не светит ни при каких обстоятельствах. В системе буддистского мировоззрения женщины находятся на ступень ниже мужчин. Лучшее, на что может рассчитывать ланкийка — стать в следующей жизни мужчиной, и только с этой «стартовой площадки» начать свое движение навстречу высшему совершенству.
Анурадхапура — город не простой. Названный в честь звезды из созвездия Скорпиона — Анурадха, он, на протяжении тысячи четырехсот лет, являлся столицей древнего сингальского государства. За это время здесь успели взойти на трон сто тринадцать королей. Город разрушили и сожгли завоеватели из Южной Индии. Но затем его восстановили, ведь Анурадхапура — город священный для любого буддиста, а таковых в современной Шри-Ланке более семидесяти процентов населения. Каждый год буддисты совершают паломничество по святым местам Анурадхапуры. Абхаягири — одно из них. Когда-то вокруг ступы располагался монастырский комплекс. Из исторических хроник известно, что построен он был в первом веке до нашей эры для монахов, изгнанных за ересь из другого монастыря. Монахи-изгнанники создали махаяну — новое течение в буддизме. Они же участвовали и в строительстве ступ.
Обычай строить ступы на Шри-Ланке появился благодаря индийцам. Первые ступы представляли собой обыкновенную насыпь земли со вставленной в середину деревянной мачтой. Позже они превратились в настоящие храмы. Название Джетаванарама — это слегка видоизмененное «джотивана», что в переводе значит «место, где засияли лучи освобождения». Массивная кирпичная кладка ступы уходит на двенадцатиметровую глубину, так что вес этого святилища фактически приходится на коренные породы земли.
Когда-то Джетаванарама, так же, как и Абхаягири, был монастырским комплексом, — только чуть меньше размером. Из исторических хроник известно, что в период расцвета монастыря на его территории в сорок восемь гектаров проживала целая армия буддистских монахов — три тысячи человек.
Из всех буддистких храмов Шри-Ланки, храм Ланкарма в Анурадхапуре, пожалуй, самый нетипичный. Вместо грандиозных статуй Будды и величественных ступ здесь, за металлической оградой, растет «фикус религиоза», — растение, известное большинству людей, как дерево Бо. В поисках просветления Будда жил с отшельниками, практиковал все виды аскетизма, но после понял, что самоистязания лишь ослабляют тело, дух и интеллект. Обессиленный, он решил достичь прозрения через медитацию. Устроившись в тени фикуса, он познал суть вещей и стал Буддой.
Отросток от того самого фикуса — одно из древнейших деревьев на свете. Его возраст — двадцать три столетия. Сегодня в его тени собираются сотни паломников. Кто-то приходит сюда в надежде унести с собой листочек, упавший со священного дерева. Кто-то приходит за нитками. Безостановочно читая сутры, священнослужители храма повязывают нити на руки или шеи паломников. Эти нити, как верят буддисты, защищают от всех болезней разом, уберегают от дурных помыслов и злых дел. Паломники уезжают из священного буддистского города с браслетами и ожерельями из ниток. Туристы — с рисунками. Местная жительница Шила целыми днями рисует древние буддистские ступы и храмы. Рисует ради заработка, но — с большим удовольствием.
Цены на свои работы Шила назначает не в местных рупиях и даже не в долларах, а в евро. Самый дорогой рисунок обойдется всего в четыре евро. За эти же деньги любой ланкиец может добраться из одного священного города — Анурадхапура — в другой священный город — Канди. С точки зрения экономики, стотысячный город Канди занимает на Шри-Ланке второе место после столицы острова — Коломбо. С точки зрения буддизма он разделяет первое место с Анурадхапурой. В городе, основанном в пятнадцатом веке, находится Шри Далада Малигава или Храм Зуба Будды.
Возле храма с утра до вечера кипит бойкая торговля. Кандийцы продают посетителям храма жасмин, голубые лилии и прочие цветы для ритуального подношения. Те, кто их покупает, получает шанс максимально близко подойти к главной святыне ланкийцев. На втором этаже храма очередь паломников движется вдоль ограждения до окна, в которое, обладая орлиным зрением, можно увидеть зал. В нем, под золоченым куполом, и хранится тот самый Священный зуб Просветленного. По легенде зуб Будды был выхвачен из погребального костра одним из его учеников, и в триста одиннадцатом году доставлен на Цейлон. С тех пор святыня перебывала во многих городах Шри-Ланки. В конце шестнадцатого века ее доставили в Канди, и тогдашний король Вимала Дхарма Сурия Первый построил для священного зуба двухэтажный храм возле собственного дворца. Так как храм находился на территории королевской резиденции, доступ в него имел только сам король и несколько священнослужителей. Теперь он открыт для всех желающих.Тут есть целый зал древних фресок, повествующих о жизни Будды и рассказывающих о том, как его зуб попал на Цейлон.
