Из современного русского алфавита исчезла буква «ижица», которая писалась наподобие нынешней латинской «V». По «Б&Е» это была 35я буква руского алфавита, которая восходила к старославянской
«V», а та в свою очередь происходила из греческого «ипсилона» (о), прообразом которого является финикийское «вау». Употребляется в церковно-славянской графике преимущественно в словах греческого происхождения, причем звуковое ее значение различно соответственно значению ее греческого источника — о. Это различное произношение греч. о отразилось и на древнем употреблении слав. «V», чередующейся в известных написаниях с «в» (еуаггелие и евангелие в Супрасльской ркп. — Паул и Павел) с «и» (муро и миро в Зографск. еванг.), с «у» (тумпан = тимпан и тумь-пан в Остром, еванг.), с «ю» (vr в Святослав, сборнике 1073 г. вм. юг) и т. д. Наиболее частое звуковое значение «V», однако, было «= и», откуда и старинное ее название «ижица» (от имени буквы И — иже). Мало-помалу употребление «у» свелось лишь к очень немногим церковным словам греческого происхождения, вроде «муро» (чаще миро), «сунод» (синод), «уссоп» (иссоп) и т. д. Масса светских и отчасти церковных терминов греческого происхождения, вроде «тип, лира, гимн, гимназия, мистика, миф, кимвал, синедрион, символ, синтез, синагога» и т. д., давно уже писались у нас с «и». Практика вывела из употребления и такие написания, как «сунод» и т. п. Очень часто греческое о передается в славянской графике не только посредством «И»., но и с помощью «ю», которое означает собой гласный «у» с предшествующим мягким согласным. Вследствие такого значения «ижица» нередко пишется и в славянских словах вместо «ю» (особенно в древнерусских памятниках). В русской графике «ижица» обозначает гласный «и» в очень немногих словах греческого происхождения. Фактически буква «V» может считаться уже совершенно устаревшей и вышедшей из употребления, хотя по традиции еще числится в составе русского алфавита. Числовое значение «у» в старославянской кириллической азбуке равнялось 400 (в глаголице соответствующий знак употреблялся лишь как буква)». Эта буква была в глаголице сороковой, а в кириллице — 43. То есть фонетика русского языка упрощалась, естественно, меняясь, хотя и не настолько, чтобы сменился фонетический колорит русского языка, и постепенно сокращалось число букв, которые были необходимы для записи фонетически упростившихся слов.
«Ижица» передавала мягкий звук «в», который по фонетике был близок к мягкому звуку «м»
Отсюда фонетическая близость чередования «We» (англ.) и «Мы»: когда-то они писались с одной буквы. Она даже писалась почти как нынешняя буква «М», да и нынешняя латинская W — это перевернутая русская М. Это — не случайное совпадение, а следствие общности исходного алфавита. С исчезновением этой буквы, из современного русского алфавита произношение упростилось и огрубилось, а слова, которые раньше начинались с этой буквы стали писаться с других, фонетически близких, но все же отличавшихся по звучанию букв. В результате появилась и Межа, и Вежа как различающиеся производные от одного и того же слова «мер/мар» (=река, море, озеро), так многие слова, происходящие от одного корня, стали восприниматься как неоднокоренные, неродственные слова. Так распадаются лексические гнезда, утрачиваются очевидные когда-то связи между словами, слова обособляются друг от друга и больше не воспринимаются как родственные.
