"Иногда из памяти вдруг выплывали старые переживания и бились о сердце
слабенькими волнами. Тогда Крыса зажмуривался, накрепко запирал сердце и
терпеливо ждал, пока волны улягутся. Это случалось в минуты легких сумерек
перед наступлением вечера. Когда волны уходили, уже ничто не тревожило
Крысу, в его душе снова был мир - все такой же хрупкий и маленький."

Харуки Мураками «Пинбол - 1973»

Дочитала "Послемрак" Харуки Мураками. Не понравилось.
Не тронуло и не зацепило. В первый раз.
Сейчас такое чувство, как будто обманул близкий человек,
пообещал что-то и не сделал.
А ведь с книгами Мураками у меня любовь...

Борис Кузьминский
ОБЪЯЛИ МЕНЯ ОВЦЫ ДО ДУШИ МОЕЙ
Харуки Мураками. Охота на овец. СПб., Азбука

Фабула этой книги нелепа до такой степени, что пересказывать ее - ни с чем не сравнимое удовольствие. Токио, 1979 год. Тридцатилетний герой-повествователь ("Я") служит в крошечном агентстве, которое специализируется на рекламе и переводах. У него есть друг юности по прозвищу Крыса - тот уже несколько лет как удалился в провинцию, кочует по заштатным городкам и шлет оттуда страные письма с неразборчивыми штемпелями. В один из конвертов вложена идиллическая фотография: стадо овец, пасущееся на лугу где-то в горах Хоккайдо. Раз "Я" за неимением лучшего использует ее в качестве оформления к очередному слогану. Внезапно тираж журнала загадочным образом арестовывают; в агентстве появляется секретарь самого Сэнсэя - крупнейшего деятеля теневой политики-экономики. Дело в том, что с помощью лупы среди обычных овец на снимке можно различить уникальный экземпляр: особь не известной науке породы со звездообразным пятном на спине. Сэнсэй тяжело болен, вместе с ним погибнет его теневая империя, и последнее, что тут осталось предпринять, - изловить овцу. Отыскать беглянку должен именно "Я", причем не позже чем через месяц - иначе он окажется на улице. Сперва "Я" относится к этому заданию, как бы мы с вами отнеслись: шизуха и шизуха. Однако его любовница проявляет необъяснимый энтузиазм. Повинуясь ее интуитивным импульсам, парочка летит в Саппоро и останавливается в тамошнем отеле "Дельфин". Отец хозяина гостиницы - чудаковатый сельхозпрофессор; в 1935-м он был в командировке в Маньчжурии, где в него... правильно, вселилась овца, но, едва почуяв японский воздух и близость благоустроенного Сэнсэя, переехала. Профессор легко опознает пейзаж на фотографии. Это затерянная долина с одной-единственной усадьбой - той самой, которую в начале 50-х купили родители Крысы. Опасное путешествие по горной дороге. В доме полный порядок, но ни Крысы, ни овцы не видать. Наутро исчезает любовница "Я", зато появляется одичавший карлик в овечьей шкуре, толку от него ноль. Через двенадцать дней, когда "Я" уже охватила апатия, в густых сумерках приходит Крыса, выпивает все пиво, хранившееся в холодильнике, и сообщает, что в него вселилась овца и что, не найдя другого способа ее уничтожить, он повесился на потолочной балке две недели назад. В финале усадьба взлетает на воздух вместе с Сэнсэевым секретарем (не спрашивайте, как он там очутился). "Я" же, если верить аннотации к петербургскому изданию, "находит выход из нравственного тупика и обретает смысл собственного существования".

...Когда последний отзвук рога растворяется в воздухе, звери встают. Неторопливо вытягивают передние ноги, упираются ими в землю, поднимают корпус, выпрямляют задние ноги. Несколько раз машут небу рогом. Будто случайно заметив, отряхивают налипший на шкуру снег. И, тронувшись с места, движутся к Воротам.

И лишь когда последний зверь забегает в Ворота, я понимаю, что хотел показать мне Страж. Пять или шесть зверей остаются лежать на заснеженном Пастбище. При взгляде на их неподвижные тела почему-то хочется думать не о том, что они умерли, а о чем-то страшно важном для моей собственной жизни. О чем? Но ответа от них не дождаться. Из их ноздрей уже не поднимается пар. Их тела застывают..., а сознание проваливается в бездонную темноту.

Все уходят, а несколько этих заснеженных тел остаются, как странные холмики, выросшие под снегом на ровном месте. И только рог каждого одиноко вздымается к небу. Отныне те, кто выжил, проходя мимо, будут опускать голову до земли, стуча копытами как можно тише. Так звери оплакивают усопших.

Солнце встает все выше, тень от Стены растет, снег начинает таять, а я все смотрю на этих несчастных и жду сам не знаю чего. Так и кажется: если снег растает, они тут же проснутся и, бодро вскочив, побегут догонять свое стадо.
Но они не просыпаются. Только их золотая шерсть, намокая в талой воде, блестит все ярче и ярче. И я зажмуриваюсь от острой боли в глазах.

Когда небо начинало темнеть, Крыса той же дорогой возвращался в свой мир. И всякий раз на пути обратно его душу охватывала неизъяснимая грусть. Мир, ожидавший его на этом пути, был широк, был огромен - но для Крысы в нем не находилось ни единого свободного местечка.