Настроение сейчас - возбуждённо-увлечённое

* * *
Как возбуждает небо ночью,
К себе приковывая взгляд,
Настраивая душу срочно
На очень романтичный лад.

И сразу думаешь о вечном,
Иных планетах и мирах,
О мирозданье бесконечном,
«Чужих», внушающих нам страх.

О разных инопланетянах,
Что небо наше бороздят,
О их, нам не понятных, планах –
Что гости те от нас хотят?

Сигналам Космоса я внемлю.
Что, если нам уже не жить? –
Хотят освоить нашу Землю,
А всех землян – поработить?!

Но тут же страх свой отвергаю –
Нас вряд ли ждёт сия беда.
Задача им пустяк такая –
Давно б решили без труда.

А может?.. Я вспотел от мысли,
И тут же вдруг прошиб озноб:
Мы им – подопытные крысы,
Свои решать проблемы чтоб.

Болезней непростых теченье
На нас испытывать, искать
Их уникальное леченье,
Чтоб у себя мор побеждать…

Хотя нет! – сам себя услышав,
Отверг я свой же аргумент –
Цивилизация их выше,
Таких проблем у них уж нет…

А вдруг – догадки те нередки,
Я тоже нахожу в них суть:
Они далёкие нам предки
И нас теперь они «пасут»!..

Ах, сколько тайн скрывает Космос
И интересного хранит.
И неизведанного образ
К себе романтиков манит.

Двойные звёзды и пульсары!
У «чёрных дыр» есть всё же дно?
Насколько наше Солнце старо?
Потухнет скоро ли оно?

Вопросы!.. не угомониться
Тому, кто небом увлечён.
Лет через тыщу бы родиться…
Хотя… Вдруг мир наш обречён!..

* * *
Живу давно, но не решил проблему.
Прочёл философов. Но не нашёл ответ.
Хоть поднимали многие ту тему –
Зачем явился, собственно, на свет?

Одна идея голову мне кружит:
Природа ведь не терпит пустоту.
И, значит, я природе тоже нужен.
Но вот зачем? Я не пойму цель ту.

Знакома мне давно формулировка:
Потомство надо от себя родить
И человеком вырастить ребёнка,
Построить дом, и что-то посадить.

Но это сделать, в общем, должен каждый –
Особый для того не нужен дар.
Не нужно очень умным быть, отважным –
Сие Господь всем поровну раздал.

Но в чём же вот моё предназначенье?
Какую пользу миру принести?
Не создал никакого я ученья,
Да и в чужих не дока. Господи прости.

Как больно, если жизнь была напрасной –
Всё то, что кроме сына я родил,
Не нужно людям, и мой голос страстный
Ни в ком особых чувств не пробудил?

Я не о том, чтоб кто-то меня славил.
Мне лавры не нужны, дороже честь.
Желаю лишь, чтоб то, что я оставил,
Кому-то захотелось перечесть.

Мечтаю, если б кто-то, окунувшись
В мои стихи из нервов, стона, жил,
Сказал бы, чуть взгрустнув иль улыбнувшись:
- Да, это тип не зря на свете жил!

* * *
Вот, наконец, тепло! Ура!
Вот, наконец-то, лето! –
Прохладно ночью, днём жара,
Как нравится мне это!

В жару изрядно попотеть
Приходится порою.
Но лучше это потерпеть,
Чем холод, грязь зимою.

Не всем жара по нраву, да,
Я даму одну знаю,
Что любит снег и холода,
Жару на дождь меняет.

Но ничего не изменить
Ни мне, и ни подруге –
Там, где снега, я должен жить,
А дама та – на юге.

И каждому свой светит свет,
К своим он манит целям:
Хотим всегда того, что нет,
А то, что есть – не ценим.

И это недовольство тем,
Что мы всегда имели,
Дано нам, видимо, затем,
Чтоб мы бы не замшели.