Но священный зуб не единственное сокровище храма. Есть зал, где хранится собрание древнейших рукописных книг. Буддистские реликвии трогать нельзя, ими можно только любоваться. Современную же буддистскую литературу в храме Зуба Будды можно и потрогать руками, и полистать, и почитать.
Работы буддистских философов, интервью с крупнейшими деятелями буддизма, очерки о разнообразных событиях духовной жизни и даже увлекательные комиксы на предпоследней полосе, — читать умеют далеко не все почитатели Будды, — всё это «Далада Варуна». Самая популярная буддистская газета Шри-Ланки, изучение которой улучшает карму ничуть не меньше, нежели труд на буддистских субботниках или поклонение зубу Просветленного.

С самого раннего утра на улице города Сиам Реп раздается оглушительный бой барабанов и звон тарелок. Вдоль домов шествуют люди разодетые в цветастые костюмы и яркие маски. Они исполняют древние ритуальные танцы. Все это значит что в Камбодже большой праздник — наступил новый год — на этот раз — китайский. С января по апрель в Камбодже наступает «сезон нового года». Их, новогодних праздников, здесь много. Сначала, европейский, потом китайский, потом кхмерский. А иногда китайский не совпадает с вьетнамским. Тогда получается еще больше. И что интересно, независимо от того китаец ты или кхмер — отдыхают все!
На первый взгляд кажется, что процессия с драконом движется по городу хаотично. Но драконий маршрут строго расписан по часам и минутам. От точки к точке шоу-группа передвигается на грузовике. Просто так, за красивые глаза, дракон к вам не заглянет. Можете и не мечтать. Чтобы эта шумная процессия расцветила ваш праздник, нужно договориться обо всем заранее с художественным руководителем артистов и внести плату. Фиксированной суммы не существует. Богатые отели или магазины платят много, простые лавочники и бедняки — копейки. Вызов дракона под новый год — это как заказ деда Мороза и Снегурочки в России. Только вызывают его не к детям, а ко взрослым, причем с самыми серьезными целями.
Вызов дракона и всей его команды на новый год считается хорошей традицией и добрым знаком. Ведь это не просто театр, это задабривание духов, своеобразная жертва им, чтобы в новом году они были благосклонны к тому, кто все это затеял. Люди верят, что выполнение ритуала обязательно должно принести удачу. Дракону полагается исполнить целый ряд обязательных элементов программы, которые по идее, должны установить контакт с духами. После того, как связь налажена, мифический монстр со всей своей командой выходит навстречу хозяину заведения, чтобы исполнить танец перед ним и закрепить, тем самым, договор клиента с потусторонними силами. После этого остается получить чаевые и отправиться дальше — к следующему заказчику. Желающих заручиться высокой поддержкой под новый год — хоть отбавляй, так что эти ребята со своими барабанами и костюмами будут целый день ездить по городу, исполняя одно и то же представление.
Оставив душный Сиам Реп и танцующего дракона, мы пересели на лодку и отправились в небольшое предновогоднее путешествие по озеру Тонлесап. Это живописное озеро растянулось на много километров от Сиам Репа в сторону столицы Камбоджи — Пномпеня. Оно стало домом для многих тысяч камбоджийцев, причем в прямом смысле этого слова. Озеро — не только место промысла для многочисленных рыбаков, но и своеобразный плавучий город. Здесь находятся дома и магазины, мастерские по ремонту лодок и рынки, церкви и больницы, школы и даже парки развлечений. Плавучую карусель, признаюсь честно, мне довелось увидеть впервые. Но местным ребятишкам она доставляла удовольствия ничуть не меньше, чем обычная, земная. Первую остановку мы сделали у местного магазина, — для озерных жителей это настоящий супермаркет. В этом магазине люди, живущее на воде, могут купить все, что им нужно. А также то, что им, на первый взгляд, совсем не нужно. Вот, например, пустые сигаретные пачки. На самом деле, вещь очень полезная. Десять пустых пачек здесь меняют на одну целую.
