Последнее осеннее солнце горячее и сухое, как поцелуй старухи. Но в нем нет ничего отталкивающего и безобразного. Так целовала меня прабабушка, и жар чувствовался сквозь тоненькую пленочку губ, а воздушная сетка седых волос паутинкой касалась лица. Они и сейчас летят, невидимые кружатся в воздухе, липнут к глазам и губам. Осень уже начала седеть – скоро заморозки.
Но пока тепло, даже жарко, выезжаем из Волгограда утром. Трассу - о чудо! – подремонтировали, видны свежие латки, и все равно потряхивает.
Земля вся в ранах от солнца и огня, черная корка подсыхает рубцами, ничто не отрадно для глаза. Только ковыль стелется на ветру, серой волной смягчая сухой пейзаж. Если бы я была режиссером, всегда снимала бы это море – изменчивое и волнующееся. Впрочем, это уже сделал Тарковский, лучше него никто не сумеет.
Вот и Морозовская. Богатая большая станица со своим лицеем и лицеистами, крепкими чистыми домиками, новоиспеченным непременным кафе «Венеция» и сохранившимися, как музейные экспонаты, заведениями «Березка» и «Луч».
Белую Калитву охраняет застывший казак на пригорке. Как водится, верхом. Другой верный конь, оставшийся без хозяина, вечно пасется рядом с крестом на могильном холме. Проезжаем казачий край.
Южная ночь опускается быстро и вязко, густая и темная, как чернослив в шоколаде. Ростов проезжаем уже в темноте, по частному сектору, где рослые дома-мужички плотно стоят плечом к плечу, поэтому от Донской столицы остается впечатление глубоко провинциального города.
Автовокзал. Только ростовские девушки садятся в рейсовые автобусы в туфлях на шпильках и мини-юбках, раскрашенные, как на кастинг «Дома-2». Только здесь охрана считает пассажиров в автобусе по головам – ловят террористов. Только здесь диспетчер обыденно и буднично объявляет через каждые 20 минут: «Граждане пассажиры и гости города, будьте бдительны, во избежание угрозы террористических актов, не трогайте подозрительные предметы, при их обнаружении сообщайте в милицию». Все правильно, есть мирные пассажиры, а есть гости, которых здесь никто не ждал. Мы пассажиры, нас пересчитали по головам, поэтому мы едем дальше. Окраины Ростова – то ли Сочи, то ли Шарм-эль-Шейх в миниатюре – сплошные гостиницы и мотели с непременными пластмассовыми пальмами у входа. Все стремятся в Ростов! Мы уезжаем. Прощай, Ростов-папа, впереди Одесса-мама.
Но еще надо проехать Таганрог – уменьшенную копию старшего брата: тот же частный сектор, но не такой богатый, как в Ростове. И наконец, граница.
Здесь происходит пограничный инцидент. Таможня не дает добро и пытается поймать меня на контрабанде. Я везу в подарок друзьям 30 томов коллекции «Великие художники». Они аккуратно упакованы в две коробочки. Груз искусства и вызывает подозрения.
- Что это у вас? – потомку Чичикова на вид не больше двадцати, и он надеется найти в моих коробках, не иначе как брабантские кружева.
- Коллекция «Великие художники». 30 томов – от Рафаэля до Васнецова.
Эти фамилии стражу границы ничего не говорят.
- Давайте откроем коробку.
- Открывайте.
С такой любовью и аккуратностью намотанный скотч сорван, и в цепкие лапы таможни попадает оказавшийся сверху Левитан. Но тут загвоздка – книжки в слюде.
- Давайте мы одну книжку распакуем.
- Распаковывайте.
- А, так значит - тут художества разные, - человек, бдящий российскую границу, быть может, впервые в жизни листает страницы альбома по искусству. Я испытываю гордость, смешанную с раздражением.
- Это Левитан.
Что-то в моем тоне задевает таможню.
- Вам что-то не нравится? Так вы жалуйтесь.
- Мне-то все нравится. А вот каково Левитану.
- А Левитана мы не трогаем. Пусть живет, - и художник отправляется на место.
Российскую таможню прошли. На украинской – та же история. Мои коробки не дают покоя. Но когда таможенник узнает, что все книжки разные, успокаивается и отпускает нас с Левитаном. Для настоящего искусства и культуры не существует границ. Так-то.
Украина.
Впервые после развала Советского Союза я попала в бывшую республику, теперь страну СНГ. Было страшно интересно и тревожно – что увижу и услышу я? Газеты и телевизор, рассказывающие нам за жизнь, надо делить на столько, сколько нужно хозяину газеты и телевизора. Что-то понять можно, только увидев своими глазами. Но сначала я не увидела, почувствовала. Боками, ногами, пятками, локтями. Как бутерброд, украинская дорога, конечно, побогаче ростовской. Юг России – булка с гладким слоем масла – нежит и укачивает. Украина от Мелитополя до Херсона – хлебушек с зернистой икрой – скачешь, как на стиральной доске. Только после Херсона икры становится поменьше – здесь тоже латают дороги.