* * *
За рекою голоса,
В роще рядом чудеса:
Кто-то бродит и ворчит,
А мой пёс лежит, молчит.
Странно, он обычно чутко
Реагирует и злится.
Может, бродит там мишутка,
И мой пёс его боится?
Стало мне не по себе –
Как-то даже испугался.
Но мы любопытны все,
И на месте я остался.
Храп всё ближе, то не сон,
И похож уж он на стон.
Хрястнул вот под кем-то сук,
И выходит к нам… барсук!
Пёс от наглости такой
Стал буквально сам не свой.
К барсуку, рыча, он мчится –
Тот же, вроде, не боится.
Я глазам своим не верю.
Что-то тут не так со зверем –
Пёс по-прежнему мой лает,
А барсук не убегает.
Исключить чтоб с зверем драку,
Унимаю я собаку,
И в догадках я теряясь,
К нему тихо приближаюсь…
Он же не страшится рук –
Медленно так отступает…
Тут увидел я: барсук
Очень явственно хромает.

Схватил его: в чём дело, брат?
А зверь тому не очень рад –
Шипит, ворчит, в глазах угроза,
Но вырывается слегка,
И тут я вижу: ба! Заноза
На задней лапе барсука!
Причём огромная такая.
Как может он вообще ходить?
Как мне помочь ему, не знаю –
Занозу надо б удалить.
Тут растерялся я невольно –
Как удержать его? – вопрос!
Он зубы скалит, словно пёс,
И так царапается больно!
Себя обезопасить надо –
Ведь зверь есть зверь, как ни крути.
По счастью куртка была рядом,
И я в неё его скрутил.

Большой заноза оказалась,
И так засела глубоко!
Как вытащить – решить осталось,
Ведь под рукой нет ничего.
Домой нести его? – опасно,
Там кот ещё, собака вот.
Вдруг чем-то болен зверь несчастный?
Нас заразит. Иль сам умрёт.
В лесу он выживет скорее –
Лечиться знают они как.
Стать злом ему меня не греет,
И отпускать нельзя вот так…
Но как мне отвести угрозу
От пациента? Как назло,
Остриг я ногти, и занозу
Как вытащить? Вдруг повезло.
Попался на глаза – как мило!-
Ошейник пса, замок на нём.
Меня мгновенно осенило:
Занозу зацепить замком…

Не враз я вытащил «корягу»,
Не просто было то суметь,
И отпустив в лес бедолагу,
Сказал: будь осторожней впредь!
Вильнув хвостом своим красиво,
Зверь тут же в лес к себе убыл,
И даже не сказал «спасибо»!..
Наверно просто позабыл…

Куда девалась вся интеллигенция?
Вся вымерла? Ушла за Рубикон?
И странная теперь царит тенденция:
Вокруг вульгарный слышен лексикон.

Ну, ладно – молодёжь, те неразумные.
У них ругнулся – значит, ты герой!
Но пожилые! С виду ведь культурные.
А рот откроет – думаешь: «Закрой!»

И не одни мужчины. Наблюдаю,
Как женщины, услышав смачный мат,
Не только не одёрнут «краснобая» -
Своё словечко присовокупят!

Назвать меня, конечно, вправе нудным,
Но часто меня оторопь берёт –
Запас словарный их настолько скудный?
Или партнёр иначе не поймёт?

Неужто эти люди не читали
Толстого, Пушкина, Тургенева – всех тех,
Кто русскую культуру создавали? –
Вопрос мой этот вызвал у них смех.

Э, из какого, говорят, ты века?
Друг, классика сегодня не в чести.
Для современного важнее человека
Практичность, хваткость, в бизнесе расти!

На стройплощадке, в поле… да за партой
Язык твой люди просто не поймут.
Наш мат стал как российский эсперанто:
Страх, удивленье, радость, гнев и кнут!

Ненужная моих усилий трата!
То время «славное» уж, видно, за углом,
Когда общаться люди будут только матом,
В рукав сморкаться, пукать за столом…

* * *
Какой чудесный месяц май –
Земли очередные роды!
Весну и солнце воспевай.
И восславляй дары природы:

Весёлый гвалт прилётных птах.
Их восхитительное пенье.
В благоухающих цветах
Черпай своё ты вдохновенье.

Любуйся небом – лишь весной
Оно пронзительно такое!
Не торопи ты летний зной –
Окрепнет пусть всё молодое.

Пусть нужных наберётся сил.
Напьётся влаги, возмужает,
Чтоб тёплый дождик оросил
Побеги, что земля рождает.

Пусть испытанья велики –
Не думать о грядущей тризне,
И, всем невзгодам вопреки,
Пусть торжествует радость жизни!

* * *
Со мной был случай тут намедни интересный.
Я, как всегда, лишь выдался часок,
Гулял по живописной местности окрестной
И углубился в милый мне лесок.

