Ось якими вони усі є – із палаючими очами
Не за Захід, не за Росію на морозі стоять ночами,
Бо тепер уже інша справа, не до заходу чи до сходу,
А – чи має людина право на нещасну свою свободу?
Бо під ранок невинні лóби їм скривавлюють так завзято;
Бо лихого царька холопи на Майдані їм роблять «свято»!
Бо людей не кийок калічить, а плювання з брудного рота.
Од того і збирали віче – без надії з ночі в суботу,
І стояли, і голосили – всі ті хлопчики та дівчата.
Просто більше не стало сили
все це бачити –
і мовчати.

1 грудня 2013

Им не до неё… Собрали в спешке
Ценности и минимум вещей.
Дышит гарью город опустевший –
Город, превратившийся в мишень.

Смерть пришла сюда не понарошку -
Смерть заносит огненную плеть...
Взрывы, кровь… Кого волнует кошка?
Тут самим бы как-то уцелеть.

Поезд переполнен до отказа.
Слёзы. Стоны. Ненависть и злость.
(Танками по судьбам прёт зараза -
Мерзкая война. Но им – «свезло»)

Вдруг метнулась тощая фигурка
И застыла свечкой у окна:
«Мама, папа! Там осталась Мурка!
Мамочка, она совсем одна!»

Горе умножается стократно.
Мать отводит влажные глаза:
«Мы вернёмся, солнышко, обратно»…
(Правду не решается сказать)

***
Снится малышу седая кошка,
С ней ему тепло и так легко…
А в сыром подвале, под бомбёжкой,
Мурке снится дом. И молоко.



Ира Сон

Стих был написан 8.08.2008 года, во время атаки на Цхинвал.

О, Боже, ты, что за людей распят,
Скажи – лишь у тебя прошу ответа.
Мне интересно – как ночами спят,
Те, кто войну ведет из кабинета?
Кто знает, что единый их приказ –
И воздух полон дыма, смерти, пыли,
И кровь вокруг, и сотни детских глаз,
В которых взрывы навсегда застыли?
Я не пытаюсь спрашивать о том,
Зачем – за деньги? Стать мощнее, выше?
Мне просто интересно, как потом
Они своих детей целуют, дышат,
Едят и пьют, касаются жены,
И даже улыбаются, похоже,
И ночью (всё же) – спят, и видят сны,
И молятся Тебе, наверно, тоже?
Скажи мне! Я не против разобраться,
Ответом удостой меня своим!

О, Боже. Я прошу – пускай воздастся,
Пускай за их дела воздастся им.

Саша Кладбище

Посвящается особо отличившимся интернациональным интернет-воинам диванных дивизий.
+ + +

Никогда мы не будем братьями
С тем, кто сыпет в других проклятьями,
С тем, кто хочет повесить «сепара»
Или хлопца из «Правого Сектора».
Вы друг друга зовете гадами –
Бандерлогами, колорадами.
Вы – носители зла заразного,
Только флаги у вас цвета разного.
Вам не жмут еще доли лобные?
Вы безумные. Мы – беззлобные.
У вас войны в Сети анальные.
Вы садисты – а мы нормальные.
Вы другому желаете ужаса,
Мы поспорим – и снова подружимся.
Нам не надобно, чтоб осознаться бы,
Унижать чью-то речь или нацию.
Продолжайте, диванные рыцари!
Что желаешь – вернется сторицею.
Вам – проклятья и дым отечества,
Нам – нормальное человечество.

Саша Кладбище

Однажды мы будем солдатами, когда время настанет скверное.
Я еще не уверен с датами. Это глупо звучит, наверное, – тут же вон, ребятня в песочнице, солнце в небе широколицее…Ты не думай, нет, мне не хочется, ни в окопы, ни на позиции; но ночами во сне мерещатся те убитыми, те – распятыми... Только мы одни, вроде, держимся – ведь однажды мы будем солдатами.
Молодыми, не очень… Разными. Кто-то трусом, а кто героем, намотаем портянки грязные, рассчитаемся, встанем строем, и от первого до десятого каждый выкрикнет свое имя.
Знай, однажды мы будем солдатами, я уверен, мы станем ими.
Мы расстанемся с играми детскими,
со дворами своими спокойными,
когда небо взорвется c треском и
вся земля запылает войнами…
И, смирившиеся с утратами, будут плакать по нам родители.
Однажды мы будем солдатами – с сигаретой в обшлаге кителя, с пневмонией, холерой, ранами, с похоронками и жетонами, с сапогами в грязи и рваными, и с молитвами, и со стонами, и с привычной бомбежкой утренней, с фотографией втрое сложенной, и с патроном в кармане внутреннем – тем одним, для себя отложенным, с челюстями до боли сжатыми, с отрешенным безумным взглядом... Однажды мы будем солдатами.

Потому, что война уже рядом.

Саша Кладбище (2009 г.)

Спасибо, Господи, за зиму,
И за прошедшую весну.
За то, что я невыносимо
Вдруг полюбил свою страну.
За то, что близкие живые.
За то, что в этой смуте всей
По-настоящему впервые
Я стал ценить своих друзей.
За дни, когда святая вера
Из безнадёжности росла,
За сеющих добро без меры
Среди жестокости и зла.
За то, что лживые пророки
Победы не смогли достичь,
И – пусть за страшные – уроки,
Что посильнее всяких притч.
За тех, кто выстоял, рискуя,
Ни капли не прося взамен.
Спасибо, Боже, что живу я
Во время страшных перемен!
От благодарного куплета
В куплет надежды перейду:
Ведь я надеюсь – будет лето,
(Ну, хоть в каком-нибудь году)
И заблестят на солнце крыши,
И будет ласковым закат,
И зацветут цветы в покрышках
Уже ненужных баррикад.
И снова мирной будет площадь
И ярок звездный свет над ней,
И будет всё светлей и проще,
И ночь без зарева огней,
Рассвет, каштаны, Прорезная,
И в сквере песня соловья…

А будем живы ли – не знаю.
Всё воля, Господи, твоя.

