Этот первый снег – как Божья милость…
надо же - всю ночь стоит стеной…
дай вам Бог, чтоб ты собой гордилась,
ну а он гордился - что с тобой…

Знаешь, если всё-таки отпустит, -
я смогу уйти сквозь этот снег,
к той раскосой с бесподобным бюстом,
что весь год названивает мне.

Пусть я вдрызг упьюсь её губами,
а она - цветёт под глупый трёп,
и в душе смеётся над стихами -
теми, что ты слушала взахлёб.

У тебя теперь другая правда,
ни к чему тебе весь этот вздор,
мальчику с наивно-жадным взглядом
расширяешь общий кругозор.

Пусть он привыкает к переменам,
а когда оставишь не у дел,
дай вам Бог, чтоб он не лез на стену
и вдогонку «сука» не хрипел...


Покровский Павел

Пусть друзья простят меня за то, что
повидаться с ними не спешу.
Пусть друзья не попрекают почту,—
это я им писем не пишу.
Пусть не сетуют, что рвутся нити,—
я их не по доброй воле рву.
Милые, хорошие, поймите:
я в другой галактике живу!

Тушнова Вероника.

больно не тем,
в ком боль.
а тем, о которых
не помнят.
чьи имена
не произносят в суете.
в воображении не рисуют.
не пишут писем.
не шлют открыток.
не оставляют дверь
приоткрытой.
не спешат обогреть
бесконечной зимой.
не держат за руки.
и не ждут
домой.

Здравствуй,Бог. Я его не видела сотню с чем-то тягучих дней.
Я успела сменить загар на белёсую кожу.
Как он, Господи? (Ты же выше, Тебе видней),
К тому же, я обещала больше его не тревожить.
Пока я здесь из первых рядов, как инвалид,
Наслаждаюсь неведеньем, словно изящнымитанцовщицами,
Спросит ли кто-то, что у него болит?
Будет ли кто-то дышать ему между ключицами?
В то время, как я убеждаю себя, что вот-вотвоскресну
И доверяюсь судьбе, как повозке пьяного ямщика,
Падает ли кто-нибудь, словно в бездну,
В шероховатость на его небритых щеках?
Если вы Там решите грешок на него повесить,
(Мало ли, может план по поимке не выполнен всроки)
Вспомни,я с ним молодела лет на десять.
Сними с него все повинности и оброки.
Отведи от его столицы снега и метели.
Ты же знаешь, он не из тех, кому всё на блюдце.
Господи, главное - это чтобы его жалели,
А уж полюбить охочие наберутся.

Марьяна Высоцкая

Между мной и тобой –
две минуты без пробок...
и простуженный город, забитый людьми...
между мной и тобой –
сумасшедшая пропасть…
два конца… два кольца… две счастливых семьи…

Дождь как в душу глядит
с бесприютной тоскою...
в эту пару минут выгораешь дотла...
столько всяких стихов
между мной и тобою...
те, которые ты до сих пор не прочла...

С головой ухожу
в этот запах знакомый…
а мобильный с утра разрывается в хлам…
мы с тобою живём
по собачьим законам,
только воем не мы, а за нас по ночам…

Мы, конечно, с тобой
поматросим и бросим,
но никто никогда не узнает всего...
как сходили с ума
в эту глупую осень,
где хотелось сбежать от себя самого…

Павел Покровский

Это кладбище – без крестов и надгробных плит,
и сюда с венками толпами не идут.
А болит? Так пускай себе тихо внутри болит,
где-нибудь на галёрке сердца, в восьмом ряду.

Здесь покоятся телефонные номера
тех, кому не стоит ни под каким предлогом вообще звонить.
Здесь живут голоса, от которых положено обмирать,
и горят глаза, как Святого Эльма огни.

И какая нелёгкая, Господи, занесла
в эту пристань смерти. Помню, как наяву.
Эти письма, знаки, призраки и зола...
...Лучше их не трогать – вдруг ещё оживут.

Храни тебя Господь
от купленных улыбок,
от мятых простыней, прокусанных насквозь...
чтоб не сошла с ума,
не сбилась с панталыку,
чтоб всё как у людей – хотелось и моглось…

Храни тебя Господь
от белого каленья,
ангажементов в рай и мзды на полпути,
привычки ревновать
до головокруженья,
от быдла, от понтов и от купюр в груди.

Храни тебя Господь
от бешеных амбиций,
от сцен, когда поздняк искать рояль в кустах,
от сучьих холодов,
когда душа козлится,
а кто-то прёт в неё, как блядь на пьедестал…

Храни тебя Господь
от матерного слова,
от плюшевых друзей, от взбалмошной родни,
от нежности в умат,
от сквозняка шального
и тех, кого всю жизнь Он чёрт-те как хранил...

Покровский Павел

Он: Этот март шальной – сплошные ребусы,
то метель, то дождь как из ведра,
я бы не сошёл с ума от ревности,
если б ты осталась до утра…

Она: Этот март ворвался неожиданно,
а ведь снег лежал ещё вчера,
кто из нас, скажи, такое выдумал,
то, что я останусь до утра…

Он: У моей весны глаза бедовые,
день за днём летит как мишура,
я бы всё сумел начать по-новому,
если б ты осталась до утра…

Она: Кто-то вдрызг влюблён, а кто-то дразнится,
не поймёшь – где правда, где игра,
вряд ли ты заметишь эту разницу,
если я останусь до утра…

Он: Жизнь как снежный ком куда-то катится,
кто-то скажет - каяться пора,
дай мне только шанс и всё наладится,
лишь бы ты осталась до утра…

Она: Не считай меня ужасно правильной,
просто март и дождь как из ведра…
я б сама с собой уже не справилась,
если бы осталась до утра…

Покровский Павел
В соавторстве с Ольгой Бондарь

В этом Богом забытом городе
даже дворник выводит прописью…
ты сейчас не такая гордая,
только замуж уже не просишься…

Ты всё та же, в пальтишке драповом,
в меру милая, в меру странная...
по-кошачьи внутри царапаешь
маникюром своим шафрановым…

Заколдованный этим голосом,
я всё больше сижу и слушаю…
сколько лет, сколько зим, а волосы
всё такие же непослушные...

Расскажи – сколько ж мы не виделись…
лет пятнадцать, а может, около…
мне сейчас очень нужно выдержать –
не влюбиться в тебя как чокнутый…

Слышал – всё у тебя налажено,
столько всяких стелилось под ноги.
Ну ещё бы. С