В такой день посетителей особенно много. Заходить в магазин совсем не обязательно, можно прямо с борта своей лодки сказать продавцу, что тебе нужно и все тут же принесут. Спички, соль, рис, хлеб, пиво, или рисовую водку в розлив. Под новый год она здесь пользуется большим спросом. Продают ее не в бутылках или стаканах, а в обычных полиэтиленовых пакетиках. Такие тут непритязательные нравы. Дома обычных жителей не сильно отличаются от этого плавучего магазина. Разница в том, что для повседневной жизни не нужно столько места. Товары ведь не нужно хранить. Так что зачастую большие семьи обходятся минимальным жилым пространством.
Рыболовство, главное занятие местных мужчин, но гораздо проще не ловить рыбу в озере, а просто достать ее у себя из подпола. Как видите, в такой жизни на воде много преимуществ. В любой зной здесь не жарко. Посуду можно мыть прямо тут же, да и соседи по пустякам надоедать не будут. Чужие здесь не ходят. Туристы только иногда заплывают, и им тут всегда рады, особенно веселятся дети, которые плавают вокруг лодок в обыкновенных тазах.
Большинство жителей этого плавучего города — камбоджийцы вьетнамского происхождения. И среди них очень много католиков. Так что новый год они хоть и празднуют вместе со всеми, но плавучих драконов к себе не заказывают. Предпочитают отправиться в местный плавучий католический храм. Или отправить туда своих детей. Священник преподает им закон божий и рассказывает о другом мире, который сильно отличается от их — водного. Местным детям бывает сложно в это поверить. Ведь очень многие камбоджийцы, выросшие на озере Тонлесап, искренне убеждены до самой старости, что вся земля — это одно большое озеро с маленькой полоской суши где-то на горизонте.

Куба — удивительная страна. На Острове Свободы автомобилей так мало, что о пробках здесь и слыхом не слыхивали. Проспекты в столице широкие и свободные — езжай не хочу! И по ним ездят такие «Бьюики», «Форды» и «Шевроле», которые в других странах можно увидеть разве что в музеях. Хромированные детали, плавные линии и обводы, грациозные классические формы. Ни одному коллекционеру автомобилей в страшном сне не приснилось бы выпустить свою коллекцию на дороги и устроить из благородных машин таксопарк! Такое возможно только здесь. Десять лет назад в Гаване открылась государственная компания, предлагающая старые американские автомобили для поездок по городу. У госкомпании монополия: только ее водители имеют право в антикварных машинах перевозить иностранцев. Такого аттракциона больше нигде не найти: прокатиться с ветерком в раритетном кабриолете по улицам старой Гаваны, подобно крутому американскому мафиози!
Сорокалетний Марио на работу каждый день одевается, как на праздник — рубашка и галстук обязательны. Начинал автослесарем, потом выучился на водителя. Раньше Марио водил «Шевроле Импала» 59-го года, теперь «Форд Форлайн-500» с автоматической коробкой передач. У этой машины он и водитель, и механик, и охранник. Марио влюбился в свой «Форд» с первого взгляда: красота линий, мощь мотора — настоящее чудо! Что и говорить, теперь таких не делают! Сколько пробежал его красавец почти за полвека, он даже не представляет: может быть миллион, может два миллиона километров. За смену он накручивает до 300 километров. Случаются и командировки по стране:
Пассажиры в восторге — такая старая, но в таком состоянии и на ходу! Марио с детства любил машины, и говорит, что свою работу ни на какую другую не променяет. Разве есть где-нибудь еще возможность каждый день выезжать на работу на антиквариате? Но легкой работу Марио никак не назовешь. Поиск запчастей — головная боль всех кубинских водителей, и государственных и частных. Даже в Америке теперь уже не найти деталей для машин, выпущенных полвека назад. Вот и приходится Марио показывать каждый день настоящие чудеса слесарного искусства…