Лес был пустынн, клонился день к закату,
И птичий гомон медленно стихал.
Я шёл, вдыхая леса ароматы,
Как будто ауру бессмертия вдыхал.

И настроенье было безмятежно,
И все проблемы улетели прочь.
И вдруг услышал голос женский нежный:
- Мужчина, не могли бы мне помочь?

От неожиданности шевельнулся волос,
И стал глазами шарить я вокруг –
Откуда шёл тот нежный, дивный голос?
И не галлюцинация ль то вдруг?

- Я тут, я тут, - и смех, как колокольчик, -
Немного влево, а теперь назад…
И в засыпающем лесу звенел он звонче,
Чем в сельской местности сзывающий набат.

Вообще-то я не трус и не чудило,
Не наркоман, и в этот день не пил.
Но тут струхнул. Но гордость победила,
И я свой страх с трудом, но победил:

- Немного влево и назад? Как скажешь!
Ну, вот он я, а ты где? покажись!
Ещё два шага? Господи, ну на же…
И тут увидел нимфу я, кажись!

Вы рассмеялись громко? – понимаю.
Я б сам заржал – сказал бы то любой.
А вот теперь вы засмеётесь громче, знаю –
То виртуальная была моя любовь!

Ах, эти формы! Это чудо-тело!
Таких прекрасных я не видел тел.
Я руки протянул – обнять её хотел я…
И вдруг с бревна на землю полетел.

Весенний воздух! Что творит он с нами!
Я, упиваясь им, как видно, задремал.
И хоть меня снабдил он синяками,
Зато какую я наяду повидал!

Настроение сейчас - весеннее

* * *
Особый кайф есть всё-таки в весне!
По лужам пусть идём промокнуть с риском,
Но я готов терпеть проблемы все
С одной лишь мыслью, что уж лето близко.

Как будоражит воздух и пьянит!
И гомон птичий – радости кантата.
И лес опять уже к себе манит.
Ах, лес весенний – это всё же свято!

Здесь ожиданье в воздухе кружит
Весеннего прихода, пробужденья.
И сок берёзовый из ран стволов бежит.
Я к ранке припадаю с наслажденьем.

Вот тут промокнуть точно я успел.
Но душит не унынье, а веселье:
Я с лесом своим милым нынче сипел
Вступленье к оратории весенней!

Настроение сейчас - соответственное

Тем, кому не нравится моя весенняя проза, а как ни странно, есть и такие:)), моя весенняя поэзия.

Апрельский воздух мозг бодрит,
И сердце радостнее бьётся.
Я шёл вдоль вековых ракит,
Любуясь заходящим солнцем.

Плыл от земли духмяный пар,
Грачи на пашне копошились.
Сквозь покосившийся амбар
Былинки первые пробились.

Забыв свой ледяной покой,
Река резвилась и плескалась,
Играясь, нежною рукой
Куста склонённого касалась.

А куст был счастлив –
он рекой
Был очарован.
Все то знали.
И целовал её в запой,
И почки в теле набухали.

Пушистым цветом, как фатой
Окутана ветла-Киприда...
Весны пленённый красотой
Я осязал её флюиды.

И стало радостно мне вдруг,
Легко –
душа ведь невесома.
Ещё одно движенье рук,
Взмахну крылами –
и готово!

И воспарю как Серафим
Над грешным миром,
речкой,
долом...
Но позже.
Чуть повременим:
Внезапно сердце закололо.

Присев скорей на бугорок,
Я думал, воздух ртом хватая:
Всему, конечно же, свой срок,
И в мои годы не летают.

И я грустил, с тоской следя,
Как луч закатный тихо тает...

Как тяжело стареть, когда
Всё, возрождаясь, расцветает.

Настроение сейчас - сексуальное:)

Весна! В душе неминyeмо рождаются желания не только романтические, но эротические. Кому такие чувства не понятны или их художественное выражение не приемлемо, прошу этот рассказ не читать.