Чем провинциальней город, чем дальше он от Киева (за исключением, конечно, Западной Украины), тем меньше в нем вывесок и надписей на украинском языке. Большинство – на русском. Ну, Мелитополь – понятно, он практически на границе, но когда я поехала в противоположную сторону – в Белгород-Днестровский, та же картина. Я шла по длинной улице Дзержинского, и насчитала на ней только три надписи на украинском: название самой улицы, табличка на администрации и вывеска на кабинете УЗИ, очень предусмотрительно расположенном рядом с администрацией. Все. Остальное – на русском. В Одессе ситуация 50 на 50. На украинском в основном реклама – это строго определено законом. Но и здесь народ как-то выкручивается. Пишут крупно на русском, и внизу меленько – на украинском.
И нигде, кроме телевизора, вы не услышите украинскую речь.
- Ну что слышала сегодня, говорил кто-то по-украински? – спрашивает подруга вечером.
- Да, в порту двое размовляли.
- Да ты что?! Ну, это точно не наши – из Западной Украины приехали.
Державообразующим фактором, без сомнения, является экономика. Но и язык - тоже. Недаром во многих странах существует проблема государственного языка. Ибо человек думает на том языке, на котором он говорит. Одесса и окрестности, Крым, Восточная Украина говорят на русском.
- Есть у нас, конечно, националисты – по-украински болтают, - объясняли мне одесские приятели, - но ты их точно не встретишь.
Не встретила. Зато встретила тех, кто с горечью и болью говорил: «Зачем, зачем нас разделили?» Честное слово, я этого не ждала. Ладно, пожилые. В автобусе на Одессу – в основном тетушки за 60. Во время остановок они только и делали, что жаловались на жизнь, пенсии и правительство. Я пропускала эти разговоры мимо ушей. И вдруг резануло.
- Кто же думал, что все развалится? А как мы жили, а какие у нас были спортсмены.
- Внучка меня спрашивает: «Бабушка, а ты за кого болеешь: за русских или за украинцев?» Я говорю: «Конечно, за русских». «Почему? Ты же на Украине живешь». «На Украине, но я русская».
Еще одну жертву развала СССР встречаю уже на обратном пути. Военный. Служил в Советском Союзе. Полковник в отставке. Человек без паспорта. Только военный билет и вид на жительство в Украине. Полковничья пенсия – 2 тысячи гривен, это – 8 тысяч рублей (как я выяснила позже, для Украины – хорошая зарплата). Таможенники долго не могли понять, что делать с этим гражданином мира. Наконец, он вышел из автобуса вернулся, минут через 15 – договорились.
Моя подруга тоже из семьи военных. Ее брат отвоевал в Афганистане, ее муж просился добровольцем в Афганистан. Но их перевели на Дальний Восток. И вдруг все рухнуло.
- Я звонила маме домой, кричала и плакала в трубку: мама, мама, как вы могли, зачем, зачем вы проголосовали против СССР?! А она кричала и плакала в ответ: да кто же так голосовал, мы были за Союз, только кто нас послушал. С тех пор я не хожу голосовать.
И это мнение не пожилого человек, так думают многие, заставшие Союз. Но сейчас в Украине уже выросло новое поколение, для которых Россия – заграница. Мнение бабушек и родителей – всего лишь мнение. Единственное, что может объединить молодое поколение с Россией – это общая культура.
Будний день, гуляю по Приморскому бульвару. К памятнику Пушкину подходит большая группа малышей. Экскурсия.
- Это наш великий поэт Александр Сергеевич Пушкин, - объясняет экскурсовод. – Ну-ка, ребята, какие стихи Пушкина вы знаете?
И пятилетние детки начинают наперебой декламировать «У Лукоморья дуб зеленый», «Буря мглою небо кроет». Однозначно – Пушкин наше все.
Новую культуру пытается формировать телевидение. Сочетание «культура и телевидение» (если, конечно, это не канал «Культура») само по себе абсурдно, а в украинском варианте вдвойне. По закону, в телевизоре должно быть не меньше 75 % украинской речи. Иначе – штраф. Так вот, когда идет проверка, свои люди быстренько сигнализируют телевизионщикам, и те переводят новости и передачи на украинский. В остальное же время – творится что-то невообразимое. Чтобы хоть как-то вытягивать государственный язык, могут читать новости на украинском, а репортажи записывать на русском или наоборот. В интервью вопросы задаются на русском, а собеседник отвечает на украинском. То же – наоборот. На радио – все песни на русском, ведущий говорит по-русски, слушатели дают заявки по-русски, но нужен кивок в сторону государства. И он-таки есть – письма читают на украинском! Настоящий Вавилон. Так новую культуру не сформируешь. А кстати, вот и сам ректор столичного института культуры господин Поплавский – ведет кулинарную передачу с простеньким названием «Шеф-кухарь крайни». Студия полна молодежью.