Специализация этой мастерской — старые американские машины, в основном — кабриолеты. Все работы идут прямо под открытым небом. Здесь сами обслуживают, сами ремонтируют и сами же красят. Персонал — сто семьдесят четыре человека, половина — водители, по два на автомобиль. В таксопарке «Гран Кар» говорят, что их машины полностью оригинальные, но это — уловка для иностранных туристов. Под капотом нашего кабриолета мы обнаружили то, что меньше всего ожидали увидеть: катушка зажигания, коммутатор, реле, генератор и даже топливный фильтр были сделаны… в России! Даже фары — и те российского производства. Оказывается, они прекрасно подходят для американского «Форда». А как вот этот шикарный лимузин с рулем… от седьмой модели «Жигулей»? Томас Лопес — механик «Гран Кар» с тридцатилетним стажем утверждает, что хуже ездить от этого машина не станет. Сегодня Томас придумал, как восстановить полностью изношенный распредвал и установить его на двигатель древнего «Шевроле». И так каждый день: головоломки следуют одна за другой. Удивительно, что Томасу удается их решать! Видели бы его подвиги американские инженеры! Мастерам кузовного цеха тоже приходится прилаживать крылья и капоты, сочиняя заплатки из всего, что под рукой. И получается не так уж плохо…
Маршруты антикварных такси в Гаване начинаются либо от площади Дружбы, либо от центрального вокзала. У коллекционера антикварных авто здесь мог бы случиться удар. Больше сотни «Понтиаков», «Плимутов», «Олдсмобилей» выстраиваются в очередь за пассажирами -самыми обычными кубинцами. Клиентов, правда, немного. Поэтому в ожидании водители проводят по нескольку часов. После ездки таксист опять приезжает на стоянку у центрального вокзала и снова ждет клиента. Точнее, клиентов, поскольку возить одного пассажира в одной «отдельной» машине для кубинцев — непозволительная роскошь. Только когда в салоне наберется несколько человек, направляющихся в одну сторону, такси отправляется в путь.
Аккуратно покрашенные, чистые, с любовью отреставрированные — им можно только удивляться. Старые, почти забытые «шильдики», — эмблемы на капотах. Смотришь — и глазам своим не веришь! И чувствуешь себя гостем на Острове, где время остановилось, и где на свободе гуляют целые стада удивительных железных динозавров.

«На свете счастья нет, но есть покой»… и рыбы. В жизни сеньоры Анны рыб — целый океан. Художница-самоучка, последние сорок лет она размножает рыб на керамических блюдах, кувшинах и горшках. Рыбку по вкусу от сеньоры Анны можно выбрать в её небольшой мастерской, в городе Порше, в провинции Алгарве, что на юге Португалии. Таких керамических мастерских, как эта, в мире становится все меньше. Расписанные сеньорой Анной кувшины и тарелки стоят в среднем двадцать евро. Цены растут в зависимости от сложности рисунка. Кроме керамической посуды, сеньора Анна занимается росписью азулейжу.
Азулейжу — это узорчатая керамическая плитка, покрытая слоем глазури. На вид она чем-то напоминает наши русские изразцы. На Руси подобными плитками украшали печи. В Португалии ими украшают фасады домов. Португальские мореплаватели привезли плитку из испанской Севильи. Там азулейжу появилась благодаря маврам, — обитавшим до начала Реконкисты на Пиренейском полуострове. Само слово азулейжу — по мнению многих исследователей — арабского происхождения. «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти», — решили португальцы и наладили у себя на родине производство азулейжу, ни в чем не уступавших лучшим мавританским образцам. Поначалу эти керамические плитки можно было встретить только внутри домов. Облицовывать же фасады впервые догадались в Бразилии, тогда — португальской колонии. В Лиссабоне это поначалу сочли за дурной тон, но потом все же подхватили бразильскую моду. Облицовка фасадов азулейжу порадовала не только с эстетической, но и с практической точки зрения: керамическая плитка отлично защищала стены домов от влажности. В условиях атлантического климата Португалии это было как нельзя кстати. Когда к XV веку христиане окончательно вытеснили арабов с Пиренейского полуострова, те на прощание оставили ещё один презент португальцам — «Руку Фатимы», — дверную ручку и амулет в виде стилизованной женской руки. Считается, что прикосновение к руке Фатимы приносит человеку удачу.
