Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Цитата сообщения
Без заголовка |
Цитата |
69 просмотров |
|
|
|
Комментарии (0) |
Без заголовка |
|
|
Цитата сообщения
Без заголовка |
Цитата |
|
95 просмотров |
|
|
|
Комментарии (0) |
Без заголовка |
Зацепив взглядом фотографию, была очарована, и, конечно же, стала собирать, буквально по крупицам, информацию.
text + 30 foto...
|
|
Без заголовка |
Почему Михаил Берлиоз и Иван бездомный повстречали Воланда именно на Патриарших? Трудно найти в Москве место, которое было бы связано с нечистой силой больше, чем Патриаршая слобода.
В средние века эту местность называли Козьими болотами. Все теперь думают, что это потому, что там паслись козы. Однако козы тут не причем. Дело не в козах, а в кознях – тех кознях, которые чинила нечистая сила обитателям этих мест.
В самой глубокой древности, когда Москва не была еще Москвой, на этом месте топили свои жертвы жрецы древнего языческого культа. В особо торжественных случаях жертве отрезали голову. Не поэтому ли Берлиоз погиб столь экзотической смертью? Из этих самых болот вытекал ручей Чёрторый, который протекал вдоль стены Белого Города – нынешнего Бульварного кольца – и впадал в Москву-реку возле Чертольских ворот.
|
|
Без заголовка |
Отшумело на ТВ 75-летие Владимира Высоцкого, 90-летие Леонида Гайдая, которые сопровождались обильной демонстрацией художественных, документальных фильмов и передач, посвященных их памяти. Лично я не имею ничего против. Высоцкий и Гайдай этого заслуживают. Но мне показалось очень странным и симптоматичным, что 75-летие кинорежиссера Ларисы Ефимовны Шепитько, человека, на мой (и не только мой) взгляд, более талантливого, чем Высоцкий и Гайдай, скромно и как-то формально отметили 6 января нынешнего года лишь на телеканале «Культура». Причем показали в Рождественскую ночь почему-то фильм Шепитько «Крылья», а не безусловно подходящую для этого христианскую притчу «Восхождение».
Хотя удивляться тут нечего. Всё дело в особенностях поразительного дара Шепитько. На Украине ее 75-летие вообще не заметили (во всяком случае, на основных каналах – «Першем» и «Интере»), хотя Шепитько – украинка. Ну, не «стопроцентная» (что о-очень важно для «свидомых»), поскольку отец ее, офицер Красной Армии, являлся по национальности персом, но мать-то была чистой украинкой, и родилась Лариса Ефимовна на Украине, в Артемовске, а в школе училась, между прочим, во Львове (1945–1954). И по сей день на этой школе имеется барельеф в ее память, но имя окружено абсолютным молчанием. Странно: ведь она была ученицей самого Довженко, весьма почитаемого на Галичине! И это притом, что многие украинские интеллектуалы очень сокрушаются, что в их культуре нет таких «мировых брендов», как в русской культуре: дескать, раскручивали «кондовых», чуждых Европе Тараса Шевченко и Ивана Франко, а надо было, скажем, – Лесю Украинку и Миколу Хвыльового.
Сомневаюсь, что это увенчалось бы успехом, но точно знаю, что если бы они занялись раскруткой имиджа красавицы Шепитько, больше известной при жизни как раз за рубежом, чем в СССР, то наконец-то «украинский мировой бренд» получили бы.
Можно было бы даже забыть о том, что Шепитько работала как русскоязычный режиссер, сделав упор на то, что украинский язык для нее был родной, что она прошла школу Довженко и снималась у него («Поэма о море»), играла в украинских фильмах «Обыкновенная история» и «Таврия» по роману Олеся Гончара.
