а ты уходишь спать – в твоей дали, устав от фейерверков и салютов, безумия сюжетов – что Дали! - несчетных стопок виски, «Абсолюта». Над океаном – юная луна, на набережной тьма америкосов, а в доме тихо, ты не спишь, одна, небрежно на ночь заплетаешь косу, и выключаешь свет… Картонный дом шумит и пьёт, но ты его не слышишь – ты спишь, и видишь то, что было – до… То, что когда-то было скучным, лишним… Спи, девочка моя, моей любви полмира расстоянья – не преграда, я мыслями с тобой.. благослови, Господь, моё отчаянное чадо… Сегодня - новый год, и белый день в моем окне давно маячит мутно, и в зеркало не хочется глядеть – уплакалась… как просто быть немудрой! Прильнув к стеклу, в горячечном бреду смотрю, не видя, за сплетенье веток: проснувшиеся граждане бредут, оскальзываясь на ледышках редких – наверно, в магазин.. за пузырём… А может, в гости.. Как дожить до ночи? Безделье, как ботинок – ногу - трёт… Всё будет хорошо, я знаю точно.

Галина Самойлова

дикое море по имени Море – навечное.

там рукомойник дворовый, базар, чебуречная,

пляжный пломбир, газировка в картонном стаканчике,

рыцари замка песчаного – вредные мальчики,

море стекляшки катает во рту – леденцовые,

стали бутылки разбитые бусами новыми,

на кипарисах повисли футбольные мячики,

мне бы один или два – как большие поскачут ли?



не заплывай за буйки.

не волнуйтесь, родители.

вы свою дочь безрассудной когда-нибудь видели?

морю – семнадцать, а значит, напрасны волнения.

все мы отважны, красивы, как минимум, - гении.

темной аллеей, по скалам, дорожкою лунною

будем бродить до рассвета - влюбленные, юные.

привкус свободы – и сладкий и терпкий – черешневый.

я напишу, ты приедешь. приедешь?

конечно же!



море, не выдай, пролейся каким-нибудь дождиком,

скоро домой, для загара не сыщешь художника.

фрукты, шампанское, шторы, простые движения…

всё без иллюзий, по-честному, без продолжения.

номер мобильного?

разве что ради приличия.

дождь начинается, значит, погода отличная,

купим в фойе сувениры – надёжное алиби.

если бы знали твои обо всем…

если знали бы…



здравствуй, сумела добраться, дорога не близкая.

мне прожужжали все уши проблемами-рисками:

южное солнце, давление, влажность и прочее…

шустрые мальчики - до раритетов охочие…

даже не верится: снова сижу себе около

и навиваю на палец волнистые локоны,

сколько их было: эгейские, красные, чёрные –

моря по имени Море, почти приручённого…




Чушь Собачья Непоротая

Пусть Новый Год счастливым будет,
а чтоб он радостно прошел
пусть будут рядом те, кто любит
и те, с кем очень хорошо!

Господь, повесь меня на рею, в сковороде поставь на газ, но мне приятно, что Корея обосралась в который раз. Причем, не то, чтоб я злораден. Не то, чтоб им желаю зла. А просто любопытства ради. И чтоб статистика была. Наверно ради этикета я должен выразить печаль: у вас там грохнулась ракета, ах боже ж мой, безумно жаль. Мне правда жаль на самом деле корейский инженерный цех. Который, видимо, расстрелян, включая родственников всех. Но есть один закон природы: всё будет падать каждый раз в стране, где толком нет свободы, и где у власти пидарас. Тут все гниет и все хиреет, и граждане живут в аду. (Напоминаю, что Корея сейчас имеется в виду.)

Какие могут быть ракеты, когда на каждом чертеже великого вождя портреты рисует кульман сам уже? В стране, где любят бегать строем перед начальством, чуть дыша. Союзничать с любым отстоем и опасаться США. Где нет коварнее измены и нет ужаснее вины, чем пожелание замены великого вождя страны. Где модно доносить на близких, лизать подошву сапога, учиться красть из общей миски и хором лаять на врага. Где жопа так привыкла к розгам, что чешется, когда их нет. И каждый, кто родился с мозгом, мечтает жить в другой стране. И те из них, кто похрабрее, давно сбежали за бугор. (У нас о Северной Корее, напоминаю, разговор.)

