Книга Ристо Сантала о ветхозаветных мессианских пророчествах в свете раввинистических писаний выдержала уже семь изданий в Израиле. Это первое исследование такого плана на современном иврите, изданное прилежным ученым. Как пишет сам автор, его труд подобен прыжку Наассона — человека, который первым бросился в Чермное море по приказу Моисея. Тема книги очень деликатна. Автор спускается в львиный ров еврейских законоучителей и забирается в пылающую огнем печь либеральных богословов. Но он надеется, что за ним последуют и другие желающие начать диалог в рамках терпимости и духовной демократии.
Поступило много просьб перевести две его изданные в Израиле книги на европейские и даже на восточные языки. Один из известных исследователей арамейского языка дважды сообщал автору о необходимости английского, французского и испанского изданий этой книги. По его мнению, «ни в каком другом повествовании о мессианском служении нашего Господа материал не излагается в такой краткой и емкой форме».


МЕССИЯ
в Ветхом Завете
в свете раввинистических писаний

Ристо Сантала
Перевод с английского.
«Библия для всех» Санкт-Петербург 1995



Эта книга выдержала семь изданий в Израиле. В ответ на нее было получено 10.000 письменных откликов.

Перевод Константина Комарова

Цитаты из Библии приводятся по Синодальному переводу. Написание терминов, связанных с еврейской культурой, сверялось по Краткой еврейской энциклопедии (Иерусалим, 1976—. Т. 1—6).

First published in Hebrew
Jerusalem 1980
© 1992 by Risto Santala
Bible and Gospel Service, 15270 Kukkila, Finland
© 1995, русское издание. Risto Santala
Kaivokatu 2 A, 18100 Heinola, Finland


ISBN 5-7454-041-2
ЛР № 030588 от 13 января 1994 года
Подписано в печать 24.02.95. Формат 60Х90 1/16. Объем 13 печ. л. Печать офсетная. Тираж 18000 экз. Заказ 1101.
ХО «Библия для всех».
196233, Санкт-Петербург, пр. Космонавтов, 96, корп. 2. А/я 237.
Отпечатано с оригинал-макета в ГПП «Печатный Двор» Комитета РФ по печати. 197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15.
ВВЕДЕНИЕ
Одной из наиболее известных книг нашего столетия является книга Алекса Хейли «Корни» . Она была переведена на многие языки, и по ней снят даже кинофильм. В этой книге темнокожий американец ищет свои корни (происхождение), заканчивая этот поиск в далекой деревне на африканском континенте. Такое генеалогическое исследование может не только помочь нам понять наше собственное наследие, но также оценить достижения предыдущих поколений. Это может помочь нам даже в понимании самих себя.
Христианская церковь также должна изучать свои корни, отраженные в Ветхом и Новом Заветах. Эти Писания, однако, появились далеко — на земле, топографические и языковые особенности которой совершенно незнакомы нам сегодня.
Основная идея, которую несет нам Библия, выражена совершенно ясно. Она заключается в следующем:
«Отыщите в книге Господней, и прочитайте». «Так говорит Господь: остановитесь на путях ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой душам вашим».
Существует явно выраженная тенденция к забыванию пути, найденного предыдущими поколениями. Арабы говорят: «дорога мудрее человека». Основы христианской веры часто подвергаются грубым нападкам. Простейший фрагмент из Библии является достаточным сам по себе и не нуждается ни в каких истолкованиях. Но тот факт, что мы все больше отходим от корней нашей веры, дает нам основания пуститься в наше собственное духовное генеалогическое исследование. Хотя Библия сама по себе говорит о простых реалиях жизни, некоторые из этих истин можно увидеть лишь глазами веры. Говоря об этих истинах, Новый Завет использует греческое слово «mysterion» — тайна: «тайна Царства Небесного», «тайна Евангелия», «тайна Божья» и даже «тайна веры». Наиболее часто упоминаемой из этих фраз является «тайна Христова». Эта мессианская тайна тесно связана с ветхозаветными пророчествами, сущность и содержание которых мы так часто игнорируем, здесь, как нище, мы находим уместными слова апостола Петра:
«...Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою... но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым».3
Подобно писателю Алексу Хейли, в попытке исследовать тайну Христову мы будем вынуждены пересечь «широкий океан» истории и предпринять далекое путешествие назад во времени. Нам придется иметь дело с древними документами, концепции, способы представления и образ мышления которых отличаются от наших собственных. Эти ранние корни нашей веры простираются ко временам Иисуса и иллюстрируют способ интерпретации, существовавший в те времена, когда еще только зародилась христианская вера. Это та сложная задача, с которой мы сталкиваемся.
Это исследование КОРНЕЙ основывается на двух моих книгах, написанных (в оригинале, первоначально) на иврите:
«Христос в Ветхом Завете» и «Христос в Новом Завете — в свете раввинистической литературы». Они являются результатом более, чем 35-летнего увлечения, зародившегося в процессе практической работы в контакте с еврейскими учеными. Можете быть уверены — они содержат не только «кабинетные» теологические рассуждения. Кроме специализированных иудейских источников, в них нашли отражение около 300 работ, написанных на различных языках и полностью посвященных мессианской идее, — в соответствии с приведенными списками. В моей первоначальной книге по Ветхому Завету, написанной на иврите, я упоминаю традиционный для евреев метод Наассона — это имя человека, который первым прыгнул в Чермное море, когда израильтяне, под предводительством Моисея, пересекали его, и за ним последовали остальные. Изучение КОРНЕЙ — это подобного рода «прыжок веры», прыжок в область, которая одновременно очень широка и сравнительно неизведанна. В то же время я знаю, что спускаюсь в львиный ров еврейских законоучителей и забираюсь в пылающую огнем печь либеральных богословов, но, используя образное выражение, хорошо понимаемое учеными иудеями, «четвертый» на моей стороне и «мудрые да уразумеют».
Эта книга, однако, предназначена не только для «мудрых». Я буду стремиться писать таким образом, чтобы неспециалист тоже смог прочитать ее и извлечь из нее пользу. Исследование, для того чтобы быть научным, не обязательно должно быть «заумным». Если читатель захочет более глубоко рассмотреть некоторые подробности, он найдет точные ссылки в подстрочных примечаниях.
Мы будем придерживаться процедур, свойственных раввинистической литературе, — методов, которые будут обсуждены в начале и которые могут показаться довольно странными. Однако и сам Новый Завет тоже был написан в те времена, когда были распространены подобные методы. Одной из составных частей такой традиции является то, что люди, чьи высказывания цитируются, всегда упоминаются по имени, что дает возможность читателю правильно расставить по местам все аргументы.
Именно это может стать «камнем преткновения» для тех, кто продвинулся по неправильному пути. Св. Павел сказал: «Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым». Он научился этому от своего Господа, Который говорил: «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу...?» В настоящее время церковь переживает серьезный доктринальный кризис и ситуацию можно исправить, только заняв более или менее твердую позицию. Очень часто мы тщательно подбираем слова, чтобы не сказать то, что имеем в виду. Таким образом мы отгораживаемся от противоречий и трудностей: «пускай другие разбираются». Хотя церковь сегодня обвиняют во многих грехах, едва ли можно укорить ее в излишней откровенности или в том, что она занимает слишком бескомпромиссную позицию. Теология в этой части нередко углубляется в обсуждение таких таинственных (и понятных только посвященным) вещей, которые не имеют отношения к миру вообще, и отгораживается таким образом от необходимости провозгласить свою позицию по отношению к основам веры.
Но что же это за основы? Мартин Лютер сказал, что мы должны «содействовать Христу», и это означает, что Христос должен быть в центре всего нашего учения и проповедования. В теологии это будет вести нас к изучению корней христологии, или, другими словами говоря, к изучению мессианских пророчеств. Фактически Евангелие — это не что иное, как описание того, Кто такой Христос и что Он совершил для нас. Даже Откровение Иоанна напоминает нам, что «...свидетельство Иисусово есть дух пророчества» .