Правда, для того, чтобы имя молодой красивой женщины (а Шепитько старой и не была, поскольку погибла в 41 год) ныне стало «мировым брендом», просто необходимы сплетни об ее интимной жизни. Поразительно, но о Шепитько их никогда не было. И не то чтобы не имелось поводов. Человек с не очень хорошей анкетой («проживала на оккупированной территории») сразу по окончании школы поступает во ВГИК на режиссерский (!) факультет, поселяется почему-то не в общежитии ВГИКа, а в элитном общежитии Высшей партийной школы, не будучи даже членом КПСС. В 18 лет получает первую эпизодическую роль в «Карнавальной ночи», а в 21–22 года полноценные роли – в «Таврии» и «Обыкновенной истории». В 24 года Лариса уже снимает собственный полнометражный фильм – «Зной». И всё это, как сказали бы нынешние скептики, за одни «красивые глазки»? Впрочем, таких скептиков и 50 лет назад хватало. Однако не только не было сплетен о высоких «интимных покровителях» Шепитько, а напротив – она имела репутацию весьма неприступной девушки. Нет таких сплетен и о режиссере Шепитько, хотя, по признанию мужа Ларисы Элема Климова, в дни ее зарубежной славы он очень ревновал жену. Но безосновательно. Объясняется это просто – достаточно посмотреть 40-минутное интервью Шепитько Баварскому телевидению, снятое в 1978 г. («Разговор с Ларисой Шепитько» – есть в Интернете). Так ныне женщины от искусства не говорят. Никаких ужимок, жеманства, кокетства, желания понравиться. Нет в голосе этой красавицы и женской «приятности»: он резковатый, горловой, напористый – так говорили большие советские начальницы типа Фурцевой, о личной жизни коих предпочитали не распространяться во избежание, что тебе натрут холку. Но Шепитько не была начальницей – даже в Союзе кинематографистов. Она, что называется, была «сама себе начальница». В гипнотическом взгляде ее «зеленых, хладных, таинственных глаз», по выражению Б. Ахмадулиной, сконцентрирована такая духовная энергия, такая сосредоточенность на вопросах бытия, не имеющих никакого отношения к обыденной жизни с ее бытовой и плотской возней, что только самый безнадежный идиот стал бы сочинять о Шепитько сплетни.
Лариса Шепитько 70-х годов была абсолютно духовным человеком. Причем в прямом смысле – не только как художник, но и как личность вообще, потому что была православной христианкой. Ни украинским, ни российским «брендом» ее имя стать уже не может. Нынешние «носители брендов» не только безнадежно порочны, они готовы предать и продать кого угодно, лишь бы не «выпасть из обоймы». Предательство стало философией жизни.
Если в советское время большинству людей хотя бы на эмоциональном уровне был ближе максималист Сотников из «Восхождения», а не жизнелюбец Рыбак, то сейчас даже смешно спрашивать. Конечно же, надо выкручиваться, как Рыбак! – убежденно скажет вам большинство, в том числе и так называемые порядочные люди.
Дескать, нет ничего дороже человеческой жизни, нужно бороться за нее из последних сил, обманывать врагов, усыплять их бдительность, прикидываться своим, если нельзя иначе. Вот он, скользкий путь из «благих намерений», на который ступил хороший, опытный солдат Рыбак и стал предателем. Потому что предателями не прикидываются, ими становятся. Таиться и лавировать в жизни можно лишь до тех пределов, которые нам ставят долг, честь и совесть. «Притворившись», что ты изменил им, ты и впрямь изменяешь. Сейчас широко распространено заблуждение, что слова ничего не стоят, важны дела. Но, если слова наши лживы, не могут быть правдивы и дела. Нас не интересует «перспективность» дела человека, уличенного во лжи. От сотворения мира слово предшествует делу, а не наоборот, ибо сказано: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Если же кто-то не верит в Бога-Слово, то ему следует вспомнить стихи Николая Гумилева о Слове:
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.
Они дурно пахнут потому, что не естество наше определяет Слово, а Слово определяет естество.
Говоря роковые слова: «Я отрекаюсь», человек именно отрекается, а не притворяется, ибо кто же ему поверит, если он потом скажет, что отрекся не на самом деле, «понарошку»!
Мы вообще не можем судить, хороши или плохи дела человека, когда не знаем цены его слову. Здесь нам и открывается смысл древнего института присяги. В нашем языке сохранилось выражение «идти на роту», которого мы уже не понимаем. “Rota” по-общеславянски – это вид присяги в потаенных местах, именуемых “rotišče” (наше «урочище»). Свидетели «роты» назывались “svidok” и “posluh”, – «взирающий» и «слушающий». В Этимологическом словаре русского языка Фасмера читаем: «Рота – «клятва, присяга», родственно др.-инд. vratám – «правило, заповедь, закон». Э. Бенвенист в книге «Словарь индоевропейских социальных терминов» пишет: «Торжественная клятва включала несколько действий, одним из которых было шествие к месту присяги. К присяге «шли»: лат. ire in sacramentum «идти к присяге», русск. (уст.) идти на роту».
