...И второй цветок был тюльпан, сидящий прямо на своем стебельке и совершенно одинокий, но это не был тюльпан какого-нибудь царского цветника, но старинный тюльпан, выросший из крови дракона, тюльпан того вида, который цвел в Иране, и окраска которого говорила кубку старого вина: "Я опьяняю, не касаясь губ!" - и пылающему очагу: "Я горю, но не сгораю!" ("Тысяча и одна ночь")

 

Первые письменные упоминания о тюльпане относят к XI-XII векам. Страной, где тюльпаны ввели в культуру, скорее всего, была Персия. Теперь трудно установить, какие виды явились предками первых растений, но возможно, это были дикорастущие тюльпаны Геснера (Tulipa gesneriana) и Шренка (Tulipa schrenkii), распостранённые в Малой и Средней Азии.

В древних литературных персидских произведениях цветок был назван "дюльбаш" - тюрбан, так называли на Востоке головной убор, напоминающий по форме цветок. Легенда о происхождении тюльпана рассказывает нам, что принц Персии Фархад безумно любил очаровательную девушку Ширин. Но у него было много завистливых соперников, которые пустили слух, будто его любимую убили. Сойдя с ума от горя, Фархад помчался на своем коне в пропасть и разбился. На том месте, где кровь Фархада пролилась на землю, выросли красивые красные цветы. С этого времени символом страстной любви стали тюльпаны. Персидский поэт Хафиз писал о тюльпане: “С его девственной прелестью не может сравниться даже сама роза”. В одной старинной рукописи сказано: “Этот цветок не имеет запаха, как красивый павлин - песен. Зато тюльпан прославился красочными лепестками, а важный павлин - необычным опереньем”.

 

Из Персии тюльпаны попали в Турцию, где их называли "лале". Имя Лале до сих пор является самым популярным женским именем в странах Востока. К XVI веку было известно уже около 300 сортов тюльпанов.

Тюльпаны в Турции:

Перекочевав в Турцию, тюльпан стал символом сначала византийского, а впоследствии и османского двора. Уже в 15 веке насчитывали более 1100 видов тюльпанов. Цветок стал своеобразным брендом султана Османской империи. Изображение тюльпана встречается на керамических изделиях, драгоценности, картинках, которые вывозят на экспорт в лучшие дома европейской элиты. Почему же собственно тюльпан, а не любой другой цветок стал символом султана? Оказывается, тюльпан имел свое символическое значение: до 1923 года официальным языком в Турции была «османская» смесь персидского и арабского, и, соответственно, алфавит состоял из арабских букв. Если прочитать слово «тюльпан» на арабском наоборот - получим слово «Хилял», что означает «полумесяц» - основной символ Османской империи в Турции, который изображен и на гербе и на флаге. А вот и еще одно объяснение: тюльпан считался цветком Бога, потому что написанное арабскими буквами название тюльпана (по-турецки он произносится ""lale") содержало те же буквы, что и "Allah".

Ковры из живых цветов- тюльпанов украшали султанские сады. Во времена ночных пиршеств под открытым небом по велению владык на обширные клумбы выпускали черепах с прикрепленными к панцирю зажженными свечами. Блуждающие огоньки среди красивых цветов были великолепны.

 

Первая мания разведения тюльпанов имела место в 1500-ых годах в Турции, которая в то время была Османской империей и управлялась султаном Сулейманом Первым (1494-1566). Тюльпаны по количеству заняли первое место среди выращиваемых цветов и высоко ценились султаном и его окружением. В течение турецкого господства Ахмеда III (1703-30), тюльпан являлся символом богатства и престижа, а позже это время было названо «Временем Тюльпанов».

В Турции в то время были очень строгие законы относительно посадок и продажи тюльпанов. Например, в течение господства султана Ахмеда III было запрещено покупать или продавать тюльпаны вне столицы Османской Империи. Это являлось преступлением, наказанием за которое было изгнание. Именно поэтому в документах того периода часто говорилось о том, что цветок ценился выше, чем человеческая жизнь.

Этот период называют Оттоманским Ренессансом. Тюльпану посвящаются стихи и песни, его изображение часто присутствует на предметах интерьера. В это время тюльпан становится символом Стамбула. В наши дни, начиная с 2006 года, в Стамбуле в апреле месяце проводится международный фестиваль тюльпанов.