Автобус, шедший из Москвы в Подмосковье, был полон. Уик-энд, погода прекрасная, и трудящиеся ринулись на дачи и шашлыки. На сиденье рядом с Валерием Ивановичем опустилась молодая привлекательная женщина с туеском для перевозки кошек. Вдруг крышка туеска приоткрылась и оттуда высунулась любопытная мордочка хорька.
- Какая прелесть! Можно погладить? – умильно обратился Валерий Иванович к соседке.
- Не желательно. Он болеет.
- А я не его имел в виду!
Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Между ними как-то сразу установились доброжелательные непринуждённые отношения.
- А чем он болен, - посерьёзнел Валерий Иванович.
- Понятия не имею! Уже от четвёртого ветеринара еду, и никто ничего определённого сказать не может. Каждый говорит своё, назначает различные лекарства, а Кузьке лучше не становится – вялый, плохо ест, мех на спинке вылезает.
- Он старый?
- Да нет – всего два года.
- Знаете что: в районе Москвы, где я живу, есть ветеринарная лечебница. Неказистая на вид, но в ней работают замечательные молодые врачи. Они мне вылечили мою любимую кошку, с которой я уж было распрощался. Я через два дня буду в Москве. Если хотите, я Вас туда провожу и порекомендую моему ветеринару. Вот Вам мой мобильник, - говорил Валерий Иванович, записывая на клочке бумаги номер телефона, - если надумаете – звоните. Да, и захватите с собой его мочу и кал для анализов.
- Спасибо большое, обязательно позвоню… Ой, мне выходить! Во вторник можно?
- Можно.
- Ещё раз спасибо, до свидания.
- Все Вам доброго, - улыбнулся Валерий Иванович.Во вторник с утра...

У каждого, наверное, были в жизни встречи, которые оставили в памяти особый след, к которым невольно возвращаешься вновь и вновь.
Была такая встреча и у меня, встреча, которую я никогда не забуду.

Я ехал в командировку в город N. Был октябрь месяц – время уже не отпускное, да и направление не курортное, потому, наверное, в четырёхместном купе нас было всего двое. Мой попутчик – мужчина средних лет интеллигентного вида, той самой провинциальной интеллигенции, мужские представители которой всегда ходят в хоть и не очень свежей сорочке, но непременно с галстуком, держатся независимо и разговаривают с большим достоинством.
- Андрей Петрович, - несколько церемонно представился он, - ответственный сотрудник N-ского городского Управления здравоохранения. А Вы случайно не следователь?
- Нет, улыбнулся я, - а почему Вы так решили?
- Ну, как же – Вы такой представительный, да из Москвы, да в наши края, да учитывая события, происходящие в нашем городе последние два месяцев.
- А что за события? – насторожился я.
- Ну, как же! Я уж думал до Москвы дошло. Неужели ничего не слышали про нашу Наталью?
- Нет, - развёл я руками, - а кто это такая ваша Наталья?
- Ну, как же, - в третий раз повторил Андрей Петрович – видно у него была такая присказка – вот уже два месяца в нашем городе, да и во всей области только и разговоров об этой Натальи. Если угодно, я расскажу.
Мне было, разумеется, угодно, и Андрей Петрович, слегка откашлявшись и выпрямившись (я даже подумал, что он сейчас встанет), как будто он собирался выступать перед большой аудиторией, начал.- Изволите ли видеть...

* * *
Меня немало удивляет, каюсь,
Что к людям пожилого поколенья
Те, кто моложе, вовсе не стесняясь,
Относятся, как правило, с презреньем.

Причём, всё это свойственно лишь русским.
Проблема в чём? – о том молчат преданья.
В мышленье нашем, в этом смысле, узком?
Или виновно наше воспитанье?

Бывает стыдно и совсем не любо,
Когда малец, что жизнь ещё не знает,
Скривив в ухмылке рот, цедит сквозь зубы:
- Что мастодонты эти понимают?!

Я, может крепче и сильней такого «мачо».
А что про знанья – так его мне просто жалко!
Но старше я значительно, и значит,
Что мне пора уже давно на свалку.

И видеть к нам такое отношенье
Смешно. Но, если честно, - не до смеха!
Вот на Востоке к старшим – уваженье…
А, может быть, в Японию уехать?

Поздравляю нашу замечательную подружку Эмилию с днём рождения! Счастья тебе, Милечка, здоровья и удачи во всём. И многая, мноооогаааяяя лета!