Итак, давайте, может быть, перейдем к рассмотрению корней нашей веры? Дерево питается соками от этих корней. Они надежно удерживают его во время бури. Чем глубже корни прорастают в почву, тем больше шансов выстоять на ветру имеет дерево. Конечно, мы можем совершить вместе наш собственный «прыжок Наассона», хотя это потребует некоторых усилий с нашей стороны. Апостол Павел в своем Послании к колоссянам говорит о «Христе, в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения». И поэтому он увещевает нас далее словами:
«Посему, как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в Нем и укреплены в вере...»
Этого я и желаю моим читателям.

РИСТО САНТАЛА
Куккила, 22 января 1992 г.


МЕССИЯ В НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
Концепция о Мессии является фактором, одновременно объединяющим и разделяющим христианство и иудаизм. Христиане говорят о Нем как об исполнении пророчества, в то время как иудеи пытаются свести к нулю церковную интерпретацию вопроса о Мессии. Как бы там ни было, нам нужно по крайней мере попробовать выслушать друг друга и обсудить общие корни наших преданий. Такие дискуссии действительно имеют место уже сейчас.
В октябре 1976 года представители евангельских церквей и синагог встречались в Берлине для обсуждения этого вопроса и в результате своей дискуссии они выпустили совместное публичное заявление. Оно призывает христиан делиться основами своей веры с иудеями, и наоборот. Участники этой встречи почувствовали, что подобный диалог мог бы обеспечить взаимное понимание. При обсуждении этих вещей, однако, мы не говорим «в пустоте»: у нас за спиной история полемики, которая длится почти две тысячи лет. Раскол между материнской и дочерней религиями породил конфликт трагического масштаба, который все продолжает развиваться. Тем не менее сравнение иудаистских и христианских источников покажет обеим сторонам путь к лучшему пониманию корней их собственной веры.
ДИСКУССИЯ О «ТЕОЛОГИИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВА»
Христианская церковь традиционно рассматривалась Христом как нечто такое, что должно стать исполнением ветхозаветных пророчеств. Один из результатов религиозных споров наших дней, однако, заключается в том, что некоторые христианские теологи — те, кто стоит на очень либеральных позициях, — поставили такую интерпретацию под вопрос (отчасти потому, что таким образом может быть устранено одно из главных препятствий в диалоге между иудеями и христианами).
Осенью 1981 года доктор Джон Павликовский из Чикаго побывал в Израиле и в иудейской аудитории прочитал лекцию, направленную против «теологии исполнения пророчества», предложив вместо нее идею непрерывно развивающегося откровения. Мессианство Иисуса, по его утверждению, основывалось прежде всего на Иисусовом осознании Своего призвания.
На моей далекой родине, в Финляндии, в подобной журнальной статье для духовенства констатировалось, что этот «библейский спор является гноящейся раной на сердце матери-церкви». Автор видит проблему в самих мессианских пророчествах,
«которые играют центральную роль в Новом Завете, потому что составители Нового Завета читают Ветхий Завет как книгу, которая постоянно ссылается на спасение, которое ожидается во Христе. Вам не нужно, однако, быть крупным теологом, чтобы понять, что такие соотнесения между заветами все без исключения являются надуманными и не убеждают людей, мыслящих рационально».
Таким же образом он заявляет, что, «например, критические исследования Библии ставят под сомнение доктрины непорочного зачатия и Троицы». Эти и подобные им мысли отражаются во многих теологических трактатах. В них утверждается, что эти вопросы «были выяснены за последние двести лет» и что они являются «общим достижением постоянных и широко признанных во всем мире исследований». Один из этих ученых утверждает следующее; «Ни один исследователь Ветхого Завета не настаивает на том, что в 9-й и 53-й главах Исаии и в 21-м псалме говорится об Иисусе». «Иудеи, — обобщает он, — не признают Иисуса Мессией. Они видят в Страдающем Рабе Господнем прежде всего израильский народ». Подобное заявление было сделано в продолжающейся международной дискуссии. Но истинно ли оно?
Конечно, никто не может утверждать, что имя Иисуса должно появляться в ветхозаветных пророчествах, чтобы они относились к Нему. Мы очень хорошо понимаем, что имел в виду Иисус, утверждая, что Моисей говорил о Нем. Даже после воскресения Он, «начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании». Иисус действовал тем путем, который был понятен Его современникам, и все иудейские толкования от времен, в которые Иисус жил на земле, до средних веков, и даже до сегодняшнего дня, основаны на том же самом методе. Именно потому, что основы «теологии исполнения пророчества» начинают угасать, мы попытаемся далее в этой книге поговорить о корнях нашей веры.
ТРАДИЦИОННАЯ ПОЗИЦИЯ ИУДАИЗМА
Концепция о Мессии совершенно недооценивалась в иудаизме, оставаясь по своему развитию на уровне «ребенка, который едва-едва сделал свои первые шаги». Посещая еврейские библиотеки, среди огромных кип Торы — иудейского закона — можно лишь иногда наткнуться на тоненький томик работ о мессианских ожиданиях. Интерпретация Галахи единовластно занимает позицию защитника иудейской религиозной жизни, и Тора заменила собой библейскую идею спасения. Франц Делитц, один из наиболее опытных знатоков иудаизма своего времени, констатировал, что иудеи не верят больше в Мессию. Скорее, они вынашивают общие ожидания того, что их избавление произойдет без Мессии как такового. Вместе с этим «ограниченный национальными рамками» иудаизм потерял свой международный характер. Еврейские ученые писали о концепции Мессии только в своих апологетических работах. Прежде всего это работа рабби Давида Кимхи «Книга Завета. Полемика РаДаКа с христианами» конца XII столетия и работа «Укрепление веры» , написанная в XVI веке рабби Исааком бен Авраамом Троки из караимской секты.
Иудейские надежды на Мессию в конспективной форме нашли отражение в работах рабби Моисея бен Маймона, о котором было сказано: «От Моше до Моше не было такого, как Моше».
В своей книге «Декреты царей» он изложил в сжатой форме все, что хотел сказать о Мессии, уложившись при этом в шесть страниц текста: Мессия-Царь будет прежде всего учителем Торы. Он восстановит строгое название Закона Моисеева и учредит свои собственные законы, которые заставит соблюдать. Прежде всего он установит milhemet mitsvah — борьбу декретов, и только затем ниспровержение господствующих сил, и он также воздвигнет храм.
Упоминая Иисуса, рабби Моисей бен Маймон говорит уважительно, используя Его полное имя: Yeshua — Спаситель . Согласно средневековому клеветническому трактату Toldoth Yeshu, буквы более короткого и наиболее часто используемого имени Yeshu являются аббревиатурой фразы: «Да будет имя его и память о нем стерты». Рабби Моисей бен Маймон в своем памфлете констатирует, что «Иисус Назарянин, который появился для того, чтобы стать Мессией, был предан смерти по приказу Великой Синагоги», а также что «учения Иисуса Назарянина и Мухаммеда, пришедшего после него, были попытками сделать прямыми пути Мессии-Царя, возродить и объединить весь мир, чтобы он мог служить Богу». Эта благосклонная ссылка наводит на воспоминания о словах Иосефа Клаузнера из его книги «Иисус из Назарета». Для него Иисус был подобен «пионеру» Царства Божьего.
Джеймс Парке констатирует в своей книге «Конфликт между церковью и синагогой» :
«Перед разрушением Иерусалима первые христиане бежали к восточному берегу реки Иордан, а фарисеи — к городу Ямния , вот почему в отсутствие храма иудейский народ имел только Тору как основание для своего духовного существования».
Окончательно они разочаровались, когда рабби Акива провозгласил Симона Бар-Кохбу Мессией. Последующее военное бедствие полностью отдалило их от размышлений о Мессии и привело к упрощенному иудаизму (halakha Judaism), в котором своды иудейских законов стали аксиоматическими (не требующими доказательств). Мы увидим, однако, что ранние источники Синагоги говорят довольно много о Мессии, ссылаясь на даже еще большее количество фактов, чем христианская церковь.
