Он стремился к уединению, увлекался философией и йогой. В Большом театре подтрунивали над аскетичным образом жизни дирижера Жюрайтиса. Сам же он глубоко переживал, что не создан для семейного счастья. "Для этого тоже нужен талант, - сказал он однажды дочери. - А я больше талантлив в музыке". Внезапно вспыхнувшая любовь поставила все на свои места. "Нам не нужно было объяснять друг другу ничего, - говорит Елена Образцова. - Мы были как единое существо. И наша необыкновенная любовь рождала необыкновенную музыку"