Александр Куприн "Жидовка"

      Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподня ревность; стрелы её - стрелы стрелы огненные; она пламень весьма сильный. 
      Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют её. Если бы кто давал всё богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презрением.

      Ветхий Завет. Песня Песней Соломона 8:6,7

Пророки и пророческие произведения Новейшего Завета

      Александр Куприн уделял значительное внимание в своём творчестве различным типам и группам людей, которые по различным причинам оказались "вне жизни" и которые принципиально не могут пересечься или слиться с этой "жизнью". Значительное внимание в его творчестве посвящено народу, который на протяжении всей своей истории оказывался на обочине любого общества и который получил больше тумаков, чем любой наперёд заданный народ, но который в то же время имеет поистине фантастическую, военную способность к выживаемости в любых условиях. Речь идёт о евреях.

      Если какая угодно физическая субстанция, вещество или объект может подвергаться значительному влиянию окружающей среды, то такое вещество рано или поздно будет разрушено. Например, железо очень просто вступает в контакт с воздухом и, следовательно, способно образовать оксид железа или "ржавчину", поэтому очень быстро распадается и сливается и окружающей средой, теряя при этом свою форму и свойства.

      Практически все народы мира кроме евреев, цыган и в какой-то степени армян, способны к такому явлению, как "ассимиляция", то есть растворению в чужом государстве "без осадка". Так, например, англичанин или грузин через пару поколений становится совершенным "американцем" или "австралийцем", то есть полностью теряет свои национальные черты и полностью ассимилирует с окружающим его народом и окружающей его культурой. Степень к "смачиваемости" различна и англичанину часто достаточно одного поколения, чтобы ассимилировать в США, а, например, русскому нужно не меньше трёх.

      Еврей и цыган в принципе не может ассимилироваться нигде и через любое количество поколений, не потеряет своего национального лица. Брак между евреем и неевреем или цыганом и нециганом невозможно не из-за писаных законов, а вследствие принципиальных различий в духовной организации этих людей. Флуктуации вполне возможны, исключения только усиливают и поддерживают основные правила и объективные законы.

      Главными героями всех Ветхозаветных сказаний являются евреи и сам Ветхий Завет был создан по большей части в среде евреев. С этим фактом как раз связан парадокс, что тот самый "святой" народ, который создал и Ветхий и Новый Завет является самым преследуемым и самым несчастным народом в мире. Но в этом факте как раз и заключается доказательство того, что еврейский народ совершенно объективно является искусственно созданным народом по вполне определённым принципам, которые однозначно определят этот народ, как "Сын бога", которым аналогично истории с Иешуа в Новом завете, он может пожертвовать ради "всеобщего блага".

      Если обратиться к истории возникновения еврейского народа, то окажется, что она восходит к характеру и психологии Моисея, который фактически и определил всю нравственно-психологическую основу всего народа. ПерефразируяМаяковского, можно сказать "Мы говорим еврейский народ, подразумевая Моисея, мы говорим Моисей, подразумевая еврейский народ". Зигмунд Фрейд в серии своих статей "Этот человек Моисей" достаточно прозрачно говорит о том, что весь еврейский психоанализ - это анализ характера одного единственного человека,Моисея.

      Не смотря на то, что "сын своего народа", Аарон (Максим Горький) так же может быть назван классическим евреем, но его характер и позиция "вторичны" по отношению к Моисею, поскольку, когда Горький-Аарон стал евреем, Моисей уже определил этот народ, а, следовательно, Аарон оказался не тем, кто определяет характер нации, а тот, кто отражает как в зеркале тот национальный характер, который Моисей умудрился создать в первой инстанции.

      Таким образом, оказывается, что всё творчество Достоевского, описывающего в соответствии в гипотезой проекта Старая Индийская Защита образ и характерМоисея оказывается также и психоаналитическим анализом внутренней структурной организации национального характера еврейского народа в целом. Совершенная объективность этого утверждения подтверждается тем, что персонально, сам Достоевский был фактически "антисемитом" и при случае никогда не упускал возможности унизить "жидов, жидков, жидишек и жиденят". Фактически, это было связано, прежде всего, с тем, что он сам вообще не знал, что такое "национальный характер еврейского народа" и поэтому мог реагировать только на общий стереотип еврея, как мелочного перекупщика, ведущего паразитический образ жизни на теле общества. Влияние стереотипов общества можно назвать достаточно слабой чертой характера Достоевского, как самостоятельного идеолога, которая тем не менее особенно ясно подчёркивает объективность его творчества.

