* * *
По грязным осени следам,
Её преодолев приметы,
Явилось снова лето к нам –
То, понимаем, бабье лето.

И знаем: краток его срок –
Краса ведь бабья быстротечна.
Но рады мы,
как мотылёк
Дню радуется своему беспечно.

Природа будто ожила.
И листья,
лучам солнца внемля,
Разулыбались,
кружева
Плетя свои, слетясь на землю.

А запахов какой парад
В лесу в благую эту пору:
Нагретых сосен аромат
Ласкает нос, втекает в поры.

И бесподобный дух грибной!
Что может осенью быть слаще?!
Он так и манит за собой
На поиски в лесную чащу.

Ах, до чего же хорошо
Здесь этой славною порою!
Грибов я, правда, не нашёл,
Но рад был всё-таки, не скрою.

Ведь кто-то этот рай слепил
Из запахов, тепла и света…
А то –
сентябрь наступил,
Последняя отрыжка лета.

* * *
Любви твоей закончился сеанс –
Сеанс не может бесконечно длиться.
Хоть неминуемо двоих повергнет в транс
И будет ещё очень долго сниться.

Любовь слепа, но человек умён
И выбирает то, что ему лучше.
И время – лучший лекарь всех времён –
Жить без любви, конечно же, приучит.

Отвыкнешь ты от писем и от слов,
Которые любила беспримерно.
И что для всех основа всех основ,
Тебе лишь станет сказкой эфемерной.

О нём нет речи – он то заслужил,
Любви высокой, видишь ли, радетель!
Что лез к тебе он? – жил бы, как и жил.
Зачем твою порушил добродетель?

А ты зачем в чреде привычных лет
На зов его пошла совсем некстати?
Да, слишком дорогим был тот билет
На тот сеанс, что жизнь твою взлохматил.

Но иногда вдруг мысли закружат –
Ты вспомнишь всё, сдержать не в силах вздоха,
И про себя воскликнешь, руки сжав:
«А всё-таки с ним было так неплохо!»

* * *
Как славно в наш жестокий век
Знать: далеко, но есть он всё же –
Тот самый главный человек,
С которым вы душой так схожи.
Кому не надо объяснять,
Без слов что ясно вам обоим,
С кем ни юлить нельзя, ни врать,
А быть всегда самим собою.
Кто правильно тебя поймёт,
Кто обещанье не нарушит,
Кто слово нужное найдёт,
Которое согреет душу.

Как страшно в наш жестокий век
Знать: есть, но быть с тобой не может
Тот самый главный человек,
Что жизни всей тебе дороже.
В тоске мелькают дни все сплошь.
Как тяжко без него прожить их!
Но ты надеешься и ждёшь –
Как без надежды жить, скажите?!

Как удивительно в наш век,
Век хамства, грубости, насилья,
Знать, что твой главный человек –
Обычный ангел. Но без крыльев.
Враги смогли их надломать,
Но он, об этом хоть и знает,
Так может высоко взлетать,
Где заурядность не достанет.
Там чистота и ясный свет…
И не доступен он, ты знаешь –
Ведь у тебя-то крыльев нет,
И ты лишь снизу наблюдаешь…

* * *
Душа поэта, как читальный зал
С открытым доступом к брошюрам, фолиантам,
В которых автор честно рассказал
Всё о себе – открыто, но приватно.

Любой в них может, походя, взглянуть.
Слюнявя перст, перелистнуть страницу.
Пожать плечами, может быть взгрустнуть.
А иногда и даже удивиться.

И каждый может этим пальцем ткнуть,
Ворча: сие для слишком умных пища.
Но хуже, коль потянет вдруг зевнуть
И молвить равнодушно: скукотища!

И что б кому не говорил поэт,
Что, дескать, он не гонится за славой –
Он пишет для людей, и их ответ
Ему не безразличен вовсе, право.

Что говорить, ведь каждый из творцов
Ждёт отклика на труд – будь крут иль хрупок,
Как дети ждут от собственных отцов
Хвалу и поощренье за поступок.

Поэт всегда отыщет нужный тон,
Кровоточащим сердцем изольётся,
Чья тонкая струна, как камертон,
С ТЕМ звуком в какофонии совьётся.

На них лежит судьбы печальный знак.
Но выбирают эту всё ж дорогу!
Любите их. Они ранимы так.
И их, увы, вообще-то не так много.