Только в конце последнего столетия интерес к Мессии снова стал возрастать. С тех пор этот вопрос изучался такими еврейскими писателями, как Лео Бек, К.Г. Монтефиоре, Мартин Бу-бер, Гершом Шолем, Иосеф Клаузнер, Давид Флюссер, Шалом Бен-Хорин, и другими, менее известными. Прежние предубеждения ослабли до такой степени, что лекции по Новому Завету теперь читаются в Иерусалимском университете и избранные фрагменты его даже преподаются в школах.
ХРИСТИАНСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
ИУДЕЙСКИХ ИСТОЧНИКОВ
В первые десятилетия нашего века в христианских кругах возник неожиданный интерес к раввинистической литературе. Это привело к появлению многих выдающихся работ, отражающих иудейское основание концепции о Мессии. Наиболее известными из них являются работы Гуго Грессмана, Мориса Зо-беля, С. Мовинкеля, Эугена Хуна и Л. Дурра. Эти и подобные им исследования, заложившие основание для книг Иосефа Клаузнера, делают попытку объяснить мессианские ожидания с историко-критических позиций, что приводит к потере их явно выраженной религиозной сущности.
Особенный иудейский характер мессианской концепции был, возможно, наиболее глубоко понят в XIX столетии Альфредом Эдершаймом и Е.Ф. Хенгстенбергом, а в настоящее время, например, Гостой Линдескогом. Обобщенное представление мессианских пророчеств знаменитым Францем Делитцем, упомянутым выше, также не имеет себе равных. Мы могли бы сказать, что столетие назад христианские теологи принимали раввинистиче-ские источники более серьезно, чем в наше время.
Достойны упоминания те христианские апологеты, целью которых была защита своей веры и которые использовали равви-нистическую литературу: Александр МакКаул, А. Лукин Уильяме и Бернард Пик. Доктор МакКаул сравнивает доктрины Талмуда и Нового Завета. Его книги появились в Англии, Германии и даже упомянуты в рукописи РаШИ . А.Лукин Уильяме отвечал Троки на его работу «Укрепление веры» в своей работе, вступление к которой было написано Штраком (Strack).
Стоит познакомиться с этой обширной работой, которая призывает людей к исследованию корней концепции о Мессии. Это историко-критическое исследование пытается совершить подкоп под специфический мессианский характер Библии, обосновывая это тем, что подобные надежды на спасение существуют и среди других народов. Иудейские писатели в результате своего исторического разочарования склонны отрицать Мессию, и большая часть современных ученых склонна ограничивать мессианские ожидания несколькими библейскими пророчествами, на которых эти ожидания, по их мнению, могут основываться.
НАШЕ ОБЩЕЕ НАСЛЕДИЕ
Мы часто забываем, что как иудеи, так и христиане имеют одинаковую экзегетическую исходную точку для исследования Библии.
В иудейском молитвеннике Сидур имеется большой раздел прекрасных утренних молитв. Он включает в себя раздел «Тринадцать принципов веры», который должен повторяться каждый день. В нем мы читаем следующее:
• статья 6: «Я твердо верую, что все слова пророков истинны»;
• статья 7: «Я твердо верую, что пророчества нашего учителя Моисея, мир ему, истинны и что он был отцом всех пророков — как предшествующих ему, так и тех, кто последовал за ним»;
• статья 12: «Я твердо верую в пришествие Мессии, и, хотя он медлит, я буду постоянно ждать его пришествия»;
• статья 13: «Я твердо верую в то, что произойдет воскресение из мертвых, когда это будет угодно Создателю, да будет благословенно имя Его».
Каждый член иудейской общины обязан принимать эти слова, составленные известным Моисеем бен Маймоном (1135-1204). Они напоминают слова в Евангелии от Луки и в Деяниях Апостолов, согласно которым христианские истины основаны на пророчествах, которые записаны «в Законе Моисеевом и в Пророках и в Псалмах». Эта мессианская интерпретация не является «искусственной связкой». Все это поднимает вопрос о том, что для пролития света на корни нашей христологии следует использовать и другие источники. С научной точки зрения могут быть оправданы мессианские интерпретации тех фрагментов Ветхого Завета, в которых иудейские комментарии — древние и обычно одобряемые Ветхим Заветом — содержат мессианскую концепцию, и те интерпретации, которые Новый Завет считает мессианскими. Чем старше традиция интерпретации, тем больший относительный вес может быть приписан источнику как первоначальному истолкователю мессианской концепции.
Конечно, у нас должна появиться мысль о том, что Новый Завет говорит о «тайне Христовой» . Связанная с этим мессианская тайна является исторической и «всеобъемлющей», и ее мирские и духовные черты не должны затушевываться. Это становится особенно очевидным из старинных иудейских источников.
Может быть, изучение духовного феномена с использованием только лишь историко-критического подхода невозможно. Говорят, что когда на голову Исаака Ньютона упало яблоко, он открыл закон всемирного тяготения. Если мы разрежем это яблоко на кусочки, то внутри него мы не найдем закона тяготения, точно так же, как ни один хирург не нашел бы этого закона в голове Ньютона: он был «где-то между яблоком и головой». Духовные феномены невозможно проанализировать, разобрав на кусочки. Их нужно рассматривать изнутри. Это относится также и к мессианской тайне.
Если мы изучаем Библию и раввинистическую литературу внимательно, то напрасно будет удивляться обилию мессианских интерпретаций в ранних работах, которые нам известны. Старая еврейская поговорка гласит: «Я не искал и потому не находил. Затем я начал искать и нашел!» Или еще одна поговорка: «Когда мы открываем ладонь нашей руки, две другие ладони по-прежнему скрыты [за нею]». Другими словами, когда мы рассматриваем какой-то спорный вопрос или проблему, за ней существует две новых проблемы, которые мы не можем увидеть и понять, не рассмотрев первой. Талмуд совершенно недвусмысленно констатирует: «Все пророки пророчествовали только о дне Мессии» .
ВЫБОР ПРАВИЛЬНОГО
МЕТОДА ИССЛЕДОВАНИЯ
Как правильно описать мессианскую тайну? Как найти тот самый голос — ipsissima vox, — который истолкует Библию в духе самой же Библии? Обычно мы ожидаем истинной учености для того, чтобы вести научные наблюдения предопределенными методами. Это правда, что многие из так называемых «мессианских пророчеств», на которые ссылается Новый Завет, могут быть интерпретированы в контексте ранних стадий истории Израиля, и — с научной точки зрения — этот «исторический фон» является единственной допустимой и правильной моделью интерпретации, которая имеет какое-то отношение к рассматриваемому вопросу. Тем не менее, составители Нового Завета понимают тексты «пророчески» и дают им хрис-тологическую интерпретацию. Это значит, что они не использовали «историко-критические» или строго научные методы, что хотелось бы видеть современным теологам, потому что сегодняшняя критика таких методов интерпретации является искусственной. Таким образом, мы должны спросить себя: отражает ли новозаветный «доисторический» подход основные характеристики мессианской интерпретации так, как это казалось в древние времена? И если это так, то современный критик должен найти методы, которые вскроют полный смысл и внутреннюю закономерность исследуемого им предмета, причем с той же очевидностью, которая существовала во времена его зарождения. Если до сих пор это не дало результата, то самое время поискать более подходящий метод для изучения этого вопроса.
Нам следует определить различие между проповедованием (и теологическими исследованиями) как явлением, суть которого состоит в стремлении теологии найти то значение каждого библейского слова, которое оно имело в те времена, когда оно было написано, и тем, что современный человек может почерпнуть из этого. Надо сказать, что для понимания основ христологии Нового Завета историко-критические исследования оказались безрезультатными или малоэффективными. Вот почему необходимо найти «инструменты», при помощи которых можно было бы более глубоко проникнуть в корни мессианской идеи.
Едва ли мы должны искать философский камень для решения всех этих проблем, но существуют три фактора, которые помогут нам подойти к самому «сердцу» нашей задачи:
1. Нам нужно определить, какие модели мышления и представления преобладали в период между написанием Ветхого и Нового Заветов, т.е. нужно как бы исследовать то «горнило», в котором было «выплавлено» христианство.
2. Аналогичным образом должна быть решена такая проблема: как предмет, находящийся вне области «фундаментальных наук», может сохранить свою внутреннюю целостность, не совершая насилия по отношению к истинным намерениям людей, его изучающих.
