"Всё проходит" - читай и смейся, так не больно почти
/почти/... Город спрятан в тумане шлейфа той, что бродит всегда в ночи... той, что любит касаться нежно /но навылет всегда - в висок/, в доме тихом и безмятежном оставляя пароли строк... Расшифруй и узнаешь точно - кто ты, с кем ты, и чем живёшь... и что спрятано прочно-прочно под обыденной жизни ложь, в самой ветхой из всех иллюзий - той, что в зеркале видишь ты /ночь - попытка открыть все шлюзы, или вновь затянуть узлы/...

"Всё проходит" - читай и смейся, только прежде сними кольцо... бродит Память в тумане шлейфа пряча новой Луны лицо, замирая во тьме фермата - нотах вьюги и января... Память - это не просто даты, и попытки найти себя... это тише того, что было /но навылет всегда - в висок/... Это то, что давно остыло... но вернулось, длиной в семь строк.


Яна Чернявская

Ты у меня болишь
Где-то вот здесь – потрогай.
Здесь у меня, убогой,
Весь мой смешной барыш:
Питер, Кавказ, Париж,
Где ты со мною не был,
Личный кусочек неба
(Тут-то ты и болишь),
Здесь я храню, малыш,
Всё, что тебе не близко,
В книжках, стихах, на дисках
(Что же ты так болишь?),
Мокрые крылья крыш,
Брошенный зонт в парадной…
Я не хочу назад, но
Ты до сих пор болишь...

Когда тебя не было, милый, я злилась сама и злила
Проезжавшие мимо машины и каждый второй светофор.
Когда тебя не было, милый, что-то происходило,
Точно происходило, но что — не помню в упор.
Когда тебя не было милый, я ходила тут и скулила,
Я прошлась бы по всем магазинам, да только нет распродаж, когда нет тебя, милый.
Когда тебя не было, милый, твои друзья поили меня текилой,
Я опять потеряла мобильный и болталась по городу, по нашему городу, милый.


Когда тебя не было, милый, я оставила нашу квартиру,
Я даже про кошку забыла — ни ее, ни себя не кормила.
Когда тебя не было, милый, я оставляла свет в гостиной, балкон — открытым,
Ключи в автомобиле, все не так, как ты учил меня, милый.
Когда тебя не было, милый, я курила, пила и курила,
Про текилу уже говорила — это все друзья твои, милый.
Когда тебя не было, милый, черт знает, что это было, черт знает, что это было,
Черт знает, что это было, черт знает, что это было...


Знаешь, что я делала, когда тебя не было?
Встречалась со своим бывшим любовником.
Он обещал мне показать свою новую квартиру
И дать опробовать в ней подоконники.
И я надела свои перчатки красные,
Хотя он умолял меня о чулках.
Ты знаешь, милый,
Ты знаешь, милый,
Знаешь, что я делала, когда тебя не было?
Знаешь, что я...

Вера Полозкова

Не постичь… Сплетая мир в клубочек
Из капризных прихотей судьбы,
Встречи навещают одиночек,
Не смотря на «если да кабы».

Укрощая норов расстояний,
Замещая смыслом пустоту –
По-уму, по-дури ли, по-пьяни ль –
Этот обретает эту Ту…

И не чает, вроде, и лелеет,
И в колоде тысяча тузов,
Ан, господь не выдал супер-клея,
А любовь – не девочка на зов.


И… Ни в чём реальность расставаний,
И никчёмен распрощальный спич,
Будь то Петя, будь то дядя Ваня,
Всё едино…
Так…
И не постичь…

Ну, и прочь печали, прочь и напрочь!
Даже, если та не стала Той...

Только...

Полночь, нанятая на ночь...
Просится, всё чаще, на постой...

