Не о том разговор, как ты жил до сих пор,
Как ты был на решения скор,
Как ты лазал на спор через дачный забор
И препятствий не видел в упор...
Да, ты весело жил, да, ты счастливо рос,
Сладко елось тебе и спалось,
Только жизнь чередует жару и мороз,
Только жизнь состоит из полос...
И однажды затихнут друзей голоса,
Сгинут компасы и полюса,
И свинцово проляжет у ног полоса,
Испытаний твоих полоса...
Для того-то она и нужна, старина,
Для того-то она и дана,
Чтоб ты знал, какова тебе в жизни цена
С этих пор и на все времена.
Ты ее одолей. Не тайком, не тишком,
Не в объезд — напрямик и пешком,
И не просто пешком, то бишь вялым шажком,
А ползком да еще с вещмешком!..
И однажды сквозь тучи блеснут небеса
И в лицо тебе брызнет роса —
Это значит, что пройдена та полоса,
Ненавистная та полоса...
А теперь отдыхай и валяйся в траве,
В безмятежное небо смотри...
Только этих полос у судьбы в рукаве
Не одна, и не две, и не три...

Л.Филатов

Ах, как ребёнку взрослые мешают:
То спать велят, то сладкого лишают:
Мол, брось жевать – испортишь аппетит
И зубкам вред. А время-то летит.

Ах, бывшее дитя, кому есть дело
Сегодня до того, что ты надело,
Как выспалось, что ело на обед?
Ты счастливо, что взрослых больше нет?

Лариса Миллер

С крыльями очень сложно —
Грязь соберут везде.
Отбеливать осторожно,
В мягкой стирать воде,

Перья пушить и чистить
[Пышность — особый стиль],
Беличьей нежной кистью
Уничтожая пыль.

Белое не обманешь —
Свежесть альпийских гор:
В воду добавить "Ваниш",
В "Ваниш" долить "Ленор".

Сырость им невозможна —
В теплом сушить углу...
С крыльями очень сложно.
Приобрету
Метлу.

Лисёнкова

Мои стремленья высоки –
Со дня рождения
За все, мой Боже, «косяки»
Прошу прощения!

За неуемное мое
Вовсевмешательство,
За [очень редкое] вранье,
За все ругательства,

За то, что буйна во хмелю,
За то, что вредная,
Я о смирении молю
Овечкой бедною,

За то, что делаю вперед,
А после думаю –
Да кто нас, девок, разберет,
Помрем ведь дурами…

Пусть испытанья нелегки
Мои бедовые,

Прости мне старые грехи,

Дай сил

На новые!

Лисёнкова

Примеряет город лужи –
Дождь активно льет.
Стынет наш прощальный ужин,
Тает в роме лед.

До могилы все горбаты,
Жизненный устав:
Каждый в чем-то виноватый,
Каждый в чем-то прав.

Ведь не может быть иначе,
Спорю на пятак!
А у нас с тобой, мой мальчик,
Что пошло не так?

Где ошибочка, мой сладкий?
С головы до пят
Я – сплошные недостатки,
Ты – почти что свят.

В этой «Табели о рангах»
Чувствую подвох.

Я, конечно же, не ангел.

Но и ты

Не Бог.


Лисёнкова

Воробьи галдят нетерпеливо –
Им старушки хлебушек крошат.
Я сегодня вовсе не красива…
Я сегодня дивно хороша!

Обо мне, наверное, мечтает
Сам Бред Питт из модного кино.
Я иду – корона как влитая,
Приготовь, художник, полотно!

Нос повыше, поясок потуже –
Отражаюсь в зеркале витрин.
Красота и грация – снаружи,
Глубина и чувственность – внутри.

Я смеюсь под ярким листопадом,
От былой депрессии лечась.

Прикупила новую помаду.

Поменяла стрижку.

Развелась.

Лисёнкова

Ей 20. Но героем снов
Еще никто не стал.
И выше снежных облаков
Заветный идеал.

Ей 23. Тот – недалек,
А этот – слишком мал.
Шестой был, вроде, нормалёк,
Но нужен идеал.

Ей 27. И в облаках
Летать иссяк запал.
Но все же, ищет мужика
«Почти как идеал».

Мне 30. Опыт и накал.
Рука моя крепка.

Я подгоню под идеал

Любого мужика.

Лисёнкова

Ой, кого это осенним
Ветром занесло?
Сколько важных объяснений,
Сколько нужных слов!

Сколько зим, мой славный рыцарь,
Сколько долгих лет.
Вот винишко [из столицы!],
Астровый букет.

Как тут бабе не влюбиться
[Боже, помоги!] —
Очень щедр мой славный рыцарь,
Латы из фольги.