Стало быть, древней «роте», восходящей к древнеиндийскому vratám, родственны наши слова «врата», «ворота», «рот». В свою очередь, наша воинская рота этимологически восходит к роте-присяге. В.И. Даль: «Нет сомнения, что это слово наше и образовалось от роты, присяги: ротники м. мн. уже XII веке составляли в Новгрд. дружины, дававшие старосте своему роту, отправляясь артелями в торговлю или на похождения; рота, присяжная артель, дружина, товарищество, братство». Таким образом, «рота» – это не просто механически собранные в одно воинское подразделение люди, это сообщество посвященных, рты которых замкнуты присягой. И если присягнувший вдруг открываетэти врата врагу, то он изменник, предатель, независимо от его «благих намерений».
Так жизнь была устроена издревле, и на том эта жизнь держалась. Не «упертые» и «недалекие» люди отдают свою драгоценную жизнь за убеждения, а лучшие люди, «соль земли». Мы знаем цену Слова лишь благодаря им, а не тем, для кого якобы важны дела. «Вера же вместо дел да вменится мне, Боже мой, не обрящеши бо дел отнюд оправдающих мя», – сказано в утренней христианской молитве. Мы не поймем без Слова, дурно или хорошо Дело. Сначала Слово, потом Дело. Оценивать с точки зрения Дела происходящее бессмысленно. Верность героя повести Василя Быкова «Сотников» Слову и впрямь едва ли принесет практическую пользу партизанам: то, что не выдал он, наверняка вскоре выдаст ступивший на тропку предательства Рыбак. Мученическая смерть Сотникова имеет значение лишь в высшем смысле – в том, в каком Евангелист Иоанн назвал Слово Богом. То есть перед нами нечто неделимое и абсолютное. Сказано: «Будь верен до смерти», и Сотников верен до смерти. Не помышляющий сам по себе об измене «практик» Рыбак неверен – и становится на путь злодеяний. Стало быть, вот он, корень всякого злодеяния – криводушие.
Именно эта мысль, судя по сохранившимся воспоминаниям и интервью, не оставляла Ларису Шепитько в последние годы ее жизни. Она поставила себе целью снять фильм об этом во что бы то ни стало. Когда ей это удалось, она получила чудесное свидетельство действенности своего Слова. Руководство Госкино было твердо настроено на то, чтобы не выпускать на экраны «Восхождение», «эту евангельскую притчу в обертке партизанской темы». Но только что отснятый, еще «мокрый» фильм затребовал на просмотр первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Миронович Машеров (конечно, по просьбе Шепитько, нашедшей подходы к Машерову еще на стадии замысла «Восхождения»). Он, бывший партизанский вождь, не щадивший ни чужих жизней, ни тем более своей во время войны, вдруг расплакался в середине фильма и не пожалел восторженных слов о нем потом, после просмотра. Конечно, люди не из железа – всплакнуть могли и кандидаты в члены Политбюро, но вот публично хвалить фильм до доклада «наверх», Брежневу, Суслову, не полагалось – это ведь дело идеологическое. Но Машеров плюнул на идеологию – фильм его «пробил». Это был первый настоящий успех Шепитько, и он повторяется из года в год на редких показах «Восхождения».
Несколько лет назад на ретроспективе фильма в американском Линкольн-центре так же, как Машеров, расплакались местные девочки. А ведь у этих слез иная цена, чем у слез, вызванных фильмами-мелодрамами.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
В классе 3 -4 ... очень любила петь эту песню.
Особенно на даче, кто был на Волге - меня поймет... -:) >>>
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Здесь море - дирижер, а резонатор - дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперед.
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поет... (Н. Заболоцкий).
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Wang Yi Guang - один из самых интересных и динамично развивающихся китайских художников. От своего старшего брата, художника Wang Yi Dong, в раннем возрасте он перенял страсть к живописи. Wang Yi Guang, как и брат, с детства горел желанием стать живописцем. Поступил в Центральную Академию Искусств в Пекине и окончил ее в 1990. 
С юношеских лет Wang участвовал в различных национальных и международных выставках, в дополнение ко многим художественным ярмаркам в Пекине, Гуанчжоу, Токио и Гонконге. Wang Yi Guang в настоящее время работает как творческий проектировщик в Китайской Железнодорожной Строительной Корпорации.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
из коллекции Леонарда А. Lauder:
|
|