Дмитрий Белогривцев

Не колышется, не шевелится, не подвинется, у зимы ввиду, у снега на поводу, слышь, малыш, я уже не знаю, во что всё выльется: в ядовитую ртуть, в сверкающую слюду, где очнешься - в Нью-Йорке или где-нибудь в Виннице, в чьей постели, в чьих ладонях, на чью беду. Я боюсь, что тебя не хватит не только вырваться - но и даже отпрыгнуть, когда я вдруг упаду.
В этом войске я почетная злополучница, многолетний стаж, пора открывать кружок. Здесь не будет времени пробовать или мучиться, ждать, пока другой осмелится на прыжок. Видишь, милый, по-хорошему не получится, тут сперва глотай - а после лечи ожог. И сначала ты выходишь себе со знаменем - наклоняешься с другого конца стола - я-то знаю, ты давно уже без сознания и в груди твоей застряла моя стрела.
Закружатся, завальсируют шпили, ратуши, голубые сосны, звездчатый хризолит, я насню тебе сегодня морские ракушки и канатную дорогу через залив, дни летят, смеются, щелкают, будто семечки, брось монетку, не считать на воде кругов, две усталые ладони на теплом темечке, бесконечно-мокрый ветер вдоль берегов. Мы гуляем фонарями, дождями, парками, инспектируем устройство дверных щеколд, греем ветер золотыми твоими патлами. Утыкаюсь теплым носом между лопатками, острие стрелы привычно поймав щекой.
Суета и осень, дымка, дурная практика, теплый кофе пополам на двоих в ларьке, шоколадка разломалась на сто квадратиков, что один за другим растаяли в кулаке. Время лечит лучше самых полезных выдумок, голова в порядке, в сердце зарос проем, чтоб забыть тебе сегодня на вырост выданы новый дом, другой автобус, чужой район.
Ты очнешься утром, выдохнешь "утро доброе",
Удивленно глянешь - кто это тут лежит?
Я увижу круглый шрам у тебя под ребрами.

И в который раз попробую пережить.

Алька Кудряшева (Изюбрь)

На рынке красоты – ажиотаж.
Витрины вызывающе нарядны.
И маркеты берут на абордаж
валькирии, сирены и наяды.

Восьмое марта. Сёстрам по серьгам.
Долг – платежом, а помыслы – прекрасны.
«Куда с тележкой прёшься по ногам?!» –
волнуются кормилицы у кассы.

Обветрятся салаты на столе.
С работы муж придёт навеселе –
«Корпоративно пели в караоке...»

Букетом покаянных – не секут…
Сопения сто тридцать пять секунд,
здоровый храп… Зато не одинока

Любовь Некрасивая

Когда человек вырастает,
Он сразу себе запрещает:
Играть, сочинять небылицы,
Носить две смешные косицы,
Часами возиться с котёнком,
Реветь очень громко и звонко!

Когда человек вырастает,
Он сразу себе разрешает:
Ругаться плохими словами,
Пить всякую гадость с друзьями,
Иметь аллергию на кошку,
И плакать тихонько.. немножко...

Чебурашка выйдет в чисто поле,
Меховые уши навострит,
Слушать станет: как там мумитроли
В мумидоле? Как там айболит?

Чем там дышит Йожыг из тумана?
Пьет ли можжевеловый чаёк?
В лапах цепких у него бердана.
Взгляд его внимателен и строг.

Для врагов преграда и препона.
Для друзей надежда и оплот.
Не прорвутся злые покемоны!
Гадкий телепузик не пройдет!

Он стоит на страже мирной жизни.
Дрозд щебечет, яблони в цвету...
Дышится легко в моей отчизне,
Ибо Чебурашка на посту!

Борис Панкин

Зачем считала, сколько мужиков
и сколько раз, и сколько раз кончала?
Неужто думала, что будет мало?
И — было мало. Список мужиков -
бессонница — прочтя до середины,
я очутилась в сумрачном лесу.
Мне страшно. Я иду к себе с повинной.
Себя, как наказание, несу.

Вера Павлова

Эх, Моя…
тебе почти что сорок.
Не бубни, я тоже старый хрыч.
Выходи-ка лучше из-за шторок,
полезай на ручки и не хнычь!

Мы с тобой
любые беды сдюжим.
Ты не веришь что ли?
Я не вру.
Я едва ли был хорошим мужем:
вот…
хожу обутым по ковру,
не купаю в золоте червонном
и в цветочный мне не по пути…
Уж такой балбес…
а для чего нам
то, что нам с собой не унести?

Мы с тобой подчас невыносимы,
но забыть я точно не смогу
озорные сормовские зимы
с безрассудством прямо на снегу.
А потом…
в кафе до самой Стрелки
через вьюгу лезли напролом,
ради двух…
пирожных на тарелке,
ради двух…
касаний под столом.