Какая физика и атом в стране, где по уши навоз. Где самым главным аппаратом был и остался паровоз. Какие к черту полимеры в пространстве круговых порук — где сверху назначают мэров, а мэры назначают слуг. Где иностранную угрозу преподают уже с яслей. Где лидер правит до склероза, пока не ляжет в мавзолей. Где граждане крадут тележку, когда идут в универмаг. Где митинги идут в поддержку того, кто у руля и так. Где в результате школьной дружбы в министры набрано говно. Где больше развиты спецслужбы, чем медицина и кино. Какая на хрен там ракета? Фанера плюс хороший грим. (Я вам напоминаю, это — мы про Корею говорим.)

Я думаю, уже скорее на Землю упадет Луна, чем возродится из Кореи опять нормальная страна. Законы Дарвина пока что нигде не отменил Господь: повесишь умников на мачту, а остальных велишь пороть — чтоб честный вечно жил без денег, чтоб компетентный был неправ, а каждый лодырь и бездельник имел набор таких же прав. И так из каждого народа, немного порулив страной, нетрудно вывести породу путем селекции одной. Всего немного потрудиться, пропалывая огород, — и через двадцать лет родится другой особенный народ. Умеющий лишь ползать раком, целуя ноги палачу. С таким не сваришь «Доширака». Уж про ракеты я молчу. И будут люди все дурее, и все беднее города. А ты чего ждала, Корея? Господства мирового, да? Что со своей ракетой сраной ты наконец обгонишь всех, кто гражданам с телеэкрана не брешет про сплошной успех? Сидит Корея с жопой голой. Корейский люд в печали стих. И здесь не очень-то веселый сегодня получился стих. (Зато пока нам душу греет одна лишь светлая строка: пока всё это про Корею. Но ключевое здесь — пока.)

Леонид Каганов

С утра – запах свежего кофе с корицей,
бархан апельсиновый в красном ведре.
И кажется, снег и весёлые лица,
сосна у камина, декабрь – всё снится.
И будто бы сам себя видишь во сне,
донельзя счастливым, с растрёпанной чёлкой.
Бежишь до моста. А под ним – рыбий клин,
запаянный льдом. И смеёшься так звонко.
И бабушка в кресле сверкает иголкой.
А солнце, похожее на мандарин,
сейчас, в эту пору, пророчит стать птицей,
направить сквозь время свободный полёт
к беспечному детству и круглым синицам
за окнами, маленьким сладким гостинцам
и голосу мамы: «Пришёл Новый год».

Анна Юннис

Все предвкушают, пишут письма Санте,
Пакуют впрок подарки и слова,
А я могу лишь, выдохнув едва,
Мечтать о мощном антидепрессанте,
Тереть виски, чеканить "Перестаньте!"
И втягивать ладони в рукава.

И чтобы круче, Риччи, покороче,
Как в передаче, пуговички в ряд.
Чтоб в мишуре, цветной бумаге, скотче
И чтоб переливалось все подряд -
До тошноты. Прости им это, Отче.
Не ведают, похоже, что творят.

И вроде нужно проявить участье,
Накрыть на стол, красивое найти.
Но в настоящие, святые миги счастья
Неконвертируемы тонны конфетти.
И я сбегаю налегке почти,
Под самые куранты, вот сейчас - и...
Но я вернусь. Ты тоже возвращайся,
Авось, пересечёмся по пути.

Вера Полозкова

Обещают: "Прям до гроба
всю дорогу буду рядом.
За моей спиной надёжно,
как за каменной стеной.
Сомневаться и не пробуй,
никого тебе не надо,
ничего тебе не сложно
и не страшно - ты со мной!"

