Жизнь это просто миг.... Я так устал бояться жить... Ты не умеешь ждать я не смог забыть...

Он сидел на прибрежном камне
Он творил этот мир руками
И курил придорожный воздух,
Коротая за веком век

В волосах зазвенели птицы
Юный месяц пришел проститься
С тем, кто выдумал все на свете
С тем, кто выдумал этот Свет.

Смерть шепнула ему на ухо:
«Пусть земля тебе будет пухом,
Дьявол пусть тебе станет другом
Молчаливым, но верным псом»

Бог услышал ее молитву.
Бог запомнил ее молитву
И ушел, улыбаясь в небо,
Прикрывая рукой лицо.

Знаешь… Однажды утром, когда небо только-только начнет светать, и все вокруг будет ужасно свежо и густой словно смола воздух будет пропитан уходящим запахом ночи, я просто возникну на пороге твоей квартиры с небольшим рюкзаком за плечом … и небрежно откинув со лба прядь волос попрошу у тебя кофе. И наверное плевать что ты не слышал обо мне эти пять лет и плевать что ты только недавно пришел с очередной вечеринки. Ты небрежно натянешь свои джинсы от Diesel и растрепав рукой свои светлые волосы со смешком спросишь как там мое небо над Берлином. И тогда я пойму что наверное, это и есть счастье… сидеть вот так, на до-боли знакомой кухне в пять утра, отпивая из твоей любимой кружки крепкий кофе, и молча смотреть тебе в глаза зная что ты без слов все поймешь… А завтра снова будет мой самолет, и утреннее небо прячущееся за облаками в окнах иллюминатора… и ты снова будешь рыдать ночами на взрыв, разрывая в клочья подушку... И пусть говорят, что мужчины не плачут. Просто нельзя удержать ладонями ветер... (я)

Под стынущий кофе прикольно ржавеет клен.
Симптомы осенней болезни укутав в шарф,
В шестнадцатый раз вспоминаю, что я влюблен
В медовую рыжесть, в которой живет душа.

Бездомной собакой бросаюсь к ее ногам,
Чтоб выпросить ласку и, может, чего пожрать.
А птицы, пакуя манатки летят в юга,
В свой птичий полет, где в прогнозе живет жара.

Мне б с ними махнуть, но, увы, сопли, кашель, лень,
Боязнь высоты, миллионы других причин.
Придумаю их, если завтра придешь ко мне,
И буду болеть, если будешь меня лечить.

Под стынущий кофе ты будешь меня спасать
И трогать мой влажно-собачий сопливый нос,
Менять холодилки на лоб и давать лизать
Кислющий лимон с пожеланием сладких снов.

Укутав меня в одеяло, ты будешь ждать,
Чтоб я поостыл, чтоб я стал 36.6
И это почти как любовь, как напиться дать
Студеной водицы иссохшей моей душе.

Занавес упал, и гул затих,
Белый клоун с рыжим у буфета
В сотый раз поделят на двоих
Паузу длиною в сигарету.
На арене я давным-давно,
Только голос всё дрожит невольно,
Гвоздь программы – это так смешно,
Только почему-то очень больно.

Ты - кумир сегодняшнего дня,
Под аплодисменты путь твой долог.
Сердце превратилось у тебя
В мягкую подушку для иголок.


Каждый шут - немножечко король,
Мы легко жонглируем судьбой,
То ли ты ещё играешь роль,
То ли роль уже играет мною.

Мы продолжаем шоу, мы продолжаем шоу.
Ты рыжий и белый - закон один для всех.

Чем громче плачет клоун, чем громче плачет клоун,
Чем громче плачет клоун, тем громче будет смех.
Чем громче плачет клоун, чем больше плачет клоун,
Чем больше плачет клоун, тем громче будет смех.

Вновь побеждено сегодня зло,
И хохочут взрослые и дети.
Смех - искусство или ремесло?
Нам никто на свете не ответит.

Мы продолжаем шоу, мы продолжаем шоу.
Ты рыжий и белый - закон один для всех.

