
Людмила Улицкая награждена французской премией имени Симоны де Бовуар - "за креативность в создании образа современной женщины". Награду вручили в легендарном кафе "Дё маго", которое на протяжении нескольких десятилетий являлось центром богемно-артистической жизни Парижа. В числе его завсегдатаев были Эрнест Хемингуэй, Альбер Камю, Эльза Триоле, Жан-Поль Сартр и его спутница - сама Симона де Бовуар... На торжествах присутствовал и парижский корреспондент "Известий" Юрий Коваленко, которому Людмила Улицкая дала эксклюзивное интервью.И: В конце декабря вышла в свет ваша новая книга "Зеленый шатер", которая уже лидирует в списке бестселлеров...
Улицкая: Когда я пишу книгу, то всегда рассчитываюсь с каким-то временем своей жизни, с каким-то куском биографии, своего опыта, своих переживаний. "Казус Кукоцкого" был связан с моим пребыванием в биологии и в медицине. "Даниэль Штайн, переводчик" - с моими путешествиями в сфере религиозной. А "Зеленый шатер" - это попытка осмыслить нашу жизнь 70-х годов. Хотя действие в книге более пространное - раньше начинается и позже заканчивается. Для меня это попытка анализа большого куска жизни, который требует пересмотра еще и по той причине, что молодые люди очень часто признаются в своей нелюбви, иногда даже ненависти к шестидесятникам. Это меня ужасно оскорбляет. У меня свой счет к собственному поколению. Но это было первое поколение, которое тосковало по свободе и начало ее реализацию. И если кто-то и имеет право предъявлять претензии к шестидесятникам, то это они сами.
И: В книге, в частности, вы пишете о диссидентах - без их героизации, на мой взгляд.
Улицкая: Прежде всего я не рассматривала никаких знаменитых героев. В основном это мы, которых выгоняли с работы, которых иногда подтравливал КГБ, делал обыски в домах и проч. Но в книге нет речи о крупных диссидентских деятелях. Я пишу о той среде, которую я лучше всего знаю. Я никогда не общалась ни с Сахаровым, ни с Солженицыным, хотя это фигуры весьма важные, и без них повествование об этом времени просто невозможно. В моей книге представлен средний уровень шестидесятнического движения, то есть скорее общество, чем отдельные героические люди.
И: Что представляет собой, на ваш взгляд, интеллигенция сегодня?
Улицкая: То, что называлось интеллигенцией сто лет тому назад, и то, что называется интеллигенцией сегодня, - вещи абсолютно разные. Мне трудно сказать, что представляет собой российская интеллигенция сегодня. Я ее по пальцам могу перечислить. Вот этот доктор, вот этот библиотекарь, вот эта учительница, вот этот ученый - интеллигенция. Но в это понятие, кроме образования, я вкладываю еще какие-то нравственные вещи, которые мы все-таки тянем из прошлой жизни. Моральное измерение как таковое совершенно уходит из оценок сегодняшней жизни. Нынешнее государство заявляет себя как прагматическое. Каким-то тонким образом это отрицает нравственное измерение. Потому что практика, выгода, целесообразность оказываются выше всех прочих соображений. А прагматик, с моей точки зрения, не может быть интеллигентом.
И: Так или иначе, ваши книги и в России, и на Западе считают "зеркалом" русской интеллигенции.
Улицкая: В России в последнее время появилось выражение "цена вопроса". Один очень известный олигарх сказал: "У каждого человека есть своя цена". И назвал сумму, с которой начинается его цена. Это значит, что есть некоторая цена, начиная с которой можно убить и вообще сделать все что угодно. Для интеллигентного человека так вопрос, по моему понятию, не может стоять. Значит, если я и представляю собой какое-то "зеркало", то это зеркало вымершего поколения людей. Но должна добавить, что, как автор, я никого - никакой слой или группу - кроме себя, не представляю.
И: После новой книги вы обычно объявляете, что больше писать не будете.
Улицкая: Спортсмены делятся на спринтеров и стайеров. Я по своему темпераменту, по устройству мозгов человек, который заряжен на короткую дистанцию. Мое любимое расстояние - рассказ. Когда я пишу роман, это для меня ужасно тяжело - будто спринтера пускают на длинную дистанцию. И поэтому каждый раз, когда я заканчиваю большую книгу, я даю себе слово, что никогда впредь такому испытанию я себя не подвергну. Но не все темы берутся рассказами. Есть вещи, которые рассказом не разрешишь. Тогда я грустно приступаю к книге, которой я назначаю объем в двести страниц. Потом она получается толстым романом. Я понимаю, что это смешно, когда автор после каждой книжки говорит: "Все. Последний раз. Больше никогда не буду". Но так получается.
И: Герой "Зеленого шатра" утверждает: "Литература - единственное, что помогает человеку выживать, примиряться со временем".
Улицкая: В книге есть и второй герой, музыкант, который для меня чрезвычайно важен. Он как бы дает другой камертон, другой уровень звука. Человек, который живет в музыке. Ему повседневная политизированная жизнь глубоко неинтересна. Его жизнь в музыкальном пространстве столь богата, что он с некоторым даже удивлением смотрит на героические движения своих друзей, которые как-то пытаются противостоять режиму - иногда успешно, иногда безуспешно.
И: Утратил ли окончательно в России писатель свою былую роль властителя дум?
Улицкая: Сама я никогда на эту роль не претендовала. Думаю, что просто кончилось то время. И в сегодняшнем мире - ни в России, ни где бы то ни было - не сохранилось этой модели писателя как учителя жизни, как пророка, как вождя. Более того, когда писатель претендует на такую роль, это выглядит немножко смешно.
http://www.izvestia.ru/person/article3150434/