Именно поэтому рационалисты так бережно относятся к, на первый взгляд, парадоксальному утверждению: «убеждение стоит того, чтобы в него верить, лишь в том случае, когда тебя, в принципе, можно убедить в него не верить».
Сетчатка, чьё состояние не меняется в зависимости от того, какой в неё входит свет, - сетчатка слепого. Некоторые системы убеждений, довольно очевидно пытаясь защитить себя, утверждают, что ряд убеждений ценен лишь в том случае, когда ты веришь в них безоговорочно: что бы ты ни видел, о чём бы ты ни думал - верь! Мозг должен оставаться в том же состоянии независимо от того, какая информация входит в его недра. Отсюда выражение «слепая вера». Если то, во что ты веришь, не зависит от того, что ты видишь, - ты слеп точно так же, как и человек с пустыми глазницами.
Cihan Baran ответил:
Я не могу представить себе ситуацию, в которой 2+2=4 было бы ложно. Возможно, это означает, что я убеждён в «2+2=4» безоговорочно.
Я тоже не могу представить ситуацию, из которой вытекала бы ложность «2+2=4» (конечно, есть различные переобозначения, но это не «ситуации» и речь тогда идёт уже не о 2,4, = или +). Но это не делает моё убеждение безоговорочным. Я легко представляю ситуацию, которая убедила бы меня в том, что 2+2 = 3.
Скажем, я просыпаюсь ранним утром, вытаскиваю из ушей два кусочка ваты, кладу их на прикроватный столик рядом с двумя другими кусочками ваты - и замечаю, что теперь кусочков ваты три, и при этом никаких кусков ваты не появлялось и не исчезало, несмотря на то, что согласно моей памяти, 2+2 должно было равняться 4.
Уинстон пишет, что «Свобода — это возможность сказать, что дважды два — три». Всё это убедительно говорит о том, что весь остальной мир тоже считает, что 2+2=3, соглашаясь с моим мысленными вычислениями и не соглашаясь с моей памятью.
Как я мог так заблуждаться? Что могло настолько сбить меня с толку? В голову приходят несколько объяснений. Во-первых, какая-нибудь нейрологическая неполадка (наверное, я слишком сильно чихнул) увеличил все суммы в моей памяти на единицу. Во-вторых, гипноз. В-третьих, глюк или намеренное изменение компьютерной симуляции, в которой я нахожусь. В любом случае, скорее что-то неладно с моей памятью, чем 2+2 когда-то действительно равнялось 4. И, конечно же, ни одно из этих трёх правдоподобных объяснений не избавит меня от ощущения очень, очень сильного замешательства.
Другими словами, свидетельства, убедившие меня в том, что 2+2=3, относятся к тому же классу свидетельств, что сегодня убеждают меня в том, что 2+2=4: перекрёстный огонь физических наблюдений, мысленных представлений и социального согласия.
Когда-то я понятия не имел, что 2+2=4. Это убеждение возникло не из-за какого-то случайного процесса - тогда мозгу было бы безразлично что именно запомнить, «2+2=4» или «2+2=7». Ответ, хранящийся в моём мозге, поразительно похож на результат размещения двух кусочков ваты рядом с двумя другими кусочками ваты - и это заставляет задуматься, какая именно сцепленность породила это странное соответствие между разумом и реальностью.
Ведь для убеждения-о-фактах существует лишь два варианта: либо он попал в мозг благодаря процессу сцепления разума с реальностью, либо нет. Если нет, то убеждение может быть верным лишь благодаря стечению обстоятельств. Если в убеждение есть хотя бы намёк на внутреннюю сложность (то есть, его симуляция требует компьютерную программу больше 10 битов длиной), то пространство вариантов становится столь большим, что возможность совпадения исчезает.
Безоговорочные факты — не то же самое, что и безоговорочные убеждения. Если сильные свидетельства убеждают меня в том, что факт безоговорочен, то это не означает, что я всегда верил в этот факт, без нужды в сильных свидетельствах.
Я убеждён, что 2+2=4, но я легко могу придумать ситуацию, которая убедила бы меня в том, что 2+2=3. А именно: ситуация из того же класса, что и ситуация, сегодня убеждающая меня в том, что 2+2=4. Потому я не боюсь, что я пал жертвой слепой веры.
На основе мыслей Юдковского