Без удачи никак не обойтись местным рыбакам. Осьминогов они ловят при помощи… кувшинов. Моллюск наивно думает, что ему предложили уютный дом, забирается в сосуд, а выбраться из него уже не может. Такая вот жилищная ипотека! Вместе с остальными, только что выловленными, дарами моря, осьминоги моментально оказываются на прилавках рыбных рынков. Богатый улов распродают, как правило, сами рыбаки. К услугам посредников не прибегают. Иногда рыболовам помогают матери, жены или дочери. Распродав весь улов, местные жители вновь уходят бороздить необъятные просторы Атлантики. Как говорят многие, рыбача, они едва «зарабатывают на суп». Это их, португальский, аналог нашего выражения «сводить концы с концами».
Алгарве — места засушливые, не слишком приспособленные для аграрного хозяйства. Но мавры и здесь здесь позаботились о португальцах — наладили им это дело еще в одиннадцатом веке. После того, как мавров выгнали, выращиванием сельскохоз-культур занялись сами местные. А ещё развели цветы. «Хотя цветы и символ чистоты, но множатся они — в угоду денег!», — этот древний афоризм вряд ли известен цветоводу Луишу. Выращиванием орхидей, лилий, гвоздик и роз, он, вместе с женой, занимается всю свою жизнь. И занимается не в угоду денег, — особых капиталов ему не заработать, — а, подобно своим землякам, занятым керамикой, земледелием или рыбной ловлей, чтобы как-то свести концы с концами.
Другими словами, — «заработать на суп»!

В столице Мадагаскара Антананариву царит праздничная суета. Мальгаши собираются встречать Новый год, хотя может показаться, что для многих из них гораздо главнее шанс подзаработать в эти предновогодние дни. В конце декабря центральная улица Антананариву заполнена праздно гуляющими людьми. Дети катаются на маленьких автомобильчиках, с упоением лазают по веревочным лестницам и выпрашивают у родителей сахарную вату. Многочисленные Деды Морозы, — их здесь называют пер Ноэли, потому что Мадагаскар бывшая французская колония, — пытаются продать всем что-нибудь абсолютно бесполезное, но очень праздничное. Особенно смешно смотрятся на тридцатиградусной жаре искусственные елки.
Для столичных таксистов тоже наступает праздник, но несколько иного рода. Праздник самых больших заработков! И этому не помешают даже размеры их машин, которые не намного больше детских. «Ситроен де шво» — гадкий утенок, кресло-качалка на колесиках. Как только французы ни называли этот милый автомобильчик. Но любили его, а вот мальгаши и сейчас любят. У них просто нет другого выхода. Большинство такси на Мадагаскаре — как раз такие забавные машинки, которым давно перевалило за тридцать-сорок лет. «Ситроен де шво» был французским ответом «Фольксвагену». Во время Второй Мировой войны экспериментальную партию машин спрятали. А потом после войны сразу же наладили выпуск. Французы с большим удовольствием отправляли эти автомобильчики в свои колонии. Человеку, страдающему морской болезнью, в этот шедевр французского автопрома лучше не садиться. Может укачать даже на самой ровной дороге. Полного бака у этих машин не бывает никогда. Обычно водители заливают один-два литра. После каждого клиента обычно бегают на заправку с пластиковой бутылкой. А иногда деньги берут вперед, чтобы на них залить топливо и отвезти вас куда надо.
Под Новый год заработки на Мадагаскаре увеличиваются не только у таксистов. Растут доходы у продавцов и лавочников, владельцев кафе и ресторанов. И даже у прачек. Занятие это не очень прибыльное, но в праздник каждый хочет выглядеть нарядно, и мадагаскарские прачки перестирывают за эти дни белья чуть ли не больше, чем за весь остальной год. Трудно понять, как в мутной речной воде можно вообще что-то отстирать, но на такие мелочи на Мадагаскаре никто внимания не обращает.
Казалось бы, Африка, глушь, но в любом месте острова на завтрак вам предложат свежий хлеб, — это «галантное» наследие францозов. Остальная еда может вызвать у вас легкий трепет, или даже ее может не быть вообще, но багеты — это святое. Их вам подадут даже в самом отдаленном уголке Мадагаскара. Под новый год их булочникам тоже приходится работать больше, чем всегда. Новогодний ужин многих мальгашей и будет состоять в основном из батона свежего хлеба.