Саша Кладбище

Смотрит братишка на брата через прицел:

- Шёл бы ты, брат, отсюда, покуда цел.
Дура война.
Помнишь, прадед был под Сталинградом, и
Фрица давил. Как мне память его предать?
Вы нас с позиций всё утро мочили «градами»,
Просто мы все – не люди для вас, видать.
Как вы нас – быдло, и ватники колорадские?
И с самолётов по городу… Не простим.
Знаешь, я сжёг в себе, братец, все чувства братские,
Этот процесс – он как выстрел, необратим.

- Дура война.
Знаешь, брат, были б сами рады мы
Не воевать, а на реку пойти – июль!
Вы нас с позиций всё утро мочили «градами»,
И разрывало воздух от ваших пуль.
Вы нас клеймили уродами и фашистами,
Срок приговор-исполнение – полчаса…

Падают оба в траву – лапами пушистыми
Тянутся
одуванчики
в небеса.

В этой войне
каждый правым считается вроде, ну?
Если очистить от телека нечистот –
Этот и этот пошли воевать за Родину,
Значит, они не отступят – ни тот, ни тот.
Синее небо июля стрижами вышито,
Стелется трассер разорванной бахромой.

Только вернитесь живыми, вы оба, слышите?
Просто вернитесь живыми скорей домой.


Саша Кладбище

Не выросли крылья. Зато не сломают враги.
Крылатые люди, наверное, так одиноки.
Не выросли крылья. А выросли руки и ноги.
А значит, хватай и беги, хватай и беги.
Не выросли крылья. А значит, не надо про них.
Так много насущного: жизнь, должники, кредиторы.
Не выросли крылья. А значит, не гнёзда, а норы.
А значит, считай и храни, считай и храни.
Не выросли крылья. И есть миллионы причин.
Плевки эволюции, развитость прочих талантов.
Не выросли крылья. И нет никаких имплантантов.
А значит, сиди и молчи, сиди и молчи.

Сола Монова

Страшный наркотик нашего поколения
Это не опий, а потребление:
Пол-населения ставится на колени -
Новый мобильный ставится на поток…
Сидя в кафе с замечательным другом детства,
Ты комплексуешь [просто трындец],
Ведь если к его мобильнику приглядеться,
Там вокруг кнопочки - тоненький позолоченный ободок!

"Ну как?" - говоришь ты, стараясь не выдать дрожи,-
"Чем отличается? И почему дороже?"
Друг улыбается и говорит:" Хороший!
На десять процентов быстрее играть в пасьянс…
Ты не играешь, но чувствуешь - это важно!
И мысленно перетряхиваешь бумажник,
Крупную сумму выпрашиваешь у домашних,
А остальное - выискиваешь по друзьям.

И вот, у тебя мобильный последней марки!

Сразу в метро неохота читать Ремарка.
С новым девайсом ты смотришься круто, ярко -
Тоненький ободок отвечает - ты модный чел!
Выйдешь на станции. Встанешь на эскалатор,
Рыцарем света в сверкающих звонких латах…

А на обед в автомате закажешь "Латте"
И разогреешь два бургера в СВЧ!

Сола Монова

Эх, моя любовь, моя беда,
И за что прикажете беречь её?
Загадала слово "навсегда",
Только перепутала наречие.

Грамотность - большое ремесло...
И зачем отправилась за Вами я?
Загадала лучшее из слов,
Только подвело образование.

Школьницей застыла у доски,
Смотрит недовольно дама классная.
Буковки смеются шутовски -
Замолчите, глупые согласные,

Столько мне наделали вреда -
Стыдно продолжать увеселения.
Между "навсегда" и "как всегда"
Разница - две буквы и вселенная.

Сола Монова

Жалко выбрасывать вещи -
радостно их покупать.

Утро за окнами блещет.
Ночью прошёл снегопад.
Танечка в новых сапожках
вышла на первый снежок.
Шла от подъезда дорожка,
Улица пахла свежо.
В новых сапожках как будто
Снег еще звонче хрустит.
Таня по моде обута:
Тане открыты пути.
Мех в сочетании с кожей
смотрится славно на ней.
Трупики старых сапожек -
В мусорном баке, на дне.

Мир спотыкался и шаркал,
Таня шагала вперёд.
Танечке «бывших» не жалко –
кто-нибудь да подберёт.

Сола Монова

Жестокий жребий мой таков,
Пора обзавестись нашивочкой:
"Я выбираю мудаков
И выбираю безошибочно."

Не важен социальный слой,
Не важен тип анатомический -
Мне с мудаками повезло
Глобально, глубоко, кармически.

Возможно роковая месть
Подкралась черною багирою -
Нормальные мужчины есть,
Но я на них не реагирую.

Зато вернее следака
С серьезным удостоверением
Я вычисляю мудака,
Почувствовав сердцебиение.

Вот всю себя бы раздала,
Но клапан сердца не резиновый.
И если есть во мне талант,
Он должен быть монетизирован.

Пусть далеко не инженер,
Лежать не стану на диване я -
Изобрету "Мудакомер"
(Пока рабочее название).

Взорву научную среду -
Проект-то безусловно кассовый.
Сегодня же изобрету -

Девчонки, можете заказывать!

Сола Монова