      Поскольку основы идеологии лежащей в основе и Ветхого и Нового Завета были созданы с помощью элементов национального еврейского характера и органически содержатся в любой трактовке этих идеологических направлений, то принципиальная критика всей идеологии и Ветхого и Нового Заветов может быть сделана только от имени того же национального характера, который их и создал. Так, Ветхий Завет критикуется от имени персонажа по характеру напоминающегоМоисея в книге "Преступление и Наказание", а Новый Завет критикуется от имени типа, напоминающего Иешуа в книге "Идиот".

      Как показано в статье "Родители Моисея, ах, зачем эта ночь так была хороша?" характер основателя еврейского национального характера был искусственно "Разумной Природой", поставлен в такие условия, при которых, он оказывался принципиально строго посередине всех идеологий и с полной невозможностью "раствориться в них". В результате, он смог сформулировать наиболее объективное, то есть независящее от сиюминутных желаний общества идеологическое направление, которое впоследствии могло оставаться в среде еврейского народа, как на своём основном носителе. Поскольку созданный на таком принципе народ на мог раствориться ни в каком другой стране или другом народе, то очевидно, это было гарантией, того, что мировоззрение может быть сохранено и при случае использовано в целях дальнейшего развития.

      Жизнь Моисея с самого начала была поставлена в критические, тяжёлые условия с целью аномально высокого развития, а, следовательно, более высоких объективных способностей для генерации объективной идеологии. История его жизни вполне соответствует истории еврейского народа. Вначале, он был брошен своей матерью, которая думала только о золоте и положении в обществе, что подчёркивает тот факт, что еврейский народ изначально в момент своего рождения был выброшен из Египетской Империи. При этом "изгнание евреев из страны", чем он стал особенно известен впоследствии на примере изнгнания из Испании, было представлено, как героическая страница истории. Преступная мать Моисея, аналогично превратилась в "спасительницу во имя великих целей".

      После этого некоторое время он в соответствии с общепринятой мифологией имел некий период своего величия во времена царя Давида и Соломона, что соответствует нахождению Моисея в семье Эхнатона и Нефертити. После неудачной попытки самостоятельного правления, Моисей был вынужден уйти в аравийские пустыни в поисках земли, которую он не нашел. После неудачной попытки возвышения Иудеи во времена Нового Завета, народ оказался рассеянным по всей земле в поисках чисто виртуального "Святого Израиля". Сам факт наличия таких корреляций говорит о том, что Моисей и национальный еврейский характер - это близнецы-братья.

      Проводя дальнейшие параллели между последующей историей еврейского народа и того, что случилось с Иешуа, следующей инкарнацией Моисея, можно проследить несколько аналогий. Положение Иешуа перед общественными идеологическими институтами в Иудее, были аналогичны положению рассеяного по всему миру еврейского народа. После того, как этот народ стал претендовать на определённое влияние в мире и в частности в Германии, общество во главе сАдольфом Гитлером устроило евреям международный геноцид, что оченьхудожественно было представлено при помощи концлагерей и газовых камер. Сама идея художественной жестокости для целей связаных с идеологией является центральной идеей "распятия Христа". После художественного распятия, Иисус Христос в соотвествии с евангелиями "восстал из мёртвых", что совершенно аналогично созданию еврейского государства Израиль.

      Тем, не менее существуют серьёзные основания, для того, чтобы считать факт "воскресения", просто искусствено созданым мифом, который не имел ничего общего с первоначальным "планом" Иудейской истории. Это в чём-то аналогично тому, что государство Израиль было создано по указу королевы Англии, что не имеет ничего общего с общей мифологической направленностью Ветхого Завета по поводу "обещанной земли". Если что-то кому-то "обещано" в "святом" писании, это очевидно не может иметь никакого отношения к королеве Англии. Дальнейшая судьба Христианства полна войн и крови во имя "веры", что совершенно аналогично современному положению государства Израиль в среде окружающих его народов. Могильщиком Христианства может в соотвествии с Новым Заветом, может стать только "Антихрист".

      Александр Куприн написал несколько произведений в Ветхозаветном духе. В связи с этим, совершенно необходимо вспомнить, что Ветхий Завет был переведён на русский язык только во второй половине девятнадцатого века. Это, грубо говоря, означало, что широкие круги населения в России вообще никогда не знали, что вообще представляет собой то самое "святое писание", которое являлось духовной основой Православия. Поскольку весь "дух" Православия находился именно в старославянских текстах, и на этом языке читать и оценивать любое творчество, было совершенно невозможно, то никто и не особенно в это вникал.