- Студенты, которые хотят получить зачет, - шутят друзья.
Сам Поплавский говорит на чудовищном жаргоне, обозначающем украинский язык, его гости – на русском. При этом они усиленно рекламируют рестораны господина Поплавского – культурный ректор владеет сетью общепита и еще второй – туалеты с остроумным названием «Поплавок» стоят по всей трассе Киев-Одесса. Поплавком в народе зовут самого Поплавского, и он недолго думая дал доходным сортирам свое прозвище. И только одна слабость у культурного ректора – Поплавский любит петь. Он собирает полные залы – родня, студенты, родня студентов, абитуриенты, родня абитуриентов, те, кому он что-то должен, и те, кто должны ему. Ну, так пол-Украины и наберется. Я было вспомнила нашего любителя пения бывшего министра культуры Швыдкого. За что тут же получила по башке. Одесситы дружно встали на защиту нашего певца, культурнейшего человека. Да, действительно, не найдется в России деятель, способный побить Поплавского. Этот гражданин восхитил меня железной хваткой, полным отсутствием комплексов, какой-то дикой беспринципностью. Когда я спросила, как он стал ректором института культуры, друзья только плечами пожали. Откуда-то взялся. Наверное, оттуда же, откуда взялись все владельцы заводов, газет, пароходов на всем пространстве развалившегося Союза. Пока народ приходил в себя, они вспучились, как пузыри на болоте, повыскакивали гнилостными чертушками.
При всем при этом на Украине крошечные зарплаты и полная вакханалия с Трудовым кодексом. То, что мы прошли в девяностых, расцветает там сейчас в полной мере. Хорошей считается зарплата в 1,5 – 2 тысячи гривен – 6-8 тысяч рублей. Цены, конечно, процентов на 30 ниже, чем в России. Проезд в трамвае-троллейбусе – 1 гривна (4 руб.), маршрутка 2 гривны (8 руб.). Бизнес-ланчей нет, но в кафе-самообслуживания можно хорошо поесть за 20-40 гривен (80-160 руб.). И все же на 6 тысяч рублей в месяц прожить очень тяжело. И большинство получают эти крохи черным налом. В частных организациях нет больничных, отпусков, отчислений в пенсионный. Да и самих людей нет – они там не числятся. На предприятии, где работают 100 человек, могут быть официально оформлены только трое.
Я в шоке, удивляюсь вслух. И тут возникает первый и последний международный конфликт.
- Украина бедная страна. Нам Россия газ не дает.
- А с какой стати мы должны вам его давать?
Прощаясь с Одессой, зашла на Екатерининскую площадь. Великая самодержица Всея Руси, завоевательница и объединительница земель сурово взирает с постамента. Даже школьнику ясно – вместе мы сила, порознь – могила. Только бездарные политики могли так легко профукать империю. Хотя история учит, что рано или поздно всем империям приходит конец.
Но чувство вины не покидало меня на обратном пути, и когда тряслась на украинской икре, и когда катилась по ростовскому маслу. Не они от нас ушли. Мы их бросили. Большой народ не смог противостоять кучке рвачей и дилетантов, которым хотелось хавать, хавать этот жирный пирог. Так они бы по-любому не пропали, Поплавки всегда всплывают. Но иногда и людям везет.
Полковник без паспорта рассказывает соседке по автобусу:
- У меня сослуживец приехал в Россию, и через полгода получил гражданство, а потом ему в Волгограде дали трехкомнатную квартиру. И Путин всем военным квартиры обещал. Вот я тоже хочу узнать.
- Так узнайте, узнайте. Может, и вам повезет, - утешает его добрая женщина.
Простой наивный народ все еще надеется на справедливого и всемогущего царя. Все еще верит в чудо.
Серия сообщений "Люди и страны":
Часть 1 - Увидеть Париж - и жить
Часть 2 - Собор парижской Богоматери. Какой-какой, извиняюсь, матери?
...
Часть 16 - Возвращение из Одессы: Чтоб вы так жили
Часть 17 - Одесский язык: с видом на море и обратно
Часть 18 - Путешествие из России в Украину
Часть 19 - Новый крестовый поход
Часть 20 - Собаки-оптимисты против собак-пессимистов
...
Часть 48 - Топ-15 счастливых мест путешественника. Где и какие желания загадывать
Часть 49 - 10 лучших обзорных площадок для самых красивых фотографий из путешествий
Часть 50 - Путешествуем по местам из романов Дэна Брауна
Серия сообщений "Одесса - любовь моя":
Часть 1 - Возвращение из Одессы: Чтоб вы так жили
Часть 2 - Одесский язык: с видом на море и обратно
Часть 3 - Путешествие из России в Украину