Мы теперь от прошлого зависим
на любом внезапном вираже.
Подожди,
не шмыгай носом лисьим,
всё равно не дуешься уже.

Значит мир?
Давай его отметим!
Я – в магаз,
а ты – считай до ста…

Мне с тобой светло под небом этим
цвета глаз сиамского кота.

Сергей Ширчков

Вернуться бы в старый год,
где мы ещё не целованы,
где по;хрену крюк в обход
и нравятся в цирке клоуны,
где танцы и полумрак,
а сны о любви – не крадены,
где скучно без слёз и драк
да девки клюют на ссадины,
где, пальцем своим грозя,
нас мать запирает в комнате...

Бог скажет:
"Туда нельзя,
пока вы всё это помните..."

Сергей Ширчков

я коллекционирую каждый свой страх потерь –

их так много скопилось,

что можно разжечь

и греться.

почему каждый раз, выходя за дверь,

люди забывают уйти

из сердца?

Саша Птица

"Отрепетируем любовь"? И засмеялась шутке,
Игриво вскидывая бровь, тверская проститутка.
"Ты не поверишь! Вот, заглох, такая незадача!
Жена просила, как назло, приехать к ней на дачу!
Забыла дома семена: салат, укроп, редиска…
Скажи, как звать тебя, весна"? "Зови меня Лариска!"
"А если хочешь, помогу"? "Ты надо мной смеешься?
Да тут советами, боюсь, совсем не обойдешься.
В моей "карете" в проводах сломает ногу черт"!
"Посмотрим, может ерунда. Открой-ка мне капот…"
Короткой юбочки квадрат, колготок паутина,
Прохожие бросали взгляд на странную картину.
А ей все было нипочем, стараясь, словно флюгер
Крутила гаечным ключом в автомобильном "брюхе".
"Ну, заводи! Учти, ногой педаль не трогай газа!"
Машина охнула с тоской, и… завелась, зараза!
"Заедешь завтра в магазин, купи "любимой" свечи,
И заправляй "восьмой" бензин, иначе искалечишь…"
Остолбенел. Вот это да! Столкнулся я впервые,
Чтоб разбирались в проводах путаны мостовые!
Полез в карман за кошельком. "Так чем мне расплатиться?
А хочешь лихо, с ветерком со мною прокатиться?"
"Ты говорил, спешишь сейчас на дачу в Подмосковье?
Пожалуй, что потехе час… покончено с "любовью".
Подбросишь к матери меня, 103-ий километр?"
Шальные волосы трепал весенний вольный ветер…
Мы мчались с ней по осевой знакомой Ленинградки.
Она дремала. Я ее разглядывал украдкой,
Стараясь сон не поломать, уснувшей в уголочке.
Вот ведь обрадуется мать, когда увидит дочку…
В поездке время как река, течет неторопливо.
Дома мелькают изредка, посаженные криво,
Заборы, крыши, копоть труб, церквушка за оградой,
Белесой баньки свежий сруб, дворовый пес кудлатый.
Богата русская земля свободой и пространством,
Куда не кинь, везде поля в некошеном убранстве,
Там перелесок, здесь луга, нехоженые чащи …
"Притормози у сосняка, а сам поедешь дальше.
Не проберешься по леску, колдобины да ямы".
"Да нет, давай уж довезу", ответил ей упрямо.
Свернул и метров через сто российская глубинка,
Деревня, божеским перстом укрытая в ложбинке.
Все населенье в три двора, сараи в бурой плесени.
"Ну все, теперь тебе пора. Хотя постой, а если
Поможешь мне еще в одном, возьмем ее на "пушку",
На вечер стань мне "женихом", порадуем старушку".
Я улыбнулся. "Вот те на, наверно просит внуков"?
"Хотела бы! Зачем ей знать, что дочка ее – сука"!
Немая радость, всплески рук, скатерки новой запах,
Заветный бабушкин сундук и кот на мягких лапах,
Картошка, щи, душистый чай, досужие расспросы,
Косые взгляды невзначай, воспоминанья, слезы…
Давно уже уснула мать, кряхтя за старой печкой,
А нам все не хотелось спать. На стареньком крылечке
Она курила в темноту, на звезды дым пуская,
Забыв на время суету в плену земного рая…
С утра туман свинцовый плыл над полюшком раздольно.
Жена спросонья: "Где ты был"? "Работа, спи спокойно!"