Мальгаши, безусловно, рады своему бесснежному Новому году, но менять свои привычки из-за него вовсе не собираются. Под вечер, когда дневная суета спадает, они отправляются в парки играть в свою любимую игру. И никакой праздник этому не помеха. На многих лавках в Антананриву можно встретить необычные знаки. Никакого отношения к ритуальной магии и настенной уличной живописи они не имеют. Это всего лишь поле для популярнейшей местной игры, которая называется фунуруна. Игра это довольно старая. Чем-то напоминает шашки. Но для мальгашей она гораздо больше чем просто игра. Фунуруна — мадагаскарский тест на интеллект. Не каждый отец отдаст свою дочь замуж за молодого человека, не поиграв с ним в фунуруну и не выяснив таким образом, что он собой представляет.
Любопытный все-таки на Мадагаскаре Новый год. Кто-то празднует с большим рвением, кто-то работает не разгибаясь, кто-то играет в фунуруну, а кто-то наслаждается аттракционом, который устраивает уличный жонглер факелами. Но для всех мальгашей без исключения Новый год — это начало нового времени, в котором все должно быть намного лучше, чем было!

Женское утро в семье кочевников начинается рано. Нужно успеть подоить коров, снять со вчерашнего молока пенки, сделать кефир, заварить зеленый чай с молоком. А мужчины? Они пока еще спят… Летом их домашний скот дает столько молока, что почти весь рацион состоит из молочных продуктов. В первую очередь это айрэг — кобылье молоко. Если в юрту приходит гость, ему обязательно нальют полную чашу. Сыр, творог, кефир. В летние месяцы ничего другого здесь и не едят… Два ведра коровьего молока в чан и на медленный огонь — так начинают здесь готовить кефир. Молоко надо обязательно вскипятить перед сквашиванием. А молочные пенки с жирного, свежего молока кочевники считают особым лакомством. В знак уважения именно их по утру предлагают гостям. Чтобы получить пенки, парное молоко подогревают в котле и переливают, высоко поднимая половник, чтобы образовалась пена. Именно она и превратится к завтрашнему утру в плотный, жирный деликатес. Готовят пенки из свежего молока на огне — не очень сильном, и не очень слабом. Молоко нужно то и дело помешивать. Если поставить молоко на сутки в теплое место, на следующее утро на нем образуется толстая вкусная пена. У мужчин-скотоводов труд не легче. Но им можно встать попозже. Их женщины стараются не греметь посудой и берегут их последние, самые сладкие минуты утреннего сна. По утрам в монгольских семьях обязательно пьют чай. Впрочем, назвать этот напиток обычным чаем трудновато. Это зеленый чай с солью и молоком. Бабушка Нийгуу поднимает половник двадцать один раз, чтобы задобрить Богиню Домашнего очага, которую здесь особенно почитают. Уже много лет каждое утро Нийгуу варит монгольский чай. Утра без этого напитка она себе просто не может представить! Первым утренним чаем здесь принято окроплять небо и землю. Каждое утро женщины в Элсен Тасархай выходят из юрт с половниками чая, прося благословения у сил природы. Этой традиции — многие века. Уже в юрте утренний чай преподносят Будде и крутят походные молитвенные барабаны. После этого напиток можно предлагать всем членам семьи. И когда хозяйка подала мне дымящуюся кружку, мне показалось, что на свете нет ничего вкуснее горячего утреннего чая.
Разнообразие домашних молочных продуктов в рационе монгольских кочевников впечатляет. Кто бы мог подумать, что из молока в степи умудряются делать даже… водку!.. Самые обычные с виду коровы дают монгольским кочевникам не только молоко, но и спиртное. Крепкий напиток гонят на коровьем навозе из коровьего же молока…. Это очень большой кусок. Чтобы получить водку из молока, в высокий котел, стоящий на огне, вливают забродивший кефир. Считается, что как только он попадает в самогонный аппарат, сразу перестает быть обычным кефиром. Монголы называют его не иначе, как «напиток» — «унда». Из этого самого «напитка» по аналогии с русской бражкой и получают кочевничий самогон. В котел помещают привязанную за ручки кастрюлю, всю конструкцию крепко заматывают тканью, а сверху ставят таз с холодной водой. По мере того, как забродивший кефир разогревается на огне, из него испаряется спирт, конденсируется и в виде капель попадает в плавающую на поверхности кефира кастрюлю. Хорошая водка получается при сильном огне в печи и холодной воде в верхнем тазу. Беда только в том, что дров в монгольских степях не сыскать днем с огнем. На голых равнинах деревья не растут. Поэтому здесь уже давно пользуются альтернативным источником энергии — сухим навозом. Когда печка заполнена ветками вперемешку с сухим коровьим навозом, остается только ждать, насколько хорошо сработает самогонный аппарат. И вот он, долгожданный момент. Внутри кастрюли — тот самый крепкий напиток, выгнанный из молока.