Чем громче плачет клоун, чем громче плачет клоун,
Чем громче плачет клоун, тем громче будет смех.
Чем громче плачет клоун, чем больше плачет клоун,
Чем больше плачет клоун, тем громче будет смех.

Он начал читать когда солнце пылилось в зените.
За пару страниц до конца он оставил закладку.
Из сердца тянулись какие-то красные нити.
Сегодня срезать их казалось особенно сладким.

Сегодня в душе ему было особенно душно
Святой от природы, он чувствовал – как это тошно
Царапать на пальцах узоры рябиновой тушью
И снова высовывать белые руки под дождь, но..

«Нам все его шалости выйдут когда-нибудь боком
Все наши забытые игры и новые ники» -
Так молвила странная девочка с комплексом бога
Какому-то мальчику из недочитанной книги.

32 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Маленькое кафе в самой отдаленной части Германии пропитанное насквозь запахом кофе и пряностями глинтвейна. С огромными витражными окнами и отблесками света на деревянном полу. С едва слышимом треске большого камина гордости маленького кафетерия и ощущением тепла от медленно тающей свечи на столе. Я Снова пью свой любимый лате кончиком языка слизывая пену с уголков губ и едва касаясь карандашом страницы небольшого кожаного дневника в твердой обложке вывожу тонкий профиль в надежде что никто никогда не узнает о моей маленькой слабости. По памяти вывожу линию губ и разрез глаз чуть вздернутый носик и пушистые волосы. Отблески свечи отбрасывают причудливые тени заставляя твой портрет оживать. С последним глотком кофе захлопываю кожаную обложку и вставляя карандаш в корешок небрежно набрасывая на плечи черный плащ. Небольшие чаевые для официанта и последний взгляд в распахнутое настежь окно. Дождь уже закончился и мостовая блестит в утренних лучах встречая кареты с лошадьми и свадебные пары которые громко смеются и бросают крошки пролетающим голубям. Я быстро скользну вдоль улицы стараясь не попасть свадьбе на глаза и скрыться в тени небольшой улицы, которая укроет меня от посторонних глаз. Ты звонко смеешься раскинув в стороны руки и быстро кружишься в его руках под звон свадебных колокольчиков белой повозки с лошадями. Наверное, ты счастлива. Я вижу в его глазах безумную любовь к тебе и желание положить к твоим ногам город. Я незаметно наблюдаю за вами из небольшой ниши докуривая вторую сигарету. Когда окурок наконец упадет на камни мокрой мостовой а ветер разнесет по городу пепел я медленно скользну к белой повозке и оставив на бархатном сиденье свой свадебный подарок растворюсь в глубине улицы. Я знаю что ты найдешь его и точно знаю что будешь носить. Небольшую маленькую хрустальную лилию переливающееся в утренних лучах. Ты будешь знать что я помню... Когда гости уже разъедутся возможно даже спустя несколько дней веселых празднеств. Когда твой новоявленный муж будет со смехом выкидывать обертки от подарков ты незаметно развернешь небольшой рисунок в который был завернут футляр с лилией. На бежевом листке вырванном ил дневника с каплей воска в углу страницы будет твой профиль. Набросанный в маленьком кафе недалеко от места проведения твоей свадьбы. Черно белый рисунок из четких линий с резной подписью в уголке страницы Dante.., (я)