Твой славный, Миля, день рожденья
Встречаем все мы с вожделеньем!
Бокалы поднимаем дружно,
Все – за здоровье твоё сплошь!
Сегодня выпить лишку нужно:
Там твоя доля – ты ж не пьёшь.
Но от того мы не страдаем –
Бывало всякое в судьбе)),
Мы одного лишь, Миль, желаем:
Чтоб было в здравие тебе.
Я лично за тебя, Милёнок,
(Ты ж знаешь – я не истукан)
Готов махнуть пивка бочонок,
И самогона – хоть стакан!
Я так желаю тебе счастья
И так хочу тебе всех благ,
Что выпью, пусть я в том не мастер,
Любую гадость. Хоть коньяк!

Ну, а серьёзно, хочу, Миля,
Тебе я пожелать теперь,
Чтоб все тебя всегда любили.
Того достойна ты, поверь.
И два ещё последних слова
(Что ещё может старый дед?):
Будь, милая, всегда здорова
И проживи ещё сто лет!

Настроение сейчас - философское, но с юмором.

* * *
Все мудрецы от века к веку
Трудились над шарадой:
Как мало надо человеку,
Как много ему надо!

Вот взять, к примеру, хоть погоду –
То притча во языцех:
Дождь хлещет, чуть ли не полгода –
Вокруг смурные лица.

Но вот Бог дал, и вдруг в полнеба
Светило засияло.
И стресс у всех как будто не был,
И всем отлично стало.

Погода выровнялась,
что ж,
Ты рад ли?
- А – так-сяк…
Мир всё равно не так пригож,
Иных проблем косяк:

Карьерный рост, семья, года…
Всего – не перечесть!
Неугомонному всегда
Куда стремиться есть.

Мечты одолевают всех.
Манит к себе межа.
И каждый будущий успех
Путь к новым рубежам.

Но вот пора торжествовать –
Сбываются мечты.
И выясняется опять:
Не так уж счастлив ты!

Очередная гложет блажь,
Хоть пройдена межа,
И в новый чумовой вояж
Стремишься, весь дрожа.

И манит новая уж мысль,
И новых ждёшь побед,
И у твоих стремлений ввысь
Пределов, к счастью, нет!

Круша сомнения плотину,
Сквозь тернии, изъяны
Ты рвёшься к свету из рутины
Не стать чтоб обезьяной.

И испокону века,
(И в этом-то отрада)
Так мало надо человеку,
Так много ему надо!

* * *
Как много всего было в жизни –
Невзгод, и побед, и потерь.
Судьба институткой капризной
Мурыжит меня и теперь!

Как будто пытает на прочность,
Исследует – хватит ли сил,
Чтоб в час мой последний урочный
Достал я до высших светил.

Чтоб снова, ребёнку подобно,
Который проступок свой скрыл,
ЕМУ отчитался подробно,
Что здесь на Земле натворил.

Он спросит: «Ты много ль трудился?
И сколько, ленясь, прозябал?
И часто ль с другими делился
Тем даром, что я тебе дал?»

Я врать не люблю, не умею.
А уж-то тем паче ЕМУ!
От слов его я покраснею
И кару любую приму…

Ну, а пока, хоть старею,
Но продолжаю всё ж жить,
Я буду творить, что умею,
И всем, кто захочет, - дарить.

Настроение сейчас - приподнятое





* * *
Тепло, прочь стужу солнце гонит.
Распелся звонко свиристель –
Смеясь, на округ весь трезвонит:
- Апрель пришёл, друзья, апрель!

На ветках почки набухают,
Прозрачен воздух, даль ясна…
На взгорке мужики бухают,
И тост один: «Ура! Весна!»

Ручей спешит, журча, свободный,
Ком снежный, словно бриг, неся.
Он знает – будет полноводным,
Пока зима не сгинет вся.

Меж льдистых берегов, как сабля,
Сверкает он, бурлив и крут.
Детишки ему свой кораблик
Доверив, рядом с ним бегут.

Ветла в ручей тот засмотрелась,
От солнца яркого красна,
В серёжки нежные оделась…
Весна, товарищи, весна!

И все девчонки – ангелочки,
А женщины – богини все.
И первоцветы уж на кочках
Являются во всей красе.

А в воздухе такие волны,
Что молодёжи не до сна.
Да ими я и сам наполнен…
Ах, что поделаешь – весна!

* * *
Я вспоминаю то, что было,
И сердце снова замирает.
О, как ты быстро разлюбила!
Ну, разве в жизни так бывает?

Твои волшебные слова
И восхитительные звуки,
И эти ласковые руки!..
Опять кружится голова.