Но как только возникает
хоть какая-то проблема
Аль забрезжит на пороге
мало-мальская беда -
Все герои исчезают
(вот такая теорема)
Скипидаром смазав... ноги
убегают навсегда.

Да и пусть себе уходят
со своей душою гномьей.
Перелюбим, переплачем.
С глаз долой - из сердца вон.
Странно это - сверху, вроде,
(дай господь ему здоровья)
ну вполне реальный мачо.
А внутри - обычный гном


Елена Лерак-Маркелова

Люди,
В общем,
Мало просят,
Но дают довольно много.

Люди
Многое выносят:
Если надо — ходят в ногу,
Устают, недоедают,
Но уж если взрыв за взрывом,—
Этот ад надоедает
Даже самым терпеливым.

Люди,
В общем,
Мало знают,
Но они прекрасно чуют,
Если где-то распинают
И кого-нибудь линчуют.
И тогда творцов насилья
Люди смешивают с пылью,
Сбрасывают их со счета.
Не по людям их работа!

Люди,
В общем,
Мало верят
В заклинанья, в пентограммы,
А своею меркой мерят
На фунты и килограммы,
И на ярды, и на метры.
Счет иной еще не начат.

Люди,
В общем,
Незаметны,
Но довольно много значат!

Леонид Мартынов

В чем убедишь ты стареющих,
Завтрашний день забывающих,
Спины на солнышке греющих
И о покое взывающих!
Но не легко собеседовать
С юными, кто не успел еще
Все на земле унаследовать:
Капища, игрища, зрелища,
Истины обнаженные,
Мысли, уже зарожденные,
Кисти, уже погруженные
В краски, уже разведенные.
Да! Сговориться со старыми
Так же не просто, как с малыми!
Движутся старые с малыми
Будто музейными залами,
Глядя в безумной надменности,
Как на окаменелости.
На золотые от зрелости
Ценности Современности.


Леонид Мартынов

Бывают
Такие
Периоды,
Когда к словопреньям не тянет
И кажется, в рот набери воды,
А глубже молчанье не станет,
Когда накричался до хрипа ты,
И, сделав все резкие выпады,
Ты медленно делаешь выводы.
Бывают
Такие
Периоды.


Леонид Мартынов

Будьте
Любезны,
Будьте железны! -
Вашу покорную просьбу я слышу.-
Будьте железны,
Будьте полезны
Тем, кто стремится укрыться под крышу.
Быть из металла!
Но, может быть, проще
Для укрепления внутренней мощи
Быть деревянным коньком над строеньем
Около рощи
В цветенье
Весеннем?
А! Говорите вы праздные вещи!
Сделаться ветром, ревущим зловеще,
Но разгоняющим все ваши тучи,-
Ведь ничего не придумаешь лучше!
Нет!
И такого не дам я ответа,
Ибо, смотрите, простая ракета
Мчится почти что со скоростью звука,
Но ведь и это
Нехитрая штука.
Это
Почти неподвижности мука -
Мчаться куда-то со скоростью звука,
Зная прекрасно, что есть уже где-то
Некто,
Летящий
Со скоростью
Света!

Леонид мартынов

Ангел мира есть
И ангел мора,
Ангелы молчания на сборищах...
Я любуюсь Ангелами спора,
Охраняющими бурно спорящих:
У единоборцев за плечами
Вьются эти ангелы-хранители,
От неясных доводов в печали,
Справедливых доводов ценители.
Бдят!
Но улетают, Словно мухи,
Если пахнет спорами напрасными,
Потому что только злые духи
Притворяются на все согласными.


Леонид Мартынов

когда б ни родился
и что бы ни пережил,
и сколько бы боли в себе ни носил, -

с людьми обращайся настолько бережно,
насколько хватает душевных сил

и если останешься щедрым и искренним,
прощая -
лаская -
давая шанс -
увидишь, как много вмещает истины
бездонный колодец - твоя душа

Влюблённаявжизнь

вот мы есть - и вот уже столик вытерли

после нас, не прошло и пяти минут.