* * *
Вся наша жизнь теперь, друзья, – сплошной экстрим.
Дорогу надо вам по «зебре» перейти? –
Машины мчатся мимо с рёвом – пофиг им.
Дай бог, пропустит вас одна из десяти.

Мне говорят: тогда такси ведь есть у нас.
Но и с такси не гарантирован успех.
На днях маршрутка лихо встретила КамАЗ –
Ну, и понятно, покалечило в ней всех.

Общественный есть транспорт, говорят.
Троллейбусом поеду – не вопрос.
Но офигачил меня тока в нём заряд.
Я еле ноги из троллейбуса унёс!

Тогда метро ты должен, дескать, почитать –
Надёжным транспорт этот вроде был всегда!
Ага, согласен, если только не считать,
Что бомбы в нём, увы, взрывают иногда!

Кругом опасность поджидает – просто жуть.
И успокаивает только лишь одно:
Какой бы мы ни выбирали с вами путь,
Всех нас в могилу приведёт он всё равно!

* * *
Не на шутку разгневался ветер.
На кого осерчал – не поймёшь.
Кто обидел тебя в этом свете?
Ты деревья почто долу гнёшь?

Поломал не за что тополь старый,
Посрывал толь с беспомощных крыш.
Или ты там упился нектару
И не ведаешь то, что творишь?

Как джигит машешь острою саблей.
Как маньяк не скрываешь следы.
И с невинных беременных яблонь
Рвёшь незрелые, в страсти, плоды!

Всё тебе нипочём, всё потеха,
Всё игра, всё, как с гуся, вода.
В твоей жизни возможно лишь веха
Ураган сей, а людям – беда!

Людям б взять это всё на заметку:
Как опасно, когда норов крут!
Ведь и люди друг с другом нередко
Себя также безумно ведут.

Но как нам ни доказывай рьяно,
Вразумлять ни пытайся хоть век,
Своего мы не видим изъяна –
Так устроен, увы, человек…

Настроение сейчас - грустное

* * *
Любуюсь твоей фотографией,
И мысли тоской оплелись:
Жаль, наши с тобой биографии
Немного, увы, не сошлись.

Всего-то каких-то лет двадцать…
Ну, может, побольше чуть-чуть,
Но сколько могло б у нас статься!
Какой бы прошли с тобой путь!

Детей бы ты мне нарожала,
И счастьем наполнила дом.
И вредного дьявола жало
Нам было б тогда ни почём.

Тебя б не коснулись невзгоды:
Ни гад не обидел б, ни тать,
И эти нелёгкие годы,
Годами любви могли б стать.

Быть может, отменною парой
Тогда мы бы были с тобой:
И я совсем, в общем, не старый,
И ты краше крали любой.

Но против меня география
И времени ценз, что смещён…
Любуюсь твоей фотографией
И тайно надеюсь ещё.

* * *
Удивительно странно судьба
С человеком обходится часто:
Постоянно метанья, борьба,
Поиск счастья – томительный, страстный.

Будоражат и манят мечты
О другом – ирреальном и вечном.
Торопливо наводим мосты
И сжигаем их сами беспечно.

И не чтим вдохновенья полёт –
То, что нам предназначено Богом.
Лишь скулим всё: мол, нам не везёт,
И не той мы ступаем дорогой.

Вот решимся с дороги свернуть,
Видя: к цели путь новый короче.
И… залезем в кромешную жуть,
Из которой не выбраться к ночи.

Но когда, не щадя крови, жил,
Продерёшься сквозь заросли к свету,
Скажешь: «Господи, как же я жил?!
И не ведал, что есть счастье это!»

И уж больше не манят тебя
Ни большак, ни шоссейка-надёжа…

Очень странно нередко судьба
С человеком обходится всё же.

* * *
Я не умею лицемерить.
Мне дипломатом уж не стать.
Я не могу, не веря, верить
И даже ради дела врать.

Я не умею не перечить
И слушать молча бредни сплошь,
Или бахвалистые речи,
Или заведомую ложь.

За то, средь компромиссных прочих
Я непокладистым слыву,
И даже вежливым не очень,
И с тем клеймом всю жизнь живу.