Вечное расстояние, отчитывающееся лентами дорог и часами полетов.
Набросками в аэропортах, и записями в автобусах.
Любимыми группами в наушниках, и морем подсолнухов в окнах машины.
Запахом костров в открытые окна, и весенней свежестью пробирающейся в самую душу.
И снова будет лето, и наверное снова я буду не свободен, и скорее всего снова не с тобой. Но жизнь вдали от тебя намного интересней, потому что я знаю, что однажды мы встретимся. И где то на грани между разговорами о твоем любимом Париже, и рассказами о шумных балах организованными твоей верной женой, ты все равно будешь усмехаться не веря что я смог жить без тебя.Наверное именно тогда, между второй бутылкой красного вина и твоей очередной улыбкой, я задумчиво затушу сигарету о зажигалку и выпустив в воздух последний глоток сизого дыма с улыбкой скажу:
-Я так рад что ты наконец приехал, я действительно счастлив что моим шафером сможет быть человек который знает меня лучше чем я сам.
И только тогда, наверное впервые за все годы нашего знакомства я увижу в твоих серых глазах понимание причудливо смешивающееся с искорками боли и остатками твоей маски на благородном лице я увижу что ты знаешь. знаешь что я закрыл эту проржавевшую дверь без тебя. (я)

Кот уминает остатки холодной пиццы.
В маленькой клетке тихо скребется мышь.
Взгляд от экрана:
- Ну, вот… и тебе не спится?
- Как я могу уснуть, если ты не спишь?

Солнцем искусственным тускло чарует лампа.
- Сколько там на часах?
– Без чего-то три.
Сладко зевая, сползаешь с дивана на пол:
- Кофе давно хочу, только лень варить.

Месяц глазеет на сонные наши лица.
Я выхожу, ногой прикрывая дверь.
«…ложечку сахара, чуда, чуть-чуть корицы»
Слышу вдогонку:
- Сахара можно две.

Кофе готов. Босиком возвращаюсь в спальню.
В спальне тепло, открыто одно окно.
На подоконнике стройная в платье бальном
С книгой в руках сидит забияка-ночь.

В комнате пахнет осколками звезд и маем.
Ночь замирает и говорит мне: «Тщщщ»
Ставлю на тумбочку кофе и понимаю:
Кофе готов, а ты уже сладко спишь.

Впусти меня в свой дом котом
По старому поверью?

Мне грустно в городе пустом,
Мне холодно за дверью.
Зачем тогда переносить
Суровый вечер зимний?

Я обязуюсь приносить
Уют в большой корзине.
Я обязуюсь зажигать
Рождественские свечи,
Я обязуюсь укрывать
Пушистым пледом плечи,
Я обязуюсь целовать
Тебя, когда захочешь,
Я обязуюсь согревать твой трон
В преддверье ночи.

Мне грустно в городе пустом,
Мне холодно за дверью,
Так ты впусти меня к себе
Тебе ведь нужен я, я верю.

Бывают такие моменты, когда, сделав что-то, понимаешь, что вернуться обратно уже нельзя. Они называются «точка невозврата». Многое в жизни можно исправить – извиниться перед другом и начать жить, как будто ничего не было; извиниться перед любимым человеком и сделать так, чтобы об этой обиде никто не вспоминал, переписать контрольную, подклеить надколотую вазу, пришить оторванную пуговицу… Но иногда назад дороги нет. Ты шагаешь вперед, тем самым деля свою жизнь на «до» и «после», на прошедшее и будущее. Неизвестно, что нас ждет впереди. Загадывать на завтра – неблагодарное занятие. Но стоять на месте нельзя, надо непременно двигаться вперед. Чтобы глаголы будущего времени превращались в глаголы времени настоящего. И главное – не бояться своих поступков. Тех, что поделят твою жизнь на две неравные части – большого счастья и короткого несчастья. Потому что период счастья, какой бы продолжительности он ни был, всегда больше периода не-счастья.