если кто-то спросит, то мы не виделись,

отрицай, даже если к стене прижмут.



провожать не надо, мне так не хочется,

чтоб смотрел и взглядом хребет мне гнул,

в самолетном кресле потом не корчиться

как на казни через электростул.



нет, роман "Унесённых ветрами"

для меня отныне не о любви...

глянь, как мы обрастаем метрами

как полипами корабли...



(С)ущество

моя ранняя проседь

носит

твоё имя в отчестве.

внутригрудная моя осень

у тебя в владычестве,

водчестве.

воздух иного качества -

густ, как бывает в полночи.

очень тонкое, знаешь, зодчество

забывать тебя дуру начисто.



(С)ущество

где ты был, когда ветром срывало с шпилей

мои флаги, горело знамя, а я взрослела,

и нутром своим перерастала своё же тело?

или

когда я стала громче всех и носила плаги,

когда в венах бурлила кровь крепче чёрной браги,

когда дух во мне словно чай на дне чашки стыл,

где ты был?

когда я, хохоча, шутила с "рулеткой" кольта,

когда жизнь из меня хлестала как из брандспойта,

ну а нынче, ломая кости, сбивает спесь.

где ты есть?

а когда нахлебаюсь всласть, опущусь на дно,

когда всё меня подгребет под своё "одно",

когда только и делаешь, что о серьёзном шутишь,

где ты будешь?

когда важной становится точка в конце строки.

когда все умны, а мы правда, что дураки.

если больше не можешь блюз, то играй по нотам.

только кто ты?

кто в ответе, что нам как правильно, не сказали?

ты ли? я ли?

имена мелькают в титрах конца планеты.

мы ли это?



(С)ущество

Покажи им чудо – они не верят. Сотвори знамение – не поймут. Помоги мне
выйти на правый берег, мне самой никак не доплыть к нему. Я веду
слепых, исцеляю слабых, не имеющих имени и лица. Я хорошей дочерью быть
могла бы, только вот никак не найду отца. Мне не то чтобы страшно –
темно и пусто, говори со мной, если осталась речь. Мой талант выживать
возведен в искусство, я умею от смерти других беречь, я умею видеть,
что будет дальше, быть подстрочником, золотом ткать слова… Сумасшедший
мир оказался нашим, и от этого кружится голова. Вот звезда - дороже
любых империй, упадет – поймай ее на лету.



Помоги мне выйти на правый берег. А к вершине я тебя проведу.

Кот Басё

а время для нас отрезают тоненько от куска;
жизнь, говорят, суетность и тоска,
да и та чудовищно коротка.

бог, не снимая судейского парика,
дремлет, устало откинувшись в кресле,
он, говорят, засыпает под элвиса пресли.

мир в ожидании пуст и предательски пресен;
вечер проходит в создании утренней прессы,
ночью проходит учёт бесконечных овец.

и, что самое страшное, это еще не конец,
ни черта не финал, и даже не середина.
титры пойдут еще до начала фильма.

бог, между тем, улыбается нам, кретинам,
он снисходителен изредка, вежлив слегка.
он разбавляет кипящий воняющий дёготь
капелькой молока.

мы терпеливо смываем копоть
с белого потолка.

Ксения Желудова

Это не простое озарение -
Это избавление от мук.
Я читала в книжках, что со временем
Люди привыкают ко всему.

Человек по сути пластилиновый
[Остальное - сущий формализм],
Жизнь такая мудрая и длинная,
Потому влюбляйся и молись,

Не мирись с жестокими нападками,
Пропускай идущих напролом,
Чувствуй ветер голыми лопатками
И расти по пёрышку крыло.

Кто живет по правде, кто - по совести,
Кто - по гороскопу... Выбирай.
Жизнь кипит, и каждый приспособился,
Сочиняя персональный рай.
Слабый счастлив аханьем и оханьем,
А безумец лезет на рожон.



Это только кажется, что плохо мне,

А на самом деле - хорошо!

Сола Монова