Подоить скот, заварить чай, прогреть молоко, а по праздникам и нагнать традиционной водки: утро монгольских кочевников пролетает быстро. Кажется, что первый луч солнца забрезжил каких-то полчаса назад, и вот оно уже в зените. И даже если сегодня праздник, для которого их женщины и гонят молочный самогон своим мужчинам, впереди у них еще так много такой вечной домашней работы…

У этой сладкой истории есть своя предыстория. Жил-был в городе Гамбург парикмахер Флориан. Все свободное от стрижек, укладок и «химии» время он посвящал путешествиям. Оказавшись несколько лет назад на севере Польши, в Гданьске, Флориан влюбился в местную девушку по имени Аннет. В родной Гамбург влюблённый Флориан вернулся лишь затем, чтобы уволиться из парикмахерской, а затем он приехал к Анетт в Гданьск, и стал мечтать о собственном бизнесе, — кондитерской с оригинальными рецептами, продукцией и сладким кондитерским шоу. Подруга Флориана, Анетт, к моменту их судьбоносной встречи училась в Гданьске на бизнес-аналитика. К идее неугомонного Флориана открыть собственное дело она отнеслась серьёзно и конструктивно. С тех пор минуло полтора года. Теперь Флориан — известный в Польше кондитер и в его кондитерской пусто не бывает никогда. Флориан все такой же сладкоежка, как и в детстве.
Ежедневно, в полдень, в кондитерской Флориана и Анет не протолкнуться. В двенадцать ноль-ноль для посетителей устраивают «карамельное шоу». Его кульминация — аукцион по продаже готовой продукции. За леденцы Флориана дети готовы отдать всё. Впрочем, этого от них не требуют. Иногда достаточно прочитать какой-нибудь стишок.
Но не леденцами едиными жива «сладкая Польша»!
В польский город Торунь путешественников в буквальном смысле слова заманивают пряниками — они славятся на всю Польшу! В Торуне они на каждом шагу. Популярность их настолько велика, что в центре города недавно открыли пряничную аллею звезд — аналог голливудской. На пряниках, отлитых из бронзы, отчеканены имена известных торунян: актеров, писателей, композиторов. Глядя на всё это великолепие, честное слово, становится странно, что один из главных символов города сделан не из пряников.
Польская «пряничная Мекка» — родина Николая Коперника. Именем выдающегося астронома, самого знаменитого торунянина в городе называют буквально все. Самые лучшие пряники разумеется — «Коперник». Старая польская поговорка гласит: «гданьская водка, торуньский пряник, краковская девушка, варшавские туфли — это лучшее, что есть в Польше». Золотые слова! Когда-то торуньские пряники пекли на все случаи жизни. Были пряники для религиозных праздников, для дней рождения, для свадеб, для раздачи нищим, для панихид. Местным пряникам даже приписывали лечебные свойства.
Для того, чтобы испечь торуньский пряник требуется два вида муки — пшеничная и ржаная. Еще требуется множество приправ: имбирь, перец, корица, мускатный орех, гвоздика и теплый мед. Приправы тщательно перемалываются. Добавляются в мед, после туда же добавляется мука. Все это тщательно перемешивается, и получившееся тесто оставляют в темном прохладном месте на двенадцать недель. Так что изготовление торуньского пряника — это дело очень долгое. По прошествии трёх месяцев пряники можно, наконец-то, отправлять в печь. По сравнению с предыдущим этапом, пекутся пряники недолго. Как говорят сами торуняне, — стоит пятьдесят раз повторить молитву «Богородица дева, радуйся», и пряники — готовы. Торуньские пряники, так же, как и леденцы из Гданьска — неотъемлемые атрибуты по-настоящему сладкой жизни, которой поляки живут веками. И свой жизненный уклад они, похоже, менять не собираются!