Париж... Весеннее солнце пробивающиеся сквози большое витражное окно в потолке. Старые половицы измазанные каплями краски и брызгами растворителя... большая кровать с девственно белыми простынями посреди комнаты, и обнаженное тело едва прикрытое простыней. Он все еще спит... Ему так не хочется открывать глаза и снова вступать в новый день. Тонкие пальцы сжали белую простынь в последней надежде удержать ускользающий сон. В последний раз вдохнув аромат утренней прохлады он скинул простынь и выскользнул из теплого кокона. Весенние лучи скользнули по обнаженной коже маленького художника, который раскрыв руки кружился по комнате. Скоро снова будет день, снова горячий кофе, в небольших кафе на
маленьких улицах в самых глубинах Парижа, снова любимый ""снег"" на картинах. Он не продавал свои картины он ими жил... Жил каждым мгновением своей маленькой нарисованной сказки, в которой на "загадочных"" заснеженных улицах далеких стран он находил свое счастье...Счастья не одинокого человека. И уже поздно вечером весь изманный красками с покрасневшими глазами и едва двигающимяся пальцами он снова будет счатлив... Счастлив до потери пульса до срыва дыхания... счастлив... Что по окончанию этого трудного дня ему снова удалось создать свою сказку... На заснеженных улицах далеких стран в неведомых городах маленький мальчик будет снова бродить по улицам держась с кем то за руку и снова засыпать с чьимто именем на губах... (я)

Лондон... Старый дом, утопающий в утреннем тумане, скрип половиц старой лестницы в тишине раздается довольно отчетливо для ночного времени. Я сижу на подоконнике спиной в комнату и, свесив ноги вниз, смотрю на звезды. Ты же знаешь, когда ты родился, твоя мама назвала тебя в честь звезды. Ты, как тот мальчик упавший с звезд, но увы, наверное, я не твоя роза. Ты не будешь искать меня среди звезд и помнить только обо мне. У тебя будет куча цветов и куча мгновений с ними, но я счастлив что на склоне своей жизни ты вдруг вспомнишь обо мне. Впомнишь, не наши ночи со смятыми простынями и порваными подушками, не наши скандалы и двери закрывающиеся за моей спиной. На самом конце своей жизни ты вдруг вспомнишь случайно: сколько ложек сахара я кладу в свой морской чай и я буду знать, что ты вспомнил... На растоянии в тысячу километров я буду знать сидя на подоконнике спиной в комнату, что ты помнишь... и снова будет осень, и я как всегда буду в клечатом шарфе, храняшем запах кофе... и я снова принесу белую розу на маленькую могилу в центре кладбища. мои губы тронит улыбка.... я знаю... ты вспонил.. (я)

Слегка желтоватый свет утренних лучей отражается в витринах, скользя по кромке слегка прохладной воды. Весь город в ярких ленточках и карнавальных масках. Босые ноги в прохладной воде... томик Функе рядом с остывающим стаканчиком кофе. Бледный пар поднимается в небо, и хочется, чтобы книги тоже оживали. Вот, кажется, сейчас пробежит Мегги со своей любимой книгой, и строчки снова оживут. Как тогда, помнишь, в моем любимом мокром городе, в котором вечно слишком влажно для тебя. Помнишь пустые бальные залы с большими окнами и вылепнеными ангелами, когда мой мир вновь оживал под звуки твоей скрипки... А потом мы снова разъжались по разным городам. У тебя опять твое вечное море с запахом соли и сигаретных пачек, которые ты любишь курить на каменном пирсе недалеко от маяка, видишь, я еще помню... У меня снова раскаленный асфальт, вечный вид облаков в иллюминатор и наше старое фото на столике в гостинице. И снова бег времени, как оказалось, у него нет ног, но есть крылья, и мы все равно не успеем улететь за ним. Время... Странная штука... Его всегда мало... Я снова буду закладывать книгу сигаретами и ждать снов... где будут оживать мои миры под звуки твоей скрипки.. (я)

Это не кровь, это слуги разлили вино.
Вам не уютно? Садитесь удобнее в кресло.
Вы так дрожите… Хотите, закрою окно?
Кто вы, мой мальчик? Поверьте, мне так интересно.

Юный скрипач? Романтично для этих времен.
Может, сыграете? Мне любопытно, извольте
Как мое имя? Прошу вас, не надо имен!
Просто играйте, а я полюбуюсь, позвольте?

Терпко на вкус и приятно на запах вино.
Кровь на бесцветных губах – это просто прелестно
Ночь превосходна… хотите открою окно?
В миг возрожденья вы смотритесь так интересно…