А  первый фестиваль тюльпанов прошел именно в Османской Империи в начале 1700-ых годов. Он проводился ночью во время полнолуния. Сотни изящных ваз были заполнены самыми великолепными тюльпанами, кроме того использовались фонари, чтобы чудесный свет падал на цветы, а птичьи вольеры были заполнены канарейками и соловьями, поющими для гостей фестиваля. Все гости были обязаны носить одежду тех цветов, которые гармонировали бы с цветами тюльпанов. 

Информация с сайта http://stanbul.ru/content/blogcategory/447/410/ о моде на тюльпаны в Турции:

Правление великого визиря Ахмеда III Ибрагим-паши Невшехирли получило в стране название «лале деври» - «эпоха тюльпанов» из-за чрезвычайно развившейся в это время моды на тюльпаны - настоящей тюльпаномании.

В 1720 г. французский посол в Стамбуле маркиз де Боннак добился посылки первого турецкого посольства в Париж. Среди достопримечательностей, которые привлекли внимание чрезвычайного посла Челеби-заде Мехмед-эфенди и его сына Сейида Мехмед-эфенди, секретаря посла, и произвели на них глубокое впечатление, были дворцовые парки и сады, особенно тюльпановые. По возвращении в Стамбул они рассказали об этом великому визирю Ибрагим-паше, а тот в свою очередь султану Ахмеду III.

В результате в дворцовых кругах началось увлечение садоводством. Султан Ахмед III, Ибрагим-паша, османская знать и даже средние слои общества разбивали обширные цветники, состоящие только из тюльпанов. Вдоль Босфора и Золотого Рога были разбиты огромные сады тюльпанов. В Стамбуле культивировалось несколько сот сортов (более 800), и луковицы лучших из них стоили баснословно дорого (например, сорт Руммами - 400 курушей, иранский сорт Махбуб - до 1 тыс. курушей).

Для борьбы со спекуляцией тюльпанами правительство ввело ограничение на их цены, выпустив специальный ценник. Тюльпан стал любимым цветком в орнаменте, оттеснив на задний план традиционные турецкие мотивы, поэты посвящали ему стихи. Увлечение тюльпанами сказалось на декоративном искусстве, правда, оно уже имело место в Османской империи, например, в период правления Мехмеда IV (1648-1687). Тогда разведением тюльпанов интересовался сам султан (для него австрийский посол Шмидт фон Шварценхорн специально привёз голландские сорта) и многие сановники.

А вот цитата, посвященная развитию турецкой литературы этого периода (http://feb-web.ru/feb/ivl/vl5/vl5-4562.htm):

XVIII век, как и первая треть следующего столетия, — время нарастающего кризиса Османской империи — представляет собой в литературе Турции переходный период от Средневековья к Новому времени.

Новые веяния ярко проявились в творчестве Недима (ум. 1730), талантливого придворного поэта. Его жизнерадостные остроумные газели и касыды воспевали любовь, вино, красавиц и жизнь как радость и наслаждение, что вполне отвечало вкусам двора и духу «эпохи тюльпанов» — так обычно называют историки культуры первую треть XVIII в. в Турции. Характерным для этого времени мотивом в архитектурном декоре, орнаменте произведений прикладного искусства, рукописной миниатюре было стилизованное изображение тюльпана — своеобразного отражения в местной традиции стиля рококо, привнесенного европейскими художниками и архитекторами, работавшими в Турции по приглашению султана. Так выполнен, например, унван (традиционная заставка) в одной из рукописей. Его автор — известный художник Левни (ум. 1732) в иллюстрациях к «Сур-наме» поэта Вэхби в ряде рисунков пытался отойти от канонов восточной миниатюры, достигнуть портретного сходства изображаемых персонажей, придать живость их мимике и позам, достоверно изобразить быт эпохи. Увлечение «тюльпанами» коснулось многих поэтов, в том числе и Недима. Он часто писал о Стамбуле, его пригородах и садах, где цвели тюльпаны. В его стихах отражена и повседневная жизнь простых людей, их нравы, быт, приметы времени и места. Недим расширяет жанровые возможности поэзии, использует шаркы в любовной и пейзажной лирике. В шаркы язык несколько проще, порой приближается к столичному говору, включая и арго.