Теперь такие древние укрепления принято называть горными фортами. Сооружали их обычно на высоких холмах или утесах на побережье. Именно на высоком скалистом полуострове и был построен Дюн Биг. Так называется это небольшое укрепление с трех сторон окруженное водой и неприступными скалами, а с четвертой — тремя рядами толстых стен. Для людей железного века — это была вершина фортификационного искусства. До этого они возводили лишь каменные шалаши — «ульи». Больше всего таких «ульев» сохранилось на ирландском полуострове Дингл. Если крепость Дюн Биг сравнивать с ними, то понимаешь, что форты несомненный прогресс. Для своего времени просто выдающаяся цитадель!
Прошли века, в Ирландии наступила эра христианства, и началось строительство монастырей. Именно в тот период в Ирландии высадились свирепые викинги. Под знаком ожесточенной борьбы с ними прошло несколько веков — IX и X. В это время в Ирландии появляются знаменитые классические Круглые Башни! В башне на острове Дэвениш на озере Лох Эрн в случае необходимости могло укрыться до ста человек. Характерная деталь таких башен — высоко расположенные двери. Когда люди скрывались внутри, то лестница уничтожалась, и викингам было очень непросто добраться до тех, кто спасался от них в башне. Иногда помощь к осажденным приходила, иногда нет. В таком случае, оставалось надеяться на Богородицу, монастырь имени которой находился почти что у основания этой башни.
После викингов за Ирландию принялись англичане. Которые оказались ничуть не менее свирепыми, чем необузданные скандинавы. Историки называют это Вторым нашествием. На память о той эпохе осталось много настоящих средневековых замков. Таких, как замок в городе Гелуэй или замок Бонратти. Сегодня в большинстве замков находятся музеи. В других до сих пор живут потомки благородных семей. А в некоторых для туристов устраиваются увлекательные представления в средневековом духе. Музыка и танцы тех времен страшно популярны среди путешествующих по Ирландии европейских и американских пенсионеров.
Когда развитие артиллерии сделало своё дело, замки перестали быть надёжной защитой. Но совсем отказаться от них ирландцы не смогли. Состоятельные жители этих мест начали строить клоны старинных крепостей..
Замки, подобные средневековым крепостям, с XVII по XIX века вырастали по всей Ирландии как грибы после дождя. Классический викторианский замок принадлежал человеку по имени Митчелл Генри. Он был популярным доктором в Лондоне. Сэр Генри тратил много средств на благоустройство этих мест. И он построил этот превосходный замок. Сегодня замок обеспечивает работой не только Фенулу Мирке, которая работает здесь гидом, но и многих других. В посетителях недостатка нет. Каждому интересно узнать, как жилось здесь семейству сэра Генри. Доктор, бывший по совместительству депутатом парламента, прослыл среди местной аристократии редким оригиналом и чудаком.
Сэр Митчелл Генри был большой выдумщик и сторонник технического прогресса. В своем саду он построил сеть теплиц, которая отапливалась трубами с горячей водой. Длина их достигала четырех километров. Зато даже в самую холодную зиму он имел на своем столе бананы, ананасы, дыни, арбузы и другие тропические фрукты.
Тратить на создание рая земного столько денег, сколько тратил благородный эскулап, ни музей, ни бенедиктинское аббатство, которое в 1920 году купило замок Клеймор у наследников сэра Генри, не может. Так что ананасы для послушниц теперь привозят из теплых краев. А вот сам викторианский сад поддерживается сестрами в превосходном состоянии. Непременным элементом таких садов были огороды, где выращивали овощи и фрукты для кухни. Но главное было в другом.
Интересно, что по своим размерам замки позднего времени часто не уступали, а иногда даже и превосходили средневековые оригиналы. Строились они с огромным размахом и, по-прежнему, в самых живописных местах — на горах и озерах. Замок Гленвег поражает воображение. Кажется, что он выдержал не одно сражение и осаду. Трудно представить, что такие грандиозные сооружения создавались уже для развлечений и забав их владельцев.
Хозяин замка Гленвег любил охотиться в окрестных лесах, для чего и соорудил все это великолепие. Сейчас здесь находится лучший в Ирландии сад, поражающий буйством красок и цветов.
Путешествовать по ирландским укреплениям — всё равно, что сесть в машину времени. И увидеть ход истории и смену времён. От маленьких каменных домиков, которые с трудом могли защитить несколько человек до величественных гигантов и забавных охотничьих домиков, которые избранные романтики строили больше по привычке, с чувством глубокой ностальгии по тем временам, когда к бойницам крепости нельзя было подойти, не рискуя получить в лоб стрелу от вражеского арбалетчика…