3. Более того, при выборе метода исследований мы всегда должны представлять, какие источники могут пролить максимальный свет на способы мышления, характерные для исследуемого периода.
РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ СОВРЕМЕННЫМ И БИБЛЕЙСКИМ ОБРАЗАМИ МЫШЛЕНИЯ
Хорошо известный еврейский писатель Шалом Бен-Хорин в одной из своих книг описывает существенные различия между греческой ученостью и библейским мышлением. Греческий мир стремился к тому, чтобы найти типовые правила. Метод, который применялся от Аристотеля до Гегеля: отдельные факты обобщались и подгонялись под предварительно сформированные мнения (правила). Еврейское же мышление, напротив, следует от деталей к правилам— от конкретных наблюдений к идеям. Таким образом, Библия не содержит ни догмы, ни системы как таковой. Скорее, она преследует две основные цели: изложение фактов и раскрытие предписаний Закона как руководство в жизни. Пятикнижие Моисееве, Псалмы и Пророки снова и снова рассказывают о великих деяниях Божьих. Таким образом, исторические факты сохраняются неизменными, хотя их интерпретация и принимает новую окраску в соответствии с потребностями каждого конкретного поколения. Ничего из того, о чем говорит Священный Закон в своих заповедях, не подвержено влиянию моды. Вместо греческой любви к системе Библия являет собой пример ассоциативного мышления, в котором каждая отдельная деталь самым непосредственным образом относится к целому, но при этом все части независимы друг от друга. Этот же самый ассоциативный принцип легко просматривается во всей раввинистической литературе вплоть до нашего времени. Недавно Новый Завет — как в иудейских, так и в христианских кругах — также рассматривался как своеобразная разновидность Мидраша, как творение, предназначенное для выборочного проповедования в синагогах, при рассмотрении библейских законов в иудейской интерпретации. Фундаментальной для такого подхода является аксиома о том, что каждая деталь откровения Божьего — Торы — должна быть раскрыта и объяснена как в связи с предметом дискуссии, так и сама по себе, потому что Слово Божье никогда не теряло своего «буквального смысла». Более того, каждый аргумент должен быть подтвержден словом из Писания, потому что мнения людей сами по себе не представляют никакой ценности.
Мидраш, связывая между собой библейские фрагменты, часто повторяет арамейскую поговорку: «На be-ha tali» — «Это зависит». Время от времени нам снова говорят о том, что какой-то мудрец утверждает что-то, ссылаясь на другого мудреца. Как это написано, va-gomer... (и т.д...) Таким образом, дается не более чем несколько первых слов библейской цитаты, и читатель, знающий Писания наизусть, декламирует остаток фразы про себя. Такой способ использования Ветхого Завета дает возможность наиболее полно охватить его и предотвращает философские рассуждения на посторонние темы.
Даже короткий Мидраш может содержать сотни ветхозаветных цитат и имена сотен рабби. Таким образом, общее представление связывается с историей и традицией синагоги. Мы можем видеть тот же самый принцип в Новом Завете, который, по тексту Нестле, содержит 993 отдельные ссылки на Ветхий Завет.
Вдобавок к «ассоциативному принципу», Древняя Синагога использует различные выражения, которые, кроме ее собственной литературы, появляются только в Новом Завете. Так называемые middoth, или «меры» — способы интерпретации, которых существует 7, 13, 32 или даже 70, — помогают в проверке внутренних соединений текста. Рассмотрение «буквального смысла» — peshat. «Намек» или «кавычки» — remez. «Проповеди» или «духовный смысл» — drashah. И «тайна» — sod. Эти четыре еврейских слова образуют мнемонику PaRDeS, или «paradise» (то есть «рай», которому часто уподобляется Библия).
Как в учении Иисуса, так и у апостола Павла мы повсюду находим такие стилистические конструкции, как al tiqra — «читай не так, но так», tartei mashma — «слово имеет другое значение», muqdam umeuhar — «упоминаемое ранее и потом», а также изменение корней слова и различные выражения, которые распространены в Мидраше. Все они свойственны еврейскому образу мышления.
Никакое серьезное изучение Нового или Ветхого Заветов не может проводиться без учета специфических особенностей еврейского образа мышления и особенностей земли, из которой произошли оба эти Завета.
РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ЕСТЕСТВЕННЫМИ И ГУМАНИТАРНЫМИ НАУКАМИ
Предполагается, что методы исследования, которые используются естественными и гуманитарными науками, должны фундаментально отличаться друг от друга. Изучение религии, этики или, например, эстетики часто должно включать в себя повествовательную интерпретацию. Изучение метода отличается от номотетики, nomothetic, или поиска общих законов (греческое nomos) и идеографики, idiographic, — науки об индивидуумах.
Аристотель создал топику (topica — от «topos» — «место»), согласно которой в риторике и изучении юридических проблем философы пытаются найти лейтмотив. Позже это было развито Джованни Батиста Вико, которого считают основателем истории философии. По этой причине гуманитарные науки должны учитывать все «поле человеческого мышления» и помещать основные аспекты на должное место. Только на этой более широкой, я бы сказал, «топографической» базе для сравнения может быть рассмотрена [и постигнута] значимость общей картины. Теология — одна из этих «идеографических» дисциплин, которые мы должны изучать в свете их собственных частных законов. Если эта их теологическая «автономия» не принимается во внимание, то весь объект исследований будет искажен.
Для того чтобы понять, насколько фундаментальным является
этот вопрос, имеет смысл рассмотреть, как Иехезкель Кауфман (Yehezkel Koifman) определяет состояние современной теологии. В своем четырехтомнике «История израильской веры, от древних времен до конца Второго Храма» он описывает, как израильский народ обрел свое собственное, характерное только ему духовное откровение, которое не поддается анализу при помощи обычного исторического критицизма. Нельзя, например, подумать, что израильская религия произошла от ханаанского культа, который был уничтожен Израилем, потому что на тех территориях, где этот культ сохранился, не возникло никакой соответствующей религии откровения. Профессор Кауфман утверждает, что:
«Библейские исследования в наши дни столкнулись с довольно странной ситуацией. Это связано с “доминантным методом”, хотя никто не знает точно, почему этот метод “преобладает” над исследованием. В гуманитарных науках иногда происходит так, что какой-нибудь постулат или догмат, первоначально основанный на каких-то исходных аксиомах, продолжает свое как бы “искусственное” существование даже после того, как эти аксиомы опровергаются. В наше время такое происходит также и в библейских исследованиях... Критические доказательства Вельхаузена и других либералов опровергнуты давным-давно... Тем временем эти аксиомы, одна за другой, были отвергнуты... и главные представители этой школы были вынуждены признать, что по большей части их доказательства уже не могут выдержать критики. Но они все еще не отказываются от своих выводов, особенно в той их части, которая относится к литературному критицизму...»
Профессор Кауфман утверждает, что «историческая правда проступает в Библии в значительно большей мере, чем это признается в школе Вельхаузена». В отношении Пятикнижия он говорит:
«Сегодня может быть показано, что даже если это собрано после жизни Моисея, использованные для этого исходные материалы являются очень древними, не только “местами” или “в основном”, но полностью — по своему содержанию, языку, по каждой своей букве».
По этой причине исследователь должен распространять свое критическое отношение также и на критические исследования.
МЕТОД И ВЫБОР ПОДХОДЯЩИХ
ИСТОЧНИКОВ
Еврейские традиции содержат множество историй о мудрых юношах из Иерусалима. Однажды кто-то спросил у одного из них, как пройти к такой-то деревне. Юноша ответил: «Какую дорогу вы предпочитаете — короткую длинную или длинную короткую?» Короткая дорога может содержать такие препятствия, которые потребуют много времени на их преодоление или движения в обход. И, таким образом, дорога, которая на первый взгляд кажется длинной, может в конечном итоге оказаться более короткой — т.е. потребовать меньше времени на ее преодоление. Таким образом предыдущее введение с информацией относительно метода послужило ключом к тому, что следует за этим. В попытке найти корни нашей христианской веры будет важно, имея дело с Ветхим и Новым Заветами, выбирать источники, которые как можно раньше обрисуют способ мышления людей, которые попадут в поле нашего внимания, и то, как они понимали Библию. Выбор подходящих источников (исходных материалов) также является частью исследований.
Несмотря на то, что мессианская концепция в иудаизме в наши дни «вошла в немилость», в начале нашей эры она еще имела центральное значение. Основа иудейского законодательства, Талмуд, который был составлен в течение трех столетий, где-то в районе 200-го года, и включает в себя 60 отдельных трактатов в 13 толстых томах, просто констатирует, что «все пророки пророчествовали ни о чем ином, кроме как о днях Мессии». «Мир был создан ни для кого другого, как только для Мессии». Эти заявления закладывают основание для дискуссии между иудаизмом и христианством.
В годы своего создания Талмуд подвергся собственной внутренней цензуре. Его знатоки сознательно избегали говорить о христианской вере и определенных «болезненных», если можно так выразиться, мессианских пророчествах. Вдобавок к этому, католическая церковь в средние века оказывала давление на иудеев, заставляя их изъять некоторые разделы Талмуда, которые с христианской точки зрения казались оскорбительными, и они были объединены в другую книгу, которую я также имею. Это «двойное молчание», как его иногда характеризуют ученые, и «двойная цензура» привели к тому, что христианская церковь очень редко получала какую-нибудь помощь от иудеев в исследовании собственных корней.
В основной части книги мы обсудим время происхождения и значение различных исходных текстов. Даже на этой стадии, однако, стоит принять во внимание два первичных источника: Мидраш и Таргумы , которые не были подвергнуты такой строгой цензуре, как Талмуд.
МИДРАШ, или «истолкование», — литература, использующаяся для проповедования в синагогах, которая следует определенной, иногда очень строго определенной форме, датируется по своим старейшим разделам вторым столетием по Р.Х., хотя свою окончательную форму она обрела в V или VI столетии. Цензура, характерная для синагоги, не просматривается в Мидрашах, и их традиции часто уходят корнями во времена, предшествующие Христу. Вдобавок существуют другие тридцать или около этого Мидрашей, которые также в той или иной мере проливают свет на мессианскую концепцию .
ТАРГУМЫ — это переводы Ветхого Завета на арамейский язык с пояснениями. Они также поддерживают иудейских толкователей Торы. Талмуд констатирует, что «вся Тора целиком и полностью написана на еврейском языке, но кое-что из Таргума также входит в нее» . Только Таргум Онкелоса получил официальное одобрение синагоги. Он содержит пояснительные материалы ко всему Пятикнижию Моисееву и датируется вторым столетием по Р.Х. Таргумы, связанные с именем Ионатана бен Узиэля, были написаны позже на базе традиций, которые передавались из поколения в поколение, хотя сам Ионатан жил во времена, очень недалекие от времен Иисуса. Таргум содержит также материалы, которые, по некоторым сведениям, датируются II столетием до Р.Х.
Точно так же, как в Мидрашах, рука цензора не бросается в глаза в Таргумах. Это иллюстрируется еще и тем фактом, что, в соответствии с проведенным подсчетом, 72 фрагмента Ветхого Завета объясняются в Таргумах как имеющие отношение к Мессии.
Более, чем в других Таргумах, традиции, ассоциирующиеся с именем Ионатана, придают большое значение мессианской концепции, и по этой причине мы опишем его в свете Талмуда.
Ионатан был величайшим учеником старейшины Хиллела до разрушения Храма. По результатам одного из проведенных подсчетов известно, что Хиллел имел 80 учеников:
«сорок из них добились того, что Святой Дух сошел на них, как на Моисея. Тридцать — того, что солнце стояло у них над головою, как во времена Иисуса сына Навина; 20 были ничем не выдающимися людьми; но величайшим из них был Ионатан бен Узиэль и наименьшим Иоханан бен Заккай... И да сохранится это в памяти, что последний был создателем возрождения Торы в Ямнии сразу же после разрушения Храма».
Ионатан переводил пророков на арамейский, сопровождая свои переводы короткими пояснениями. Его работа, конечно же, вызывала противодействие со стороны знатоков Писания того времени, потому что они чувствовали, что таким образом будет забыт древнееврейский оригинал. Но, по его собственным словам, Ионатан шел вперед так, чтобы доктринальные диспуты не умножались в Израиле. Примечательно, что синагога приняла работу Онкелоса, даже несмотря на то, что он был новообращенным. Специфический акцент Ионатана на мессианстве был одной из причин, по которой его перевод не был принят.
Ранние мессианские ожидания среди иудеев также существуют в литературе, которую называют Зохар (сияние) и которая обычно ассоциируется с именем Шимона бен Иохая, известным со II столетия. Эта понятная лишь посвященным арамейская работа, содержащая тысячи страниц, которая основывается на Пятикнижии и рассматривает существование Божье, получила всеобщее одобрение, наряду с Талмудом, как в восточных, так и в западных академиях. Хотя она обрела письменную форму только в VII — IX столетиях, она отражает ранние традиции. Она содержит, например, прообразы страдающего Мессии, Триединства и Мессии как Сына Божьего, происхождение которых трудно отследить. Зохар может рассматриваться также как литература, принадлежащая к еврейским «нормативным» источникам.
Поскольку речь идет о наших исходных материалах, имеет смысл также сослаться на средневековые еврейские истолкования, поскольку некоторые рабби — такие, как наиболее известный толкователь иудаизма РаШИ , часто ссылались на Мидра-ши и Таргумы. Таким же образом рукописи Мертвого моря и древняя еврейская литература могут дать некоторую дополнительную поддержку при обсуждении наших материалов.
В наши дни все больше и больше значения придается тому факту, что при изучении как Ветхого, так и Нового Заветов эти источники являются необходимыми. Это подтверждается такими современными исследователями, как Джон Бовкер, С.Х.Леви, Давид Дауб и В.Д.Дейвис, равно как и учеными прошлых времен Г.Л.Штраком и Б.Пиком.
В своих поисках корней христианской веры мы увидим, что ступили на странную и незнакомую почву. И тем не менее мы на верном пути. Если кто-нибудь хочет познакомиться с китайским мышлением — ему следует предпринять поездку на Дальний Восток. Иногда для того, чтобы докопаться до сути проблемы, требуется чуть ли не мастерство тайного агента. Однако по пути будут сделаны многие восхитительные и совершенно очаровывающие наблюдения — наблюдения, которые послужат только укреплению нашей веры.
На моей книжной полке есть один из самых лучших примеров, иллюстрирующих поиски собственных корней. Однажды в Израиле я имел возможность купить в одном еврейском христианском поместье книгу, выпущенную в 1609 году, в Хелмштад-те. Ее автор — еврейский ученый Кристианум Герсон — упоминает о том, как он купил за восемь шиллингов у одной бедствующей христианки Новый Завет в переводе Мартина Лютера. С двумя своими двоюродными братьями Герсон начал изучать его, пытаясь понять, как эта «огромная ошибка» могла завоевать сердца сотен тысяч людей. Евангельская весть потрясла его столь сильно, что он вынужден был продолжить чтение Евангелия в одиночестве, тайно. Он сравнил эту весть с тем, что говорится в Ветхом Завете, и со своими собственными иудейскими источниками и таким образом через это «написанное слово» пришел к личной вере в Иисуса.
Поначалу его друзья и семья отвергли его. Описывая это, он пользуется словами из псалма: «Ибо отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня» (Пс. 26:10). Вскоре, однако, жена и дети последовали по его стопам. Для того чтобы объяснить своим друзьям причину решения, он написал 700-страничный трактат по христианской вере, в котором сравнивал учение Нового Завета и Талмуд. Хотя Герсон сравнивает корни христианства прежде всего с Ветхим Заветом, сотни цитат из Талмуда и десятки ссылок на Мидраши, которые он использует в своей работе, дают ощущение того, что они являются корнями христианской веры.
Мартин Лютер сказал в свое время: «Christus universae scripturae scopus est», что в вольном переводе звучит так:
«Христос является истинной перспективой всех писаний». Вся книга «корней» основана на этом.
МЕССИЯ В ПЯТИКНИЖЬЕ
Рабби часто ссылаются на Книгу Бытия как на «Книгу Сотворения». В ней мы видим все так, как это было в самом начале, — мир, человечество, различных людей, иудейскую общину, хаос, последовавший за грехопадением, и первые намеки на спасение, обещанное человечеству Богом. Все находится еще на зарождающейся, начальной стадии и, таким образом, мы не можем ожидать, что найдем там полностью развитую концепцию о Мессии. Древняя еврейская литература, однако, даже в той своей части, которая посвящена сотворению, содержит мессианский лейтмотив.
МЕССИАНСКИЕ НАДЕЖДЫ В РАЗДЕЛАХ БИБЛИИ, ПОСВЯЩЕННЫХ СОТВОРЕНИЮ МИРА
Книга Бытия начинается с сотворения неба и земли: «Земля была безвидна и пуста». Даже в этом описании талмудические мудрецы улавливали первые намеки на план спасения человечества: «Предания Илии говорят, что мир должен существовать шесть тысяч лет. Первые две тысячи лет — это время опустошения и безысходности, следующие две тысячи — время расцвета Торы, и еще две тысячи лет — дни Мессии, но из-за наших грехов, которые были огромными, события стали развиваться так, как это было на самом деле» .
Для этих традиционных ожиданий было существенно, что верховная власть Торы — Закона Моисеева — должна была продлиться 2000 лет — т.е. столько же, столько мессианский период. В этой же самой дискуссии, из которой взята предыдущая цитата, мы находим следующее объяснение: «Во время седьмого тысячелетия будет идти война, и в конце этого тысячелетия придет Сын Давидов».
В обсуждении, которое следует, упоминается о «войне Гога и Магога» и о том, что «оставшийся период будет мессианской эрой, в то время как Святой Мессия, да будет Он благословен, восстановит Свой мир, только когда закончится седьмое тысячелетие» .
Это так называемое «Предание Илии», которое представляет собой позицию большинства мудрецов, навевает размышления об основной идее христианского учения о Последних Днях и о Тысячелетнем Царстве. Когда шестое тысячелетие пройдет, за ним последует, согласно некоторым источникам, Субботнее тысячелетие shabaton. Это должно стать «мессианской эрой», после которой «мир» будет обновлен. 1985-й год по Р.Х. соответствует 5745-му году по еврейскому календарю, что означает, что Мессия должен был бы уже прийти. В этом плане спасения что-то, кажется, идет неправильно. Общепринятая утренняя молитва в синагоге постоянно напоминает об этом словами: «Из-за наших грехов Храм был разрушен и прерваны постоянные жертвоприношения...»
Надо сказать, что рабби не так уж единодушны в своей доктрине о мессианских временах, но план спасения для них начинается сразу же после сотворения. Когда Библия говорит о том, как «Дух Божий носился над водою», они видят в этом указание на Мессию. Мидраш Рабба говорит в этом контексте, что это был «Дух Мессии»; как написано в Исаии 11:2, «и почиет на Нем Дух Господень...» Несколько других писаний также упоминают о том, что это относится к «помазанному царю» [Pesikhta Rabbati 33 и Yalqut]. Такой намек становится понятен, когда мы принимаем к рассмотрению раввинистическую точку зрения, что даже имя Мессии было предопределено до сотворения мира.
Первыми словами Бога в Библии являются: «Да будет свет!» И затем мы читаем: «И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош». Если мы прочитаем описание сотворения мира внимательно, то обратим внимание, что только на четвертый день Бог сотворил два «светила великие» — солнце и луну. Мудрецы также понимали это как намек на Мессию, и потому Мидраш, известный под названием Псикта Раббати, который читался с IX столетия в связи с праздничными днями, спрашивает: «Чей это свет падает на собрание Господне?» — и отвечает далее: «Это свет Мессии» . Ялкут Шимони, обобщая цепочку фрагментов Талмуда и Мидраша XII и XIII столетий, добавляет такую мысль для разъяснения этого стиха: «Это свет Мессии, как это написано в псалме 35:10: “...во свете Твоем мы видим свет”».
Равви рассматривали арамейское слово Nehora — «свет» _ как одно из тайных имен Мессии, поскольку мы читаем в арамейской части книги Даниила: «Он открывает глубокое и сокровенное, знает, что во мраке, и свет обитает с Ним» (Дан.2:22). Более того, в пророчествах Исаии 42:6 и 60:1-3 Мессия описывается как «свет для язычников». Разве Иисус не объявлял о том, что Он — «свет миру» и что «...кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме...»? В Мидраше слова из второй главы Даниила понимаются в мессианском контексте: «И Nehora (свет) обитает с Ним». Это Мессия-Царь, ибо написано:
«Восстань, светись... ибо пришел свет твой» (Ис.60:1).
Из сказанного выше мы можем видеть, что ассоциативный иудейский метод находит мессианские намеки в тех местах, где христиане не видят их. Апостол Павел говорит, что эта тайна Христова была сокрыта «от веков и родов» (Кол. 1:26). Не ссылается ли Павел этими словами на иудейские традиции? Вполне вероятно, поскольку подобные выражения мы находим в рукописях Мертвого моря .
ПРОТОЕВАНГЕЛИЕ
Наша церковная мессианская интерпретация частично унаследована прямо из иудаизма. Стих 3:15 из Бытия, который часто называют «протоевангелием» (прототипом Евангелия), имеет христианское истолкование только со времен Иринея , жившего во втором столетии по Р.Х. Новый Завет не ссылается на это непосредственно, и некоторые ученые даже утверждали, что «там нет ни малейшего намека на Мессию». Традиция арамейского Таргума, однако, находит одно из важнейших мессианских пророчеств именно здесь.
Протоевангелие гласит: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту».
В этом фрагменте говорится прежде всего о «вражде», или, если это лучше перевести с еврейского, о «ненависти», которая вошла в мир в результате греха. Единство с Богом было разрушено, и человек начал уклоняться и пытаться спрятаться от Его присутствия. Результатами этого падения были грех, болезни и смерть. Библия говорит о воплощении зла в дьявола, и в апокрифической Книге Премудрости Соломона, которая появилась за два столетия до Р.Х., говорится: «...но завистью диавола вошла в мир смерть...» (Прем.2:24). Одной из задач Мессии является как раз победа над смертью.
Поскольку стилем истолкования Мидраша, как мы видели, является попытка объяснить «каждую мелочь» в Торе, то есть смысл в рассмотрении всего, о чем говорится в протоевангелии, с использованием примерно такого же метода.
В соответствии с раввинистической литературой, Мессия совершит в мире «восстановление» tiqun ha-Olam. Современные теологи начали обсуждение концепции «реабилитации». Когда Христос искупил наши грехи, понес наши болезни и победил смерть. Он как бы «исправил» этим последствия грехопадения. В Книге Даниила 9:24 это мессианское свершение описывается более кратко и четко: «...чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная...» Таким образом семя женщины должно поразить голову змея. Эти аспекты протоевангелия используются образно как в иудейской, так и в христианской литературе.
Таргум Ионатан констатирует в этой связи, что если плод женщины соблюдает Закон, то они будут в состоянии поразить голову змея: «И они наконец учредят мир в дни Мессии-Царя». Таргум обыгрывает здесь слова aqev — «пята» и iqvah — «конец».
Иерусалимский Таргум обращает внимание на конец времен, интерпретируя этот стих следующим образом: «Они учредят мир в конце, при завершении конца дней, в дни Мессии-Царя». Арамейское слово, соответствующее термину «учреждение мира», — shefiyuta — похоже на еврейское слово, обозначающее «поражение» или «сокрушение», — yeshufchah, и некоторые специалисты по арамейскому языку могли бы перевести это так:
«Наконец, в дни Мессии-Царя, Он будет поражен в пяту». Это хорошо согласовывается с 17-м стихом 21-го псалма, который в христианской литературе рассматривается как мессианский. На многие языки этот стих был переведен в соответствии с наиболее вероятным вариантом оригинала: «...пронзили руки мои и ноги мои». Сходно звучит на еврейском Захария 13:6: «...“отчего же на руках у тебя рубцы?” И он ответит: “оттого, что меня били в доме любящих меня”».
Наиболее общее понимание этого стиха среди рабби иллюстрируется в так называемой «интерпретации Ионатана»: «“Они будут исцелены (от укуса змея)” означает, что они примут противоядие; “Учредить мир” — означает “мир и безопасность”; и “Он будет их целителем в будущем, в дни Мессии” — что там будет мир и покой».
Змей также с ранних времен занимал вполне определенное место в литературе о надежде на мессианское избавление — мы увидим это, когда дойдем до рассмотрения эпизода о благословения Иакова. Во время блуждания по пустыне Моисей сделал медного змея, исцеляющего укушенных змеями людей, которые смотрели на этого змея. В 4-й Книге Царств описано, как Езекия разрушил этот талисман, ставший заменой истинной религии: он «...истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан [кусок меди]». Такова уж человеческая натура — неодушевленный предмет может запросто стать объектом ложного поклонения человека.
Я помню восхитительный разговор, который состоялся у меня в магазине с названием «Нехуштан», в котором продавались медные провода и владельцами которого были убежденные иудеи. Я сказал мужчине с очень представительной внешностью, занимающему место за прилавком: «У вашего магазина, несомненно, прекрасное библейское название». Этот человек знал меня и понял, что я имею в виду. Я спросил наполовину серьезно, не знает ли он, с чем (в библейском контексте) связано название магазина. Он кивнул и спросил в ответ: «Знаете, что РаШИ (р.Шломо бен Ицхак) говорит об этом?» Я пообещал уточнить это и в свою очередь спросил: «А вы знаете, как в Книге Премудрости Соломона интерпретируется слово “Нехуштан”.» Он не знал, и я процитировал ему из 16-й главы этой книги, которая была написана до Р.Х.: «...ибо обращавшийся исцелялся не тем, на что взирал [на змея, вознесенного на знамени], но Тобою, Спасителем всех. И этим Ты показал врагам нашим, что Ты — избавляющий от всякого зла... Ты имеешь власть жизни и смерти и низводишь до врат смерти и возводишь» (Прем. 16:7-8 и 13).
Вернувшись домой, я посмотрел комментарий РаШИ на эту тему: «Он был назван именем Нехуштан, которое является уменьшительным от имени, которое означает: “Что нам нужно от него?” Это ведь просто медный змей!» .
РаШИ, как средневековый ученый, должно быть, знал слова Иисуса о том, что Ему должно вознесену быть, «как Моисей вознес змию в пустыне». Набожный бизнесмен также, вероятно, был хорошо осведомлен об этом. По нашей христианской вере, крест был дан нам как «символ спасения». Иисус спустился в Гадес и воскрес, забрав вражду и принеся мир.
Таргумы делают ударение на том, что Мессия придет «в последние дни». Арамейский термин «в конце», be-Iqva, сходен по звучанию с выражением iqvoth meshiha, которое означает «шаги Мессии». В Талмуде содержится пространное обсуждение этих «мессианских шагов» — знамений конца времен, к которым мы еще вернемся в разделе книги, посвященном Новому Завету. Потому что все, что связано с концом времен, у рабби имеет «мессианский привкус». РаДаК, рабби Давид Кимхи, о котором говорили: «Без него мы не найдем правильного пути интерпретации Писаний», — констатирует по поводу стиха 2:2 Исаии: «Везде, где упоминаются Последние Дни, имеются ввиду дни Мессии» . Это можно увидеть как в интерпретации протоевангелия, так и в тех ветхозаветных пророчествах, которые содержат ссылки на последние дни.
Но кто же символизирует собой это «семя жены»? Почему к нему применяется личное существительное hu, «он»? Как должно трактоваться это существительное «семя» — в единственном или множественном числе? Таргум вполне определенно ассоциирует «его» с Мессией-Царем. Но имеет ли этот термин «семя» мессианскую интерпретацию и в других контекстах? Действительно имеет: рабби обсуждают этот вопрос очень детально. В Бытии 4:25 мы читаем: «...Бог положил мне другое семя, вместо Авеля...» Рабби Танхума, о котором было сказано, что он — «печать Мидраша», упоминает, что «здесь мы имеем дело с другим семенем, которое происходит из другого места. И Кто же это? Это Мессия-Царь» . Рабби Хуна говорит, что «Бог подготовил другое семя, из другого места, и это семя — Мессия-Царь».
Обещание об Авраамовом семени в Бытии 22:18, которое занимает центральное место в христианской теологии, также просматривается и в Мидрашах: «И благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего». Мидраш Рабба обсуждает эту тему широко и провозглашает, что «в дни Мессии Израиль будет подобен песку морскому» . Апостол Павел в Галатам 3:16 понимает значение термина «семя Авраамово» сходным образом: «Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано “и потомкам”, как бы о многих, но как об одном: “и семени твоему”, которое есть Христос».
Здесь Павел использует характерную для Мидраша формулировку al tiqra: «читай не так, а так»; принимается, что обетование, данное в единственном числе, относится ко Христу как Мессии.
Мы можем добавить, что даже Мидраш Рут ассоциирует понятие «семя» с Мессией, когда говорит о родственнике в Книге Руфь 4:8. Этот Мидраш акцентирует внимание на Фаресе, знакомом нам по родословной из Матфея 1:3 и главе 38 Бытия.
Фраза «другое семя из другого места» снова используется здесь, на этот раз в отношении Фареса.
Именно к Фаресу относятся наблюдения о Мессии, исправляющем разрушительные последствия грехопадения. Мидраш упоминает об этом как о примере «глубокого» понимания. Мидраш Рабба следующим образом описывает новый этап в развитии, который начинается с Фареса: «Это история Фареса, и она имеет большое значение... Когда Святой Бог создал Свой мир, в нем не было еще ангела смерти... Но когда Адам и Ева впали в грех, весь род людской был испорчен. Когда появился Фарес, через него начала осуществляться история, ибо от него надлежало произойти Мессии, и в его дни Святой Бог установил, что “поглощена будет смерть навеки”, как написано (Ис.25:8)»
Вряд ли можно найти в иудейских источниках что-нибудь близкое к повествованию апостола Павла о Христе как Победителе смерти. В Римлянам 5:12 мы читаем: «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков...» 1 Коринфянам 15:22 добавляет к этому: «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут». Корни этой тайны об истории спасения простираются далеко назад — прямо к грехопадению человечества. Профессор Готтлиб Клейн писал в начале этого столетия, что методом нотарикона (способ толкования, при котором каждая буква слова рассматривается как начальная буква другого слова) три буквы еврейского слова «Адам» могут интерпретироваться как сочетание трех слов: Адам, Давид и Мессия. Таким образом, Христос «исправит» ошибку Адама. Возможно, что все это причудливая бессмыслица, но она происходит от мессианских ожиданий верующих, которые жили в прошлые времена.
То, что ожидается Таргумами от Мессии-Царя, — т.е. то, что Он принесет мир вместо враждебности протоевангелия, — отражено в Послании апостола Павла к ефесянам, хотя в высшей степени невероятно, что между ними есть какая-то внутренняя связь. В 2:14-16 Послания к ефесянам мы читаем: «Ибо Он есть МИР наш... упразднив ВРАЖДУ... дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, УСТРОЯЯ МИР... посредством креста, убив ВРАЖДУ на нем. И, пришед, благовествовал МИР...»
Хотя Новый Завет не цитирует протоевангелие непосредственно, некоторые следы его можно обнаружить в приветствии, использованном в Римлянам 16:20: «Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре. Благодать Господа нашего Иисуса Христа с вами!»
МЕССИЯ, КОТОРЫЙ РАЗРУШИТ БАРЬЕР ВОКРУГ ЗАКОНА
Поиск ветхозаветных корней христианской веры напоминает собой ныряние за жемчужинами в глубины океана. Ныряльщик сначала вытаскивает огромное количество раковин с морского дна и складывает их на берег. До тех пор пока раковины не будут открыты, человек, наблюдающий со стороны, видит только какие-то скорлупки. Но когда раковина открывается, внутри нее можно найти драгоценную жемчужину. Чтение древней иудейской литературы может принести массу разочарований, потому что в ней содержится по большей части описание религиозных ритуалов, которые представляют интерес только для приверженцев ортодоксального иудаизма. Духовные и психологические определения, столь характерные для ветхозаветных пророчеств, в иудейской литературе практически полностью отсутствуют. Однако иногда плотно закрытая скорлупа скрывает редкостную жемчужину.
Хотя рабби находят «таинства» в Ветхом Завете в значительно большем количестве, по сравнению с христианской церковью, они все же подчеркивают слова из Второзакония (29:29): «Сокрытое принадлежит Господу, Богу нашему, а открытое — нам и сынам нашим до века...»
Умственные и духовные концепции должны, по сущности своей, описываться очень фигурально. Мы не можем точно объяснить, что такое, например, «вера», «надежда», или «любовь». И, точно таким же образом, мессианская тайна окружена как бы «скорлупой» собственных законов и норм, с которыми необходимо разобраться для того, чтобы постичь эту тайну. Один из таких «крепких орешков» — это Бытие 38:29, о сыне Иуды и Фамари: «...Как ты расторг себе преграду? И наречено ему имя: Фарес».
Мы уже упоминали имя Фарес, когда обсуждали вопрос о Мессии как победителе смерти. Бен Фарес — «сын Фареса» — один из наиболее известных тайных эпитетов Мессии. В родословной Иисуса Христа, приведенной в Евангелии от Матфея, это имя упоминается в форме «Фарес» (Phares): «Иуда родил Фареса...» (Мф.1:3). Таким образом, Иисус, в известном смысле, является «Сыном Фареса».
«Печать Мидраша» — р.Танхума Бар Абба (R.Tanhuma Bar Abba) снова и снова говорит о Мессии в связи с Фаресом. «Он — окончательный Спаситель, Мессия-Царь». Танхума констатирует, что существуют такие грешники, которые в результате своего падения теряют очень много, и такие, которые в результате своих преступлений выигрывают. «Таким образом, Иуда выиграл, потому что от него произошел Фарес и Есром, от которого, в свою очередь, произошел Давид и Мессия-Царь — Тот, Кто спасет Израиль. Посмотрите, как велики трудности, произведенные Святым Богом до того, как Он произвел Мессию-Царя от Иуды, Мессию, о Котором написано: “Дух Господа Бога на Мне...”»
Мидраш Рабба обсуждает этот стих более глубоко. Прежде всего, делается наполовину шуточное замечание, что «Иуда был озабочен своей женитьбой, в то время как Святой Бог, да будет Он благословен, создавал свет Мессии» .
Одна из раввинистических толковательских работ, известная под названием «Священнический дар» (The Priestly Gift), говорит об этом следующее: «Последний Спаситель — это Мессия, Сын Давидов, Который происходит от сына Иуды — Фареса», и Мидраш продолжает: «Это Мессия-Царь, как написано: “И произойдет отрасль от корня Иессеева...” и “Жезл силы Твоей пошлет Господь с Сиона...”» (Ис.11:1 и Пс.109:2). Раввинистические истолкования добавляют: «Это Мессия, Который явится вскоре, ибо о Нем написано: “Перед ними пойдет стенорушитель (в еврейском языке это слово porets, которое имеет тот же корень, что и слово Фарес); они сокрушат преграды...”» (Мих.2:13).
РаМБаН (рабби Моше бен Нахман), живший ближе к концу XIII столетия, описывает рождение Фареса следующим образом:
«Он был окружен барьером, и заключен внутри этого кольца. Вот почему сказано: “...как ты расторг себе преграду?”». Фарес был первенцем: «Первенцем, силой Всевышнего, как написано: “...Я дам ему первенца сына”. Это было написано о святом человеке, который должен прийти, — Давиде, Царе Израильском, да продлятся годы его. Имеющий мудрость да поймет».
Что должны понять те, кто «имеет мудрость», и что подразумевается под «расторжением преграды»? Как мы увидим далее, исторически это хорошо изображает, как христианство пробило «кору» иудаизма.
Рабби очень много говорят о таком понятии, как «барьер Закона» (или буквально: «изгородь Закона»). В Галатам 4:4-5 говорится, что Иисус «родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам подучить усыновление». И далее Павел продолжает: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Гал.5:1). «Если же вы духом водитесь, то вы не под законом» (Гал.5:18). В иудаизме Закон вместо дара может стать тяжелым игом.
В современном иудаизме официально существует 613 заповедей и запрещений. Может показаться, что это превращение в религию закона произошло на очень ранней стадии. Пророк Исаия писал за 700 лет до рождения Христа, что вместо того, чтобы стать «словом успокоения», религия стала требованием:
«...Заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного, и там немного, — так что они пойдут, и упадут навзничь, и разобьются, и попадут в сеть, и будут уловлены» (Ис.28:13), и что страх Господень — это не что иное, как «изучение заповедей человеческих» (Ис.29:13). Таргум Ионатана объясняет, что Бог сотворил человека состоящим из 248 костей и 365 сухожилий, что соответствует числу дней в солнечном году (вместе это составляет 613). Кроме заповедей типа «ты должен» и «ты не должен», там была отдельная группа вспомогательных заповедей, которые возводят «барьер вокруг Закона». И преданный иудей должен жить в рамках, ограниченных этим барьером.
Иисус в Своем учении был вынужден говорить об этом огромном перекосе. В отношении слов Исаии, процитированных выше, Он добавил:
«Но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим... Тогда ученики Его приступивши сказали Ему: знаешь ли, что фарисеи, услышавши слово сие, соблазнились? Он же сказал в ответ: всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится. Оставьте их...» (Мф.15:9-14).
Таким образом, Иисус воистину «прорвался» сквозь эту изгородь Закона.
Моисей, учреждая заповеди, сказал людям:
«Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять... Тщательно храни и исполняй весь закон... не уклоняйся от него ни направо, ни налево...» (см. Вт.4:1-2 и Нав. 1:7).
Иудейские ученые, конечно, попытались найти для тарьяга — 613 предписаний, основание в Пятикнижии, но как здесь, так и в сейяге — вспомогательных правилах — существуют элементы, которые по признанию самих рабби не основываются на написанном Законе. Именно Галаха, или устный закон, и является одной из наиболее трудных внутренних проблем Израиля.
Павел говорит об этой «изгороди вокруг Закона» в Ефесянам 2:14-15 так:
«Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и РАЗРУШИВШИЙ СТОЯВШУЮ ПОСРЕДИ ПРЕГРАДУ, УПРАЗДНИВ вражду Плотию Своею, А ЗАКОН ЗАПОВЕДЕЙ УЧЕНИЕМ, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир».
Под этими понятиями: «стоявшая посреди преграда» и «закон заповедей» — мы можем понимать только «барьер вокруг Закона». Христос Своей жертвенной смертью разрушил его. «Имеющий мудрость да поймет», — утверждает РаМБаН.
Исаия 8:14, который Талмуд интерпретирует как стих о «Мессии, Сыне Давидовом» , описывает этот самый «прорыв», который связан с иллюстрацией Фареса: «И будет Он освящением и камнем преткновения и скалою соблазна для обоих домов Израиля, петлею и сетью для жителей Иерусалима». И все эти черты хорошо подходят Иисусу: Он был «первенцем по воле Всевышнего», Он непреднамеренно создал раскол между материнской и дочерней религиями, и Он стал «камнем, который отвергли строители».
Мидраш Рабба добавляет к пророчеству у Михея 2:13 иллюстрацию «Мессии Бен Фареса»: «Перед ними пойдет стеноруши-тель... ГОСПОДЬ поведет их». РаШИ (рабби Шломо Ицхак, 1040-1105), который разъяснял в своих писаниях весь Талмуд и Ветхий Завет, говорил о Фаресе, что он — «их спаситель, тот, кто станет этим стенорушителем». РаДаК (рабби Давид Кимхи) провозглашает, что «этот стенорушитель — Илия, а их царь — это Ветвь , Сын Давидов». Ссылка Михея на концепцию «стенорушителя» вполне естественна, поскольку еврейское слово porets, которое на этом месте испол