      При переводе на русский язык, оказывалось, что большая часть морально- психологического настроя большей части Ветхого Завета противоречит всей Православной традиции и потому на русском языке, Ветхий Завет по существу враждебен Православному Христианству. Бог Ветхого завета был очень грозным и мстительным, не забывающим и мельчайшей огрехи своего "избранного народа", основной настрой Православия был в основном связан во "всепрощенчестве" и тотальной, иммобилизирующей любви ко всем своим врагам.

      Когда Христианство принималось на Руси, то принималось оно в очень своеобразной трактовке, которая по большей части была ограничена Новым Заветом в греческой интерпретации и фактически было неким продвинутым вариантом язычества с элементами монотеизма. Не только Православие, но и общая Христианская традиция в целом, строго и очень враждебно относиться к деталям физического секса. Красочное и высокохудожественное описание таких образов, которые непосредственно относятся к физическому сексу в Христианстве, однозначно считаются "элементами греха", то есть нарушения объективного "божьего закона", как его понимают служители культа.

      Песня Песней Соломона, которая в очень ярких красках описывает детали половых физических отношений между царём Соломоном и его возлюбленной Суламифью с любой точки зрения является греховной и противной "божьего закона". Но вместе с этим, если Песня Песней является частью "святого писания" получается, что "бог" сам нарушает свой закон, то возникает очевидное противоречие. Дело осложняется тем, что царь Соломон женат, а Суламифь простая девушка из виноградников, что возвышает фактически внебрачные половые отношения, что вообще с точки зрения Христианства, да и Иудаизма, является однозначным преступлением.

      Очевидно, необходимо провести очень строгую границу между художественным описанием элементов физического полового акта и порнографией типа "XXX". Если взять обычную порнографическую кассету, где на протяжении нескольких часто показаны крупным планом различные типы и виды половых актов по типу животных, то оказывается, что такая порнография практически не содержит никакого художественного творчества, а просто показывает людей в том виде, как это делают животные и без особой разницы между ними. Совершенно аналогично можно было бы на протяжении нескольких часов показывать, крупным планом половые акты пресмыкающихся и насекомых. Очень забавно это делают ежи и лягушки...

      Рассказ Куприна "Суламифь" позволяет на очень простом и доступном русском языке почувствовать настроение "Песни Песней Соломона" не только не изучая старославянский язык, но и не читая эту "песню" в оригинале на любом языке, включая и русский. Совершенно очевидно, что мораль, которая заключена в этой книге, находится в резком противоречии не только с идеологией Православия и Христианства в целом, то также и Иудаизма, а также элементарных светских законов общества. Внебрачная связь мужчины и женщины, превозноситься только в силу её моральной и нравственной чистоты безотносительно к тому, что по этому поводу думает общество.

      Куприн усиливает эффект и его история оказывается трагической. Любовница царя Соломона платит самую большую плату за любовь царя - она отдаёт свою жизнь. В оригинальной "Песне песней" Суламифь остаётся в живых, а слова "люта, как преисподня ревность; стрелы её - стрелы стрелы огненные;" повисают в воздухе. В рассказе Куприна, эти слова приобретают вполне реальный смысл и именно этот отрывок Ветхого Завета, Куприн выводит в эпиграф к своему рассказу.

      На примере рассказа "Жидовка", Куприн ясно показывает всю разницу между стереотипом еврея, как "мелкого и никчёмного паразита на теле общества", что было основой отношения к евреям для многих писателей Русской Классической Литературы и реального, живого и тёплого человека. Стереотип и реальность оказываются в прямом противоречии и это очевидно из следующего художественного описания еврейской женщины, которую главный герой случайно встречает в трактире.

      Он зашёл в еврейский трактир только для того, чтобы перекусить. Внезапно, он увидел женщину, которая поразила его своей красотой. Оказалось, что она замужем. Владелец трактира не особенно обратил внимание на то, что посетитель так резко отреагировал и фактически влюбился с первого взгляда в его жену и думая о самых примитивных потребностях главного героя, стал предлагать ему местных проституток, поскольку скорее видел и в своей жене не больше узаконеной и постоянную проститутки, помощницы по хозяйству.