Как вихрь всё снова налетело:
Губ трепет и сиянье глаз,
Твоё пленительное тело,
И вскрик, венчающий экстаз.

Шептала, ус мой теребя:
«Твоя, любимый мой, на веки!
Вспять повернут скорее реки,
Чем позабуду я тебя».

Те встречи в памяти храня,
Меня ты, может, не забыла,
Но знаю точно – не любила,
Коль не смогла понять меня.

Всё то вновь вспыхнуло остро,
Хоть столько лет, терпя, крепился:
Тебя увидел вдруг в метро…
Но всё ж окликнуть не решился.

* * *
Решил стихов я больше не писать.
Не первый раз, пожалуй, то решаю –
Боюсь, их надоело уж читать
Моим друзьям. И я их понимаю.

Но стоило мне только в лес войти,
Стихи вдруг сами начали слагаться!
Природа наша, как ты ни крути,
Поэзией лишь может выражаться.

Ну как закат, скажите, передать
В заснеженном лесу, на бал похожем?
И как игру оттенков описать
На леса девственного белоснежной коже?

Багровый сполох грозный, и при нём
Воздушно-нежные пастели переливы!
И чувствуешь в душе такой подъём!
И в голове рождаются мотивы.

А томный отсвет голубых теней?
И зелень яркая красавиц ёлок пышных.
И грудки розовые шустрых снегирей!
Нет ни одной в природе краски лишней!

И очень хочется, чтоб вы, мои друзья,
Мой лес моими же увидели глазами.
Нет, без стихов в лесу никак нельзя!
Да вы, уверен, знаете и сами…

Настроение сейчас - лирическое

* * *
Не знаю Вас совсем.
Под разными мирами
творим мы, но меня успели Вы пленить.
И не простая связь возникла между нами –
Не видима почти, как паутинки нить.

Не знаю ничего
пока про Вас совсем я.
Литературный дар лишь –
яркая строка.
Тьма чтителей у Вас, и Вы дружны со всеми.
Нет среди них меня. Но это лишь пока.

Уже я заражён,
уже я в Вашей власти,
Во власти Ваших слов, миниатюр и фраз.
И так потребно мне вдруг стало,
вроде страсти –
Зрить мыслей всплеск и чувств –
высоких, без прикрас.

У Вас свой, ясно, путь.
Вам до меня нет дела.
Да и смешно мечтать о чём-то – интернет.
И всё же я, чудак, всегда жду Вас несмело,
И искренне грущу, когда Вас долго нет.

Поймёте ль Вы меня?
Скорее не поймёте –
Подобных слов вагон успели получить.
Вы даже этот стих наверно не прочтёте…
Но буду я беречь так ценную мне нить!

Настроение сейчас - весенне-ностальгическое

* * *
Вспоминается юность всё чаще,
И тогда грежу я наяву,
И живу я уж не в настоящем –
В том прекрасном далёком живу.

Где я юн, смел, идеями полный,
Гениален почти что порой,
И где чистой романтики волны
Накрывают меня с головой.

Где не ведали мы компромиссов –
Правду-матку где резали в глаз!
Где для дев все мы были Парисы,
И где девы – Елены для нас.

Как тогда было жить интересно!
Скуку, сплин мы не знали тогда.
Нелегка была жизнь, но не пресна,
И мелькали, как сутки, года.

Жизнь казалась тогда бесконечной.
И дорог было к счастью – не счесть.
Оказалось – всё так быстротечно,
И остались лишь опыт и честь.

Но по-прежнему я не страдаю,
Грусть меня не терзает, свербя.
И на жизнь я совсем не пеняю…
Если только чуть-чуть на себя.

Что свою интуицию предал –
Не поверил, и сдался на миг.
И редчайшее счастье отведал,
Лишь загнав себя в угол, в тупик.

Что ж поделать, я, видно, бездарен,
И корява моя колея.
Но судьбе своей я благодарен
За всё, что испытал в жизни я.

И меня беспокоит, не скрою,
Отношением к жизни своим
Юных часть, тех, кто с миной такою –
Смотрят, будто всё ведомо им.

Будто всё они в жизни познали,
Не влечёт ни искусство, ни стих,
И от жизни уже так устали,
И ничто не волнует уж их.

Невдомёк им, что время капризно.
И мне жаль очень без дураков
Этих пасынков истинной жизни,
Молодых, но уже стариков.