Королевское очарование сибирского аметиста: ожерелье Де Брей

Этот шедевр ювелирного искусства XIX века

Андрей Семёнов
Италия. Когда священник так элегантен, а девушка потрясающе красива, ветер игривый поднял юбку до искушения, и замер кадр в секунде вечности...

Неповторимый, блестящий кадр, как фильмы Антониони и Феллини!

Читать далее

«В тихий час», 1964 год.

Валерий Семёнов (1928-2001)

В 1897 Феликса арестуют. После избиения в полиции березовыми палками, Дзержинский будет молчать и товарищей не предаст. Во время побоев у Феликса откроется горловое кровотечение.
Из доклада поручика Глазова:
"Все попытки склонить арестованного к чистосердечному покаянию оказались безуспешными. Проводить с ним дальнейшую работу нецелесообразно".

1. Дзержиский в 1898 году

Охотники на жёрдочках

На южном побережье Шри-Ланки, там, где Индийский океан с грохотом разбивается о прибрежные рифы, можно увидеть странную, почти гипнотическую картину. Мужчины с обнажёнными торсами сидят на узких деревянных перекладинах, привязанных к вертикальным шестам, которые намертво вбиты прямо в морское дно в нескольких десятках метров от берега. На фоне пенистых волн и темнеющего тропического неба эти фигуры кажутся застывшими изваяниями, какими-то полузабытыми морскими птицами, высматривающими свою добычу. Это не туристическое шоу и не древний ритуал, возникший на заре человечества, а вполне практичный, хотя и невероятно тяжёлый способ прокормить семью, который местные жители называют «ритипанна».

Самое удивительное в этой традиции — её относительная молодость. Вопреки первому впечатлению, рыбалка на ходулях не уходит корнями в глубокую древность, а появилась сравнительно недавно, в 1940-х годах. После окончания Второй мировой войны на острове возникли серьёзные проблемы с продовольствием, а привычные места на рифах оказались переполнены. Тогда несколько находчивых ланкийцев догадались использовать обломки старых железных труб и деревянных свай, оставшихся в воде после военных нужд, чтобы забираться дальше в прибой, туда, куда не доходила обычная удочка, но где всё ещё не могли пройти лодки.

Техника этой рыбалки требует от человека феноменального баланса, предельной концентрации и выносливости. Рыбак часами сидит на высоте около 2 метров над водой, удерживаясь на перекладине одной лишь силой собственных бёдер и ступней, пока океанские волны бьют в основание шеста, пытаясь сбросить его в бурлящую пену. Одной рукой он держится за вертикальную опору, а в другой сжимает лёгкое удилище, сделанное из расщеплённого бамбука, на конце которого болтается крючок без какой-либо наживки. Смысл заключается в том, чтобы быстрыми, едва заметными движениями подергивать леску, имитируя движение мелких рачков, что привлекает стаи мелкой пятнистой сельди и макрели. Всю пойманную рыбу ланкиец складывает в хлопчатобумажный мешок, обвязанный вокруг пояса или прикреплённый к тому же шесту, причём весь улов порой весит не более 1–2 килограммов за долгие 4 часа изнурительного труда.

Сегодня этот уникальный промысел постепенно угасает, превращаясь в живой памятник человеческой изобретательности и упорству. Разрушительное цунами 2004 года сильно изменило береговую линию острова и уничтожило многие прибрежные рифы, из-за чего рыба близко к берегу стала заходить гораздо реже. Молодые ланкийцы всё чаще уезжают в крупные города или выбирают более лёгкий заработок в сфере обслуживания, поэтому на шестах теперь всё чаще сидят пожилые мужчины, для которых этот тяжёлый труд остаётся последней связью с уходящим

На Международной космической станции царит абсолютная тишина во время сна. Шесть-семь человек спят в тесных отсеках, но никто из них не храпит. Причина не в том, что космонавты обладают какими-то особыми качествами, а в простой физике: в условиях невесомости храпеть попросту невозможно.

На Земле храп возникает так: когда человек ложится, сила тяжести тянет язык и мягкие ткани глотки назад, частично перекрывая дыхательные пути. Воздух проходит с трудом, заставляя ткани вибрировать — так рождается звук. В невесомости гравитация отсутствует, поэтому язык не западает, мягкое нёбо не провисает, и дыхательные пути остаются полностью открытыми. Воздух движется свободно и бесшумно.

Читать далее

Перед вами эскиз великого русского мастера Владимира Маковского "Освящение публичного дома" 1900 год.

На первый взгляд кажется, что это чья-то злая сатира или фантазия. Но нет - художник задокументировал абсолютно легальную и будничную процедуру того времени.

В глубине комнаты, перед сияющей иконой, православный батюшка в золотой ризе кадит ладаном и освящает помещение. Вокруг священника толпятся работницы заведения в полуобнаженных вечерних платьях. Для них это привычное событие.На переднем плане справа - неубранный стол с пустыми бутылками из-под алкоголя, напоминающий о том, чем здесь занимались еще несколько часов назад.Обратите внимание на молодую девушку в белом платье у занавески. Она стыдливо отвернулась от происходящего и поправляет бретельку. В ее образе - вся трагедия, стыд и внутреннее противоречие этой ситуации.

Как такое вообще было возможно?
В царской России с 1843 года проституция была официально легализована. Бордели работали по государственным лицензиям, платили налоги и жестко контролировались полицией и врачами.Хозяйки таких заведений (содержательницы) считали себя честными предпринимательницами. Они были глубоко верующими (или суеверными) женщинами, поэтому на законных основаниях приглашали духовенство отслужить молебен на "успех в делах" или освятить новые комнаты.

Владимир Маковский славился своими остросоциальными сюжетами, но даже для него эта тема оказалась слишком смелой. Написать полноценную монументальную картину он так и не решился - цензура империи никогда бы не пропустила подобное в залы музеев.

Сегодня этот уникальный эскиз, обнажающий двойную мораль дореволюционного общества, хранится в Государственном музее истории религии в Санкт-Петербурге.