      Можно ли описать кому-нибудь это лицо? - говорил про себя Кашинцев - Можно ли передать обыкновенным, бедным повседневным языком эти изумительные черты, эти нежные и яркие краски? Вот она теперь повернулась почти прямо ко мне лицом. Как чиста, как изумительно изящна эта линия, что идёт от виска к уху и опускается вниз, к подбородку, определяя щеку. Лоб низкий, заросший сбоку тонкими пушистыми волосами - как это прелестно и женственно, и колоритно! Глаза огромные, чёрные, до того огромные и чёрные, что кажутся подрисованными, и в них, около зрачков, сияют живые, прозрачные золотые точечки, точно светлые блики в жёлтом топазе. Глаза окружены тёмной, чуть-чуть влажной тенью, и как неуловимо переходит этот тёмный тон, придающий взгляду такое ленивое и страстное выражение, в смуглый крепкий румянец щёк. Губы полные, красные, и хотя в настоящую минуту сомкнуты, но кажутся раскрытыми, отдающимися, а на верхней губе, нескольку затенённой, хорошенькая чёрная родинка около угла рта. Какой прямой, благородный нос и какие тонкие, гордые ноздри! О, милая, прекрасная!" - повторял про себя с умилением Кашинцев, и ему хотелось заплакать от восторга и нежности, который овладели им и стесняли ему грудь и щекотали глаза.

      Вот пройдёт год, два или три, и, может быть я женюсь. Жена моя будет из благородной фамилии, общая белобрысая девица, с жидкими завитушками на лбу, образованная и истеричная, с узким тазом и с холодным синим телом в пупырышках, как у ощипанной курицы. Она будет играть на рояле, толковать о вопросах и страдать женскими болезнями, и, мы оба, как самец и самка будем чувствовать друг к другу равнодушие, если не отвращение. А почём знать, не заключается ли вся цель, весь смысл, вся радость моей жизни в том, чтобы всеми правдами и неправдами завладеть вот такой женщиной, как эта, украсть, отнять, соблазнить - не всё ли равно?

      Но если еврейский народ живёт, то совершенно необходимо понять, а зачем живёт такой народ? Очевидно, что этот вопрос может быть аналогичен тому, а зачем живёт пчела или берёза и вообще, зачем живут другие народы. Возвращаясь к характеру Моисея и тождественности Моисея и еврейского народа нужно, прежде всего, ответить на вопрос, а зачем жил Моисей? Если Моисей жил для того чтобы создать объективное идеологическое мировоззрение, то очевидно, еврейский народ по аналогии должен существовать для того, чтобы всенародно поддерживать и осуществлять моральную и материальную поддержку для идеологии, созданной Моисеем, чем, в сущности, он и занимается на протяжении тысяч лет.

      Сам Куприн очень ярко и доступно рассуждает словами своего главного героя по поводу того, зачем живёт такой народ. И к его словам мало что можно, по существу, добавить.

      "Удивительный, непостижимый еврейский народ! - думал Кашинцев. - что ему суждено испытать дальше? Сквозь десятки столетий прошёл он, ни с кем не смешиваясь, брезгливо обособляясь от всех наций, тая в своем сердце вековую скорбь и вековой пламень. Пестрая, огромная жизнь Рима, Греции и Египта давным-давно сделалась достоянием музейный коллекций, стала историческим бредом, далёкой сказкой, а этот таинственный народ, бывший уже патриархом во дни их младенчества, не только существует, но сохранил повсюду свой крепкий, горячий южный тип, сохранил свою веру, полную великих надежд и мелочных обрядов, сохранил священный язык своих вдохновенных божественных книг, сохранил свою мистическую алгебру, от самого начертания которой веет тысячелетней давностью! Что он перенёс в дни своей юности? С кем торговал и заключал союзы, с кем воевал? Нигде не осталось следа от его загадочных врагов, от всех этих филистимлян, амаликитян, моавитян и других полумифических народов, а он, гибкий и бессмертный, всё ещё живёт, точно выполняя чьё-то сверхъестественное предопределение.

      Его история вся проникнута трагическим ужасом и вся залита собственной кровью: столетние пленения, насилие, ненависть, рабство, пытки, костры из человеческого мяса, изгнание, бесправие... Как мог он оставаться в живых? Или, в самом деле, у судьбы народов есть свои, непонятные нам таинственные цели?... Почём знать: может быть, какой-нибудь высшей силе было угодно, чтобы евреи, потеряв свою Родину, играли роль вечной закваски в огромном мировом брожении?

      вот стоит эта женщина, на лице которой отражается божественная красота, внушающая священный восторг. Сколько тысячелетий её народ должен был ни с кем не смешиваться, чтобы сохранить эти изумительные библейские черты. С тем же гладким платком на голове, с теми же глубокими глазами и скорбной складкой около губ рисует матерь Иисуса Христа. Той же самой безукоризненной чистой прелестью сияли и мрачная Юдифь, и кроткая Руфь, и нежная Лия, и прекрасная Рахиль, и Агарь, И Сарра. Глядя на неё, веришь, чувствуешь и точно видишь, как этот народ идёт в своей умопомрачительной генеалогии к Моисею, поднимается к Аврааму и выше, ещё выше, - прямо до великого, грозного мстительного, библейского бога!