Об этой эпохе с сайта http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000062/st005.shtml :

Правление Ибрагим-паши получило в стране название "Лаледеври" - "Эпоха тюльпанов" из-за чрезвычайно развившейся в это время моды на тюльпаны - настоящей тюльпаномании. Султан Ибрагим-паша, османская знать и даже средние слои заводили обширные цветники, состоящие только из тюльпанов. В Стамбуле культивировалось несколько сот сортов (называют цифру 839), и луковицы лучших из них стоили баснословно дорого (например, сорт Руммами - 400 курушей, иранский сорт Махбуб - до 1 тыс. курушей). Для ограничения спекуляции тюльпанами правительство ввело максимум на их цены, выпустив специальный ценник. Тюльпан стал любимым цветком в орнаменте, поэты посвящали ему стихи.

Правда, увлечение тюльпанами как будто уже имело место в Османской империи - например, в период правления Мехмеда IV (1646-1687). Тогда разведением их интересовался сам султан (для него австрийский посол Шмидт фон Шварценхорн специально привез голландские сорта) и многие сановники. Очевидно, причина такого названия не только в тюльпанах. Эти годы жизнь высшей знати империи заполнена многочисленными праздниками, различными увеселениями, иллюминациями. Конечно, подобные празднества устраивались и раньше, но тогда они носили совсем иной характер: представляли собой "прежде всего манифестации военной и государственной мощи, были строго ритуальными, подчиненными единой исламской традиции" и обычно устраивались в честь какого-либо нового завоевания, отражая реальный подъем империи. Теперь же празднества устраивались по любому поводу: при посещении Ахмедом 111 дворца Ибрагим-паши (такие визиты сами по себе были необычными для взаимоотношений султана и садразама), при окончании поста (рамазана), в связи с выдачей дочерей султана замуж, при обряде обрезания принцев или детей великого везира и т. д. Эти увеселения, длившиеся, как правило, несколько дней, сопровождались раздачей подарков приближенным султана, а иногда и населению столицы. Естественно, что на их проведение тратились огромные суммы. Историки Салих-эфенди и Абди-эфенди, современники этих событий считали, что великий везир устраивал празднества, чтобы отвлечь недовольство населения Стамбула ухудшением условий жизни в столице на фоне той роскоши, в которой жили османские сановники, а также с целью поддержать благоволение к нему султана . Имеется и подобное свидетельство И. Неплюева: в августе 1726 г. он сообщал, что при получении известия о поражении турецких войск в Иране "в народе было немалое роптание"; в ответ на это Ибрагим-паша устроил трехдневные торжества с иллюминацией "под претекстом будто для партикулярной салтанской забав.

Любопытна точка зрения современного турецкого историка Т. Унала, который возводит "развлечения и мотовство" этих лет в ранг целенаправленной политики великого везира, с помощью которой он хотел уберечь свои прогрессивные начинания от "темного фанатизма". В последнем случае, по нашему мнению, автор явно преувеличивает. Возможно, что устройство праздников в какой-то мере и до определенного времени помогало, Ибрагим-паше удержаться на посту. Это верно в том смысле, что сам Ахмед III любил эти развлечения, и, стремясь угодить своему патрону, Ибрагим-паша не жалел ни выдумки, ни денег. Внешне султанский двор стал выглядеть более утонченно и более стал походить на европейские дворы, чем раньше. "Это было время, - пишет Н. Беркес, - когда моральные ограничения среди народов значительно ослабли. Прошло время, когда даже питье кофе и кофейни возбранялись. Все больше возникало разных увеселительных домов, которые существовали и вопреки запрету". Русский резидент Вешняков писал из Стамбула в 1731 г. о переменах, которые произошли за время правления Ибрагим-паши, о том что турки "вкусили покойного и слабого жития" и "потеряли охоту воевать", потому что никто не хочет "оставить своих великих домов и всяких веселий устроенных".

Такая волна увеселений была отражением (однако весьма опосредованно и, по всей вероятности, не была до конца осознана самими современниками) нового настроения, нового духа, зарождавшихся в это время.

