Восьмого в восемь часов утра,

Проснулся я с мыслью одной

Сегодня горячим и нужным делом

Отдам я свой выходной.

Первое: надо усвоить на "ВУ"

Что-то о видах металла.

Второе: прочесть шестую главу

Третий том "капитала".

Затем поработать часика три

Над своей "Ильичевкой".

Каждую фразу заострить,

Сделать легкой и четкой.

План замечательный - что и сказать!

Расчет был довольно тонкий

Но только одно не учел я:  глаза,

Глаза и улыбку Тоньки.

Напрасно я в книгу глядел, как баран,

Я в ней даже букв не заметил.

На сердце поднялся такой буран,

Такой сумасшедший ветер.

Мечты маршируют, как роты солдат,

И мысли несутся, как конница,

Из всех событий, имен и дат

Одно лишь на свете помнится:

Как она засмеялась, вошла, ушла,

Задумалась, руку пожала,

И как улыбкою сердце жгла

Больнее и ярче пожара.

И ярок чувств распущенный спектр,

Он мозгу командует "Стоп!".

И вот закрывается скучный конспект,

Раскрывается Лев Толстой.

Плыви, как в тумане, волнующий шрифт,

Горячие мысли, теките:

Вот Долли рыдает, измену открыв,

И в вальсе кружится Китти.

Оркестр, мелодию  заиграв,

Созвучия в уши бросает

И тут появляется Вронский - граф,

Богач, адьютант и красавец.

Он к Китти стремился лучистой мечтой

Любовался улыбкою, бровью,

И думал наивно, что чувствует то,

Что люди зовут любовью.

Но Любовь - это перец, огонь и желчь,

Это  розой цветущая рана,

Она обязана мучить и жечь,

Она не выносит спокойную речь...

И в платье, открытом почти до плеч,

Входит Каренина Анна.

И  сердце графа дает перебой,

И граф отдается смятенью,

Уже становится он не собой,

А  ее  отраженной  тенью.

Седце  Анны  ужалено  тоже.

Но  Анна  замужем,  Анна - мать.

Но, Боже, она ведь любить не может,

Это ведь надо же понять!

Анна с тоскою не в силах справиться,

Анна  едет в Санкт-Петербург,

Прижав холодные тонкие пальцы

К такому горячему милому лбу.

Ах, скорее домой, и там бы

Встретили Анну ребенок и муж!

Анна встает и выходит в тамбур,

Чтобы ветер сердце избавил от мук.

Тянется леса рисунок бросский...

И сразу в ушах волнующий звон.

Боже, чьи это губы?

Вронский!

Да, сомненья нету, он!

Он стоит уже с нею рядом.

"Стоять? Повернуться? Уйти назад?"

Но Анна не может спрятать радость,

Жгущую губы ее и глаза.

Ведь это не нужно спрашивать даже,

Ведь это же ясного ясней,

Что он для того лишь стоит на страже,

Чтобы быть тут, в поезде, рядом с ней.

Что он стоит среди урагана,

Где вихри снега и стали гуд,

Лишь потому, что дорога ему Анна,

Что так волнующ  изгиб ее губ ...