"Я думаю, вы разделяете чрезвычайно распространенное заблуждение, оставляя духовный мир только носителям высшего блага, - напортив, носители высшего зла тоже причастны к нему. Чисто плотский, чувственный человек может быть великим грешником в такой жем мере, как и великим святым. Большинство из нас - достаточно нейтральные создания, в которых в равной степени переплетены добро и зло. Мы живем наобум, не осознавая значения и внутреннего смысла вещей,
и, вследствие этого, добро и зло выражены в нас неявно, а все наши грехи и добродетели посредственны и незначительны.
- Значит вы полагаете, что великий грешник должен быть аскетом, как и великий святой?
- Великий человек, каков бы он ни был, отвергает несовершенные копии и стремится к
совершенным оригиналам. Я ничуть не сомневаюсь, что многие из величайших святых ни разу не совершили "доброго дела" в обычном понимании этого слова. С одной стороны, были и такие, кто дошел до самых глубин порока, не совершив за всю свою жизнь ни одного "дурного поступка".
Я не сочиняю парадоксов, я просто сказал, что человек может обожать изысканное вино и не прикасаться к дешевому пиву, вот и все. Согласитесь, что это скорее тюризм, чем парадокс.
Мое замечание так удивило вас потому, что вы плохо понимаете, что такое грех. Да, конечно, существует некоторая связь между Грехом с большой буквы и делами, которые принято называть греховными: убийством, воровством, прелюбодеянием и так далее. Но связь эта приблизительно такая же, как между алфавитом и художественной литературой. Мне кажется, что это разделяемое всеми недоразумение возникает в основном от того, что мы всегда смотрели на этот предмет с социальной точки зрения. Мы думаем, что человек, который творит зло по отношению как к нам
лично, так и ко всем окружающим, непременно должен быть очень злым. С общественной точки зрения так оно и есть; но разве вы не видите, что Зло в своей сущности есть нечто сокровенное - страсть, овладевшая отдельной, индивидуально взятой душой? Действительно, обычный убийца, сколь бы отпетым он ни был, ни в коем случае не является грешником в истинном смысле этого слова. Он просто дикий зверь, от которого нам следует избавиться, чтобы спасти свои собственные шеи от его ножа. Я бы скорее причислил его к тиграм, чем к грешникам.
- По - моему, это немного странно.
- Не думаю. Убийца убивает не из положительных, а из отрицательных соображений; ему просто не хватает чего-то такого, что имеется у не-убийц. А настоящее зло, разумеется, полностью положительно - только с обратной, дурной стороны. Можете мне поверить, что грех в собственном смысле слова встречается очень редко; вполне возможно, что грешников гораздо меньше, чем святых. Ну да, ваша точка зрения вполне подходит для практических, общественных целей;
мы естественно скланяемся к мысли, что тот, кто нам очень неприятен, и есть великий грешник!
Когда вам обчистят карманы, это очень неприятно - и вот мы обьявляем вора великим грешником.
А на самом деле он попросту неразвитый человек. Конечно, он не может быть святым, но может быть - и часто бывает - бесконечно лучше, чем тысячи и тысячи тех, кто ни разу не нарушил ни единой заповеди. Он порядком вредит нам, я признаю это, и мы правильно делаем, что всякий раз, как поймаем его, сажаем за решетку, но связь между его неприятным, антиобщественным деянием и Злом - слабее некуда.
- А знаете, сказал он, - все это ужасно интересно. Так вы думаете, что мы не понимаем истинной природы зла?
- Да, я думаю, что не понимаем. Мы переоцениваем и в то же самое время недооцениваем его.
Мы наблюдаем весьма многочисленные нарушения наших общественных "вторичных" законов, этих совершенно необходимых правил, регламентирующих существование человеческого сообщества, и ужасаемся тому, как распространены "грех" и "зло". На самом деле все это чепуха.
Возьмем, к примеру, воровство. Испытываете ли вы смертельный ужас при мысли о Робин Гуде, о шотландских катеранах семнадцатого века, о разбойниках или, скажем, о современных основателях фальшивых акционерных обществ? Конечно нет. Но с другой стороны, мы недооцениваем зло. Мы придаем такое непомерное значение "греховности" тех, кто лезет в наши карманы (или к нашим женам), что совсем забыли, как ужасен настоящий грех.
- Что же такое настоящий грех?
- Я думаю, что на ваш вопрос мне следует ответить вопросом. Что бы вы почувствовали, если бы ваша кошка или собака вдруг заговорила с вами человеческим языком? Вас бы охватил ужас. Я в этом уверен. А если бы розы у вас в саду вдруг начали кровоточить, вы бы сошли с ума. А если бы камни на обочине дороги стали пухнуть и расти у вас на глазах, а на гальке, что вы приметили с вечера, по утру распустились бы каменные цветы? Ну вот, эти примеры могут дать вам некоторое представление о том, что же такое грех на самом деле.
Грех на самом деле состоит во взятии небес штурмом, как мне кажется. Я полагаю, что грех - это не что иное, как попытка проникнуть в иную, высшую сферу недозволенным способом. Понятно, что он встречается крайне редко, ибо мало найдется таких людей, кто вообще стремится проникнуть в иные сферы, высшие или низшие, дозволенным или недозволенным способом. Люди в массе своей, вполне довольны своей жизнью, какой бы она не была. Поэтому святых мало, а грешников (в истинном смысле этого слова) и того меньше. Что же до гениев, которые иногда бывают и тем и другим вместе, то они тоже встречаются редко. И вообще, стать великим грешником, может быть, гораздо труднее, чем великим святым.
- Значит в грехе есть что-то противоестественное? Вы это имеете в виду?
- Вот именно. Достижение святости требует таких же или, по крайней мере, почти таких же огромных усилий; но святость следует путями, которые некогда были естественными. Это попытка вновь обрести экстаз, который был присущ людям до грехопадения. Грех же является попыткой обрести экстаз и знание, которые подобают лишь ангелам, а потому, предпринимая эту попытку, человек в конце-концов становится демоном. Я уже говорил, что простой убийца именно поэтому и не является грешником; правда, иногда грешник бывает убийцей. Жиль де Рец (чернокнижник, приносивший жертвы) тому пример. Итак, очевидно, что ни добро, ни зло не свойственны тому общественному, цивилизованному созданию, которое мы называем
современным человеком, причем зло несвойственно ему в гораздо большей степени, чем добро.
Святой стремится вновь обрести дар, который он утратил; грешник пытается добыть то, что ему никогда не принадлежало. Иными словами он повторяет грехопадение."
неиз. европейский автор