Но на пустое это мненье
Мне, если честно, наплевать.
Меня не мучают сомненья:
Мне правду говорить, иль лгать.

Я понимаю – матка-правда
Так мало нравится кому.
И промолчать порою надо,
Но свой характер не уйму.

Порою видеть так забавно:
Иной поёт, как соловей,
О чём-то, в чём профан он явный,
Но с видом, будто корифей!

Как удержаться от соблазна,
Чтоб краснобая осадить,
И монолог тот несуразный
Спокойно в пух и прах разбить?

Ах, грешен – дьявол окаянный
Меня задорит – нрав таков!
Ну и, понятно, постоянно
Себе я наживал врагов.

Но я не очень-то страдаю –
Мне глуп такой авторитет.
Друзей себе сам выбираю.
А до других мне дела нет.

И не хочу свой имидж мерить
Тем, чтоб всем людям угодить.
Я не умею лицемерить,
И всех прошу за то простить.

* * *
«Я люблю тебя Оля» - глаз режет на белой стене.
Стало модно теперь обращать так внимание пассий.
Написал на своей бы он всё это лучше спине,
Чем имущество портить, которое, кстати, не красил.

С ним всё ясно. Но я бы хотел видеть девушку ту,
Кому это признанье направлено – что испытала,
Увидав неожиданно как-то сию «красоту»?
Гордость? Может быть стыд за того, кого умным считала?

А от девушек много зависит – хотя бы одна
Писуну вот такому сказала бы, надпись увидев:
«Я дружить с тобой буду, лишь если вот эта стена,
Что ты так измарал, в первозданном окажется виде!»

Что меня удивляет: ведь нынче же есть интернет!
И пиши в нём всё то, что твоя лишь душа пожелает.
Передай Оле, Маше, Наташе горячий привет,
И как любишь их всех – они всё это там прочитают.

Для чего ж издеваться над чистой невинной стеной?
Ох, тщеславье твоё тебя в жизни однажды погубит!
Ты, наверно, считаешь, что крут? Не крутой ты, приятель, - дурной!
И хорошая девушка, верь мне, тебя не полюбит.

* * *
О, как завидую я гению!
И это не простая блажь.
Прочту его произведение,
И сердце замирает аж.

Любуюсь классною фактурою.
Стиль завораживает, слог.
И поражаюсь: я ж так думаю,
А вот, как он, сказать не смог.

Всё так красиво и доходчиво!
Без помпы – словно белый день.
И я ищу своё настойчиво,
Но всё выходит – дребедень.

Стараюсь править до кондиции,
От мэтров чтобы не отстать.
Но чем сильней мои амбиции,
Тем бесполезнее писать.

Лихое мучает понятие.
Я от себя в себя бегу.
И бросить это б мне занятие…
Но не писать я не могу!

И не горюя, тем не менее, -
Что надо, то меня найдёт –
Я буду, позабыв про гениев,
Писать, что в голову придёт.

* * *
В ночном саду моём блаженство и покой.
О чём-то шепчется загадочно листва.
И ароматов всех ночных букет такой,
Что даже кружится немного голова.

Но воздух всё же свеж, и дышится легко.
И сад таинственный безмолвно-нелюдим.
И прочий суетной мир где-то далеко.
И на своей планете хрупкой я один.

Мир этот тонкий мой божественно хорош.
Тут нет разлук совсем, и нет дурных вестей.
Ты прилетишь, меня обнимешь и шепнёшь:
- Пойдём-ка в дом скорей – постелена постель.

А я отвечу:
- Не хочу идти я в дом.
Хочу, любимая, я здесь тебя ласкать.
В саду так классно, романтично, и притом
Никто нам здесь с тобой не сможет помешать…

Ты, улыбнувшись, мне безропотно кивнёшь,
И на колени взгромоздившись в тот же час,
Губами нежными к губам моим прильнёшь,
И страсти искорки посыплются из глаз!

И разбушуется чувств сказочный прибой,
И звёзды в небе, улыбаясь, закружат.
И мы одни во всей Вселенной лишь с тобой.
И мир, и время только нам принадлежат!

…Очнулся,
Эос меты первые видны.
А сад по-прежнему безмолвно-нелюдим.
И звёзды смотрят равнодушно-холодны.
И я на лавочке по-прежнему один…

Настроение сейчас - ностальгическое

* * *
Любил на тесной кухне у плиты
Под рюмку чаю и под закусь,
с чувством
С друзьями спорить до утра до хрипоты
За жизнь, политику, поэзию, искусство.