Говоря об этом духе, нельзя не упомянуть замечательного поэта "Эпохи тюльпанов" Ахмеда Недима (около 1681-1730 гг.). В своей поэзии Недим обращался к реальной, конкретной жизни. В его произведениях присутствует чувство красоты и радости от окружающего мира. Недим (дословно "собеседник", "компаньон" - так прозвали поэта за его активное участие во всех пирах и развлечениях Ибрагим-паши) был певцом своего времени. Его "gulelim, oymyalim, kam alalim dunyadan" ("будем смеяться, веселиться, возьмем желаемое от мира")' выражало мироощущение "Эпохи тюльпанов". В поэзии это означало поворот от слепого подражания персидским образцам, полным заумной мистики, к поиску своего пути.

Стихи Недима, написанные в традиционной манере, - газели, рубай, касыды (фактически он был придворным поэтом) - отличались непосредственностью, выразительностью и сравнительной простотой. В них становится заметным стремление к тюркизации поэзии. Отличительной особенностью творчества Недима были шаркы - стихи, по стилю и метрике напоминающие турецкие народные песни - тюркго. "Шаркы, - писал крупный исследователь османской поэзии Э. Гибб, - признак того, что турецкий язык не был больше под опекой персидского"; он назвал шаркы "символом и воплощением больших перемен, происходивших тогда". Поэтами нового направления были также Хюсейн Сейид Вехби (ум. в 1736 г.) и Абдурразак Неврес из Киркука (Ум. в 1762 г.).

Тенденция к тюркизации в поэзии имела важный аналог в развернувшейся деятельности по переводу произведений арабских и персидских авторов - исторических работ прежде всего - на турецкий язык. В 1725 г. по Распоряжению Ибрагим-паши была создана специальная комиссия из двух групп для перевода на турецкий язык всемирной истории Хондемира (1475-1534/35), описанной на персидском языке (описание событий от "сотворения мира" до 1524 г.) и подобной истории другого мусульманского автора, Бедреддина Махмуда Айни (1360-1451) (на арабском языке), доведенной до 1446 г. Обычно перевод таких крупных произведений (история Хондемира была трехтомной, а Айни состояла из 19 частей в четырех томах) требовал многих лет работы одного переводчика. Создание комиссии (когда каждому ее члену было поручено перевести определенное количество страниц оригинала) позволило закончить работу над историей Хондемира за год; вслед за ней была переведена (то же за короткое время) более крупная история Айни - ее турецкое издание составило восемь томов.

В переводческую комиссию вошли самые образованные люди того времени. Особенно примечательным был состав группы по переводу произведения Айни (Хонде мира переводили большей частью улемы). Достаточно назвать поэтов Недима, Вехби и Нейли, историографов Челеби-заде Исмаила Асыма и Хюсейна Шакир-бека, известного переводчика и разностороннего ученого Мех-меда Эсад-эфенди из Янины, биографа и лексикографа Мехмеда Салима. Всего в обеих группах насчитывалось 27 человек.

Переводческая деятельность авторов, входивших в комиссию, этим не ограничилась. Богослов Пири-заде Мехмед Сахиб (в 1745 - 1746 гг. он стал шейхульисламом) перевел в 1725-1730 гг. историко-философское введение (мукаддима) к исторической работе Ибн Хал-дуна "Китаб аль-ибар" ("Книга назидательных примеров"). (Перевод не был доведен до конца; его завершил уже в XIX в. историк и государственный деятель Ахмет Джевдет.) Мехмед Сахиб известен также как корректор в типографии Ибрагима Мютеферрики Историк Назми-заде Муртеджа бен Али (Хюсейн Муртеза) перевел "Историю Тимура" - описание жизни этого завоевателя, составленное Ибн Арабшахом (1392-1450) Ахмед Недим перевел написанную по-арабски всеобщую историю "Джами ад-дувал" (доведенную до 1672 г.) из вестного турецкого историка Ахмеда бин Лютфуллаха (Мюнеджжим-баши) (ум. в 1702 г.). Над этим переводов Недим трудился в течение 10 лет - с 1720 по 1730 г назвав его "Сахаиф уль-ахбар" ("Страницы известий") По словам В. Гейнца, он изложил историю Лютфуллахй "особенно яркой прозой".

