Дина Рубина о себе:

Родилась в 53-м, уже после смерти Усатого, в семье художника и учительницы истории. Детство мое, равно как и юность, и молодость, да и вся последующая жизнь - в домашней тесноте, буквальной: маленькие квартирки, где у растущего человека нет своего угла. Одна из комнат обязательно - мастерская, - ибо сначала отцовские холсты расставлены по всем углам, потом - мужнины. Про все это я писала в повести "Камера наезжает!" Итак, теснота физическая, бытовая, а также теснота обстоятельств, постоянно давящая... Ну, и занятия музыкой по нескольку часов в день - специальная музыкальная школа при консерватории...в общем, было о чем писать.

Затем - консерватория, преподавание в Институте культуры, и прочий сор биографии, из которого давно уже выросли повести и рассказы.

От первого, несчастливого, брака - взрослый сын, от второго, счастливого, - дочь.

Первый рассказ был напечатан в журнале "Юность", когда мне исполнилось шестнадцать лет. Назывался он "Беспокойная натура", ироничный такой маленький рассказик, опубликован в разделе "Зеленый портфель". В то время я постоянно шутила. Потом еще два рассказа были там же опубликованы, после чего я торжественно перешла в отдел прозы этого журнала и печаталасьтам до самого отъезда из Советского Союза.

В конце 90-го мы репатриировались. Это - рубеж биографический, творческий, личностной. И что бы я ни делала в Израиле - немножко служила, много писала, выступала, жила на "оккупированных территориях", ездила под пулями, получала литературные премии, издавала книгу за книгой и в Иерусалиме, и в Москве... - все это описано, описано, описано... Нет нужды повторяться.

Премий две - за книги. Одна, им. Арье Дульчина, за книгу "Один интеллигент уселся на дороге", вторая - Союза писателей Израиля - за роман "Вот идет Мессия!".

Период творческого кризиса переживаю всякий раз, поставив точку в очередном романе-повести-рассказе-эссе. Вообще, живу в вечном состоянии творческого кризиса. Повышенно самокритична. После переезда в Израиль действительно, молчала полгода. Но это был не узко-творческий, а тотально-личностной кризис, о котором я тоже писала в повести "Во вратах Твоих", и в романе "Вот идет Мессия!".

Мой муж и моя дочь религиозны в самом прямом иудейском смысле этого слова. Со всеми вытекающими деталями жизни. Я же выскальзываю из любых пут, как и надлежит быть художнику, - хотя, конечно же, обращаюсь к Богу постоянно.

"Школа света"


"На исходе августа"


Вилла "Утешение"


"Коксинель"