Даже в путанных рассказах
Суть не поменять:
Было много всяких разных,
Но любил — меня!

Разлучила доля злая,
Вот какой гамбит!

Я смотрю и понимаю:

От души п%здит!

Лисёнкова

Не всегда получается жизнь малиновой —

Ярко пламя, да долго тлеть.

Если пропасть уже непреодолимая,

То ее не преодолеть.



Ни к чему себя мучить тоской по прошлому,

На нескладный удел ворча.

[Раздавить бы принцессе свою горошину,

Да не мучиться по ночам].



Накупи труселей [снова в моде кружево],

Самых ярких возьми помад.

Получай комплименты [вполне заслуженно],

И почаще хвали сама.



Выпей, что ли, вина — дорогого, сладкого.

Если нет — подойдет коньяк.

Не стесняясь, закусывай шоколадками,

Пара лишних кг — пустяк!



Подстригись, купи книгу, займись вязанием,

Напиши про козлов стишок,

Больше смейся, гуляй, назначай свидания...



И пойми, что все



Хорошо.

Лисенкова

Шариком янтарным
Скуксилась луна.
Все живут попарно,
Я живу одна.

Мир уже не рухнет,
Кровь не горяча.
Ждет меня на кухне
Мой остывший чай.

Дождь осенней местью
Вымочил пальто.
Все ложатся вместе,
Я ложусь с котом.

Где-то мягко стелют,
Где-то далеко…
А в моей постели
Теплый рыжий кот.

Кто-то очень нужен,
Жалко, что не мне.
Укрывает лужи
Первый робкий снег.

Ночь пройдет, а там уж
Пахнет декабрем.

Все выходят замуж,

Я – за вискарём.

Вот было время, помнится,
Была я молода.
Не мучилась бессонницей,
Не мерзла в холода,

Не плакала над драмами,
Что с глянцевых страниц.
Сверкала панорамою
Упругих ягодиц.

В любые приключения
Влезала, не боясь.
И все нравоучения –
Об стену: хрясь, да хрясь!

Прошли года, казалось бы,
Возрос мой вес и стаж,
Но я все так же дань судьбы
Беру на абордаж.

Какая, к черту, разница,
Что крыша снесена,

Когда с мозгами задница

Не дружит

Ни хрена!

Лисёнкова

Можно на все наплевать свысока,
Можно послать всех к такой-то праматери.
Без вариантов – крутить у виска
Сразу же примутся до-бро-же-ла-те-ли.

Можно без страха отправить в утиль
Часть установок наивного прошлого.
Вряд ли захочется что-то спасти –
Все эфемерное, в общем-то, дешево.

Можно и в омут – не бойся чертей
[Черти ведь тоже бывают достойные].

Смело ныряй, и – к заветной мечте!

Главное, чтобы мечта

Того стоила.

Лисёнкова

К чему надежда «на авось»,
Есть точные прогнозы:
Какой положится навоз,
Такие выйдут розы.

Всё угадать наверняка
Несложная задача:
Какого качества мука,
Таков же и калачик.

Запомнить, вроде бы, легко –
Морали без изъяна:
Какого сорта молоко,
Такого и сметана.

Предугадать, что суждено,
Во все века умели:
Какое выпито вино,
Такое и похмелье.

Сияет вечная звезда
Над Вифлеемским хлевом…

Какие ребра, господа,

Такие вам и

Евы!

Лисёнкова

А нам-то - что? - Мы залижем ранки -

И с новой прытью под те же танки.

Ещё не стоптаны наши грабли

И веры всякие не ослабли.



Сейчас уже разобрать непросто,

Зачем дракон караулит остров?

Какой там парус вдали маячит?...

Но мы - не Тани, и мы - не плачем.



Мы стиснем зубы, взобьём прическу,

Возьмем с собой карамели горстку,

Оставим кошку в своей постели

И двинем к прежней нелепой цели.



Нам не пристало рыдать в подушку -

Уже - не тани.

Ещё - не звери...



И нам хотя бы под праздник нужно

Во что-то верить.

Во что-то верить...





Юлия Вергилёва

Близость это совсем не про "М" и "Ж",
Не про вино, свечи и неглиже.
Это созвучие северных звезд в ковше.
Это - в тебя стреляют, а я мишень.

Близость - это не только про "я и ты".
Это наполненность в рокоте пустоты.
Это призыв океана луне над ним.
Это - контакт между нами неразделим,

Точно стальными тросами перевит.
Это - твоя рана во мне болит.
Это - в беде, в боли, в бреду, в аду
Чувствую, что зовешь меня - и иду.