Те споры наши были не просты.
И сколько было в них идей рождений!
Бескомпромиссности, метафор, красоты,
Парадоксальных и логических суждений.

Мы знали всё: кто прав, кто виноват,
Кого костить за страшные ошибки.
Мы были юны! И сам чёрт нам был не брат!
И были экспансивны наши сшибки.

Но, как бы ни были те споры горячи,
Друг к другу бережно всегда мы относились.
И самым резким было: «Не кричи!
Подумают соседи – мы взбесились!»

Ах, споры! В них рождалось много так!
Не истина – мы истину все знали!
Рождалась дружба – наш святой маяк.
Который, правда, годы потрепали.

То время нашей солнечной весны
Прошло. И кухни наши опустели.
И истины всё меньше нам ясны.
И друг без друга мы осиротели.

Как много с той поры минуло лет.
Я вспоминаю часто эти встречи.
И вас, друзья. Как говорил поэт:
Одних уж нет, а те, увы, далече.

С кем нрав мне свой горячий остудить?
Кому излить всё, что переполняет?
Над кем порою остро пошутить?
Как мне вас, дорогие, не хватает!

И сердцу говорю теперь: уймись!
И публикую мысли в Интернете:
Без многих благ несложно обойтись,
А вот без дружбы тяжко жить на свете!

* * *
Последний месяц лета,
грустно.
Всё чередом своим идёт.
И осень,
пусть не явно,
устно,
Но всё ж свой голос подаёт.

Ещё жара совсем не хочет
В своём сдаваться кураже,
Но всё же дни уже короче,
И ночи холодней уже.

Ещё в причёске леса проседь
Свой оставляет редко след,
Ещё не выкрасила осень
Всё в свой любимый рыжий цвет.

Ещё не заставляет плакать
Прощальный клёкот журавлей,
И грязь осенняя, и слякоть
Ещё далёки от дверей.

Ни хризантем, ни георгинов
Ещё соцветья не горят,
И аккуратные куртины
Являют летний свой наряд.

Но ягоды уже созрели,
И овощи готовят впрок.
Немного пляжи опустели –
Прогрохотал Илья Пророк.

И лета –
девицы капризней –
Дни сочтены,
и финиш зрим.
Как, впрочем-то, и в нашей жизни –
Природы ход неумолим!

* * *
Какое качество вы в женщине любимой
Всех больше цените, общаясь часто с ней?
Её любви, конечно же, помимо.
Мне лично нежность черт других ценней.

Она прекрасна, как прекрасны вёсны,
Она, как квинтэссенция любви.
Без нежности все отношенья постны,
Без нежности – не вспыхнет жар в крови.

Она важней всего – с любым поспорю.
Приятней отношений нежных нет.
Она в любви огромное подспорье.
Она семейного фундамента цемент.

Её не понимать – такая странность.
А не ценить – судьбы глупейший крест.
И эта восхитительная данность
Уж точно никогда не надоест!

* * *
Никого не обвиняю,
Не корю и не грублю.
Жизнь свою давно меняю,
Как червонец по рублю.
Сколько тут ещё промаюсь –
Знает небо лишь одно,
Потому тем умиляюсь,
Что сегодня мне дано.
Уж не вышибить мне клина,
И тоска моя бела.
Ты одна, моя марина
Как стихия мне мила.
В твои волны окунуться
Хоть бы раз ещё, потом
Можно уж и задохнуться
В твоём омуте святом.
Упиясь твоей пучиной,
Вдруг в последний тот момент
Улыбнуться: ведь причины
Недовольным быть мне нет.
Что прекрасней той картины,
Что предстанет в смертный час? –
Буйство страстное марины,
И любовь зелёных глаз…

* * *
Как ночью в городе отменно –
Попал в другой, как будто, мир!
И я один во всей Вселенной, -
Её хозяин и кумир.

Стоят деревья, как солдаты.
О чём-то ветерок поёт.
И светофор
слегка поддатый
С ухмылкою мне подмигнёт.

Так тихо.
Со своей вершины
Луна мне освещает путь.
И только редкие машины
Покой пытаются спугнуть.

Как мне покойно в этом мире,
Комфортно,
нравится мечтать.
Никто здесь не мешает.
Лире
Моей здесь просто благодать.

Тут у меня к творенью жажда.
Тут слабины я уж не дам.
И верится, что тут однажды
Я что-то важное создам!

Тому порукой – звёзд сиянье,
Лип запах,
слаще, чем духи.
Далёкой женщины вниманье,
Что нравятся мои стихи.

Она мой преданный читатель.
И это мне –
отрадный факт.
Ах, милосердный наш Создатель,
Так нужен от тебя мне фарт.

Чтоб
будто ото сна очнувшись,
Я вдохновенье вдруг нашёл.
И,
прочитав то,
улыбнувшись,
Она сказала: «Хорошо!»

* * *
Сжимаю в минимум зрачки,
Но солнце слепит всё ж нещадно.
Забыл защитные очки,
И не комфортно чуть. Да ладно.

Я вовсе не сержусь. Зачем?
Мы так соскучились по солнцу!
Пусть лучше оно слепит, чем
Взирать на серость из оконца.

Иль в бесконечный пир зимы
Гулять в буран и снегопады,
Хотя и понимаем мы,
Что это, в общем, тоже надо.

Готов взлететь я на Парнас –
Петь оду нашему светилу,
Что наконец-то оно нас
Так долгожданно посетило.

И светом солнца озаряясь,
Смогла вдруг жизнь преобразиться.
Не видим лужи мы и грязь,
Улыбки видим лишь на лицах!

И я сравнил: любовь твоя,
Как солнце светит, хоть при этом
Пусть иногда и слепну я,
Но для меня нет слаще света!

И не страшна с тобой мне смерть –
Нет для меня дороже счастья
В лучах любви твоей сгореть,
Чем вечно теплиться в ненастье.

* * *
Я не знаю – быть может, там рай,
И тот мир в благоденствии весь,
Но сказал бы мне Бог: «Выбирай!» -
Я б остался жить всё-таки здесь.
Испытал бы вновь всю эту хворь,
Боль всех детских особенных драм:
Коклюш, свинку, ветрянку и корь,
Безалаберность школьных программ.
Новых истин незыблемых крах.
Ссоры, драки с друзьями порой.
Первых чувств нежных горечь и страх,
Что, по сути, лишь были игрой!
И трагедии первый удар –
Безответной любви страшный мрак.
А потом – изумленья угар –
Это всё представлялось не так.
И рутинный, но надобный труд,
Без которого, в общем, не жить.
Дефицит постоянный минут,
Чтоб задуманное завершить.
И с начальством бездарным война
(Приходилось не раз воевать!)
Перед женщинами вина –
Та, которой не избежать.
И коварство блистательных дам,
И ворчанье, и вопли жены.
И в стране постоянный бедлам,
Склоки, что никому не нужны.
И знакомое чувство – устал
Всем доказывать, биться, творить.
И, когда понимаешь, что стар
Для того чтоб весь мир покорить…

Я бы принял всё за благодать,
И весь путь этот снова прошёл,
Лишь бы только опять увидать
Этот лес, это небо и дол.
Чистый воздух морозный вдохнуть,
Что бодрит, веселя и пьяня!

Я опять бы прошёл весь тот путь…
Только как будут ТАМ без меня?

Настроение сейчас - творческое

* * *
Писать свои стихотворения
Мне никогда не надоест.
Бывает: вдруг под настроение
Стих пишется в один присест.

Едва в мозгу возникнет тема,
Как её мысли завершат.
И, словно девы из гарема,
Слова в свой танец заспешат.

И на листе, забыв стеснение,
Свой начинают хоровод.
И я сквозь это наводнение
Ступаю осторожно вброд.

Их сортирую по ранжиру,
По строфам строю по пути…
Бывает, правда, не до жиру –
Вдруг рифму не могу найти!

И, перебрав из сотни нервно,
Махну рукой, скривив лицо.
Но, пожалев меня наверно,
Вдруг высунется то словцо.

Я, с ним расшаркавшись галантно,
Ему напарника найду,
И вновь сплотив полки, азартно
На штурм стиха их поведу.

И, одолев редут отважно,
Себя в мою представят власть
В надежде слабой – хоть однажды
Кому-то на глаза попасть.