Непосредственному интересу Дамада Ибрагим-паши обязан перевод описания путешествия младшего сына Тимура Шахруха Мирзы в 1419-1421 гг. из Герата через Центральную Азию в Пекин к китайскому императору Чэн-изу, которое составил секретарь посольства Гияс ад-дин Наккаш. Перевод, специально посвященный Ибрагим-паше, осуществил государственный историограф Челеби-заде.

Яркий след в переводческом движении того времени оставил Мехмед Эсад-эфенди Яньялы (т. е. из Янины). Эсад-эфенди окончил медресе в своем родном городе, а с 1686 г. продолжил образование в Стамбуле. Затем он служил учителем, был мюдеррисом мечети, кадием Галаты. Когда открывалась типография Мютеферрики, Эсад-эфенди был назначен в нее корректором. Умер он в 1730 (или 1729) г.

В отличие от других улемов Эсад-эфенди интересовался естественными науками, изучал математику и астрономию. Кроме трех обязательных для османского ученого того времени языков - арабского, персидского и турецкого - он владел еще латинским, древне- и новогреческим, что было большой редкостью. Он перевел капитальный труд Ибн Сины "Китаб аш-шифа" ("Книга исцеления") с изложением философских и естественнонаучных взглядов этого ученого, написал ряд сопоставительных сочинений (в частности, трактат по математике), а также диван стихов. Но особую известность получил его перевод "Физики" Аристотеля непосредственно с древнегреческого на арабский. К этой работе Эсад-эфенди (вместе с неким Спандиони-оглу) приступил по распоряжению Ибрагим-паши. Эсад-эфенди перевел не только текст Аристотеля, но и новогреческий комментарий Иоанна Куттиниоса из Румелии, профессора Падуанского университета, умершего в 1658 г. Из текста его предисловия и из замечаний к переводу следует, что Эсад-эфенди знал не только восточных комментаторов Аристотеля - Фараби, Ибн Сину и Ибн Рушда (причем он отдавал предпочтение последнему, взгляды которого были наиболее передовыми), но и западных: он рассуждает о комментариях Альберта Магнуса, Скота Эриугены и Фомы Аквинского. Таким образом, этот первый в Турции перевод непосредственно с древнегреческого можно считать творческой работой переводчика. Кроме того, среди своих дополнений Эсад-эфенди впервые в Османской империи рассказал соотечественникам о таких важных инструментах науки нового времени, как телескоп и микроскоп.

Итак, можно сделать вывод, что праздники и увеселения стамбульской знати "Эпохи тюльпанов" совпали по времени с новыми, прогрессивными явлениями в турецкой культуре. В первую очередь эти явления проявились в основном жанре литературы того времени - поэзии, которая начинает обращаться к реальной жизни, становится более турецкой и, следовательно, более народной (в тогдашних условиях "турецкое" считалось простонародным, грубым) -пусть еще только по форме. Перевод значительных произведений на турецкий язык, выполненный по приказанию Ибрагим-паши, свидетельствовал о том, что в обществе возник определенный интерес на такую литературу, что наиболее передовые государственные деятели стремились расширить рамки своих представлений по истории и географии Османской империи и окружающего ее мира Новым явлением были и переводы Эсад-эфенди (хотя и на арабский) философских и естественнонаучных трудов не только восточных, но и западных авторов.

 

Что еще символизирует тюльпан в Турции и исламском мире? Согласно одним источникам, красный тюльпан - цветок крови или цветок страдания - был символом души, ищущей Бога (http://homedesigninspiration.com/home-accessories/meaning-of-colors-in-pillows/), согласно другим, тюльпан - символ изобилия и потакания своим капризам (http://pocketcultures.com/2011/04/20/tulip-symbol-of-abundance-indulgence-and-istanbul/).

 

Тарелка, 2 пол. 16 ст, Изник, Турция

Совеменные образцы керамической посуды из Изника:

Источники:

http://homedesigninspiration.com/home-accessories/meaning-of-colors-in-pillows/

http://pocketcultures.com/2011/04/20/tulip-symbol-of-abundance-indulgence-and-istanbul/

https://www.wonderwall.se/2011/05/18/tulipomania/

Читаем поэзию Ахмеда Недима: http://amalgrad.ru/viewtopic.php?id=1341