Оксана Горошкина

Живет, допустим, некий гражданин –
Не хулиган, изрядный семьянин –
В уютно обустроенной квартире.
Привычная сюжетная канва.
События ползут едва-едва,
Никак не доползут до Е4.

Плывя по жизни сонным карасем,
Он думает себе о том, о сём:
О ценах, новостях, футбольном матче.
Казалось бы: живи ты без затей,
Копи на черный день, расти детей…
Но все выходит несколько иначе.

Однажды он, проснувшись поутру,
Глядит вокруг и видит конуру,
И видит грязь, лохмотья и объедки,
Мольберт у приоткрытого окна,
Бутыль из-под дешевого вина,
Стакан у колченогой табуретки.

Он слышит храп за стенкой в тишине.
Он видит небо в сумрачном окне.
Он думает: «привыкну понемногу»
Он думает: «не выпить ли сперва?»
И «как болит, однако, голова»
И «вот я и проснулся…
Слава Богу!»

Павел Шульга

Мальчик Боря лет пяти-шести,
С вышивкой гусенка на кармашке,
Не по-детски с близкими жестил,
Доводя до судорог мамашу.
Он кричал, задорно, высоко,
На прохожих из окошек глядя:
"Я Борис Борисыч Барсуков!
Х*й сосите еб*нные бл*ди!"
.
И его бежали унимать,
Дворники района были в теме,
Объясняли: "Боря, это мат!
Боренька, Ваш папа - академик,
Дедушка - народный комиссар,
Был Чапаю закадычным другом,
Он бы Вам, негодник, насосал
Шашкою по заднице упругой!"
У мамаши поднимался жар,
Подгорали на плите оладьи,
А мальчонка шпарил с этажа:
"Х*й сосите е***ные бл*ди!"
.
Окна выходили на Арбат
Культовое место для державы,
Где-то по соседству жил Булат
Автор-исполнитель Окуджава,
К Пушкину народная тропа
Пролегала очень-очень близко,
И неслась культурная толпа,
Усмирять мятежного Бориску.
Медики, училки, скрипачи,
Темнокожий дипломат из Дели,
То кричали строго:" Замолчи!",
То сулили трехколесный велик.
Приезжал военный Адмирал
И клеймил хулителя позором...
[Маленький засранец собирал
Недовольных человек под сорок]
Школьники стыдили:" Но-но-но
Так не выражаются в отряде,"-
Приходил мужик из ГорОНО
С рефератом:" Кто такие бл*ди",-
[Что, хотя и должен обличать
Этих женщин современный мальчик,
Но в стране заветов Ильича
Секса нет, орального - тем паче!]
Только не работал этот факт
Против необузданного стёба
У мамаши близился инфаркт,
Вовремя явился Дядя Стёпа!
.
Появилась форменная тень,
[Участковых все у нас боятся]
Он сказал серьезно: , Добрый день,
Граждане злодеи-тунеядцы.
Всех, кто видел этот беспредел
Собственными, так сказать, глазами,
Попрошу явиться на отдел
Для подробной дачи показаний."
[Дело-то, друзья, не в пацане,
А в проблеме массовых собраний,
Потому что милиционер
Тоже много знает разной брани]
.
Люди испарились в тот же миг,
Даже воробьи слетели с крыши,
Из окна летел ребячий крик,
Но его никто уже не слышал,
Не грозил, не ныл, не умолял,
Не стонал от ложного инфаркта,
Во дворе дремали тополя,
И сосали воду из асфальта,
Ветер Юго-Западный подул,
С веток пух сорвался тополиный,
Боря ️ сматерился в пустоту
И пошел лепить из пластилина.
.
Тут, конечно, просится мораль,
Так как многих, чувствую, задело,
[Я не житель этого двора,
Только это не меняет дела]
Гражданин, в Париже и в Перми,
На любой доступной веб-странице
Помни! Если тролля не кормить,
.
Тролль послушно самоустранится!


Сола Монова

И когда она говорит себе, что полгода живет без драм,
Что худеет в неделю на килограмм,
Что много бегает по утрам и летает по вечерам,
И страсть как идет незапамятным этим юбкам и свитерам,
Голос пеняет ей: "Маша, ты же мне обещала.
Квартира давно описана, ты ее дочери завещала.
Они завтра приедут, а тут им ни холодка, ни пыли,
И даже еще конфорочки не остыли.
Сядут помянуть, коньячок конфеткою заедая,
А ты смеешься, как молодая.
Тебе же и так перед ними всегда неловко.
У тебя на носу новое зачатие, вообще-то, детсад, нулевка.
Маша, ну хорош дурака валять.
Нам еще тебя переоформлять".
Маша идет к шкафам, вздыхая нетяжело.
Продевает руку свою
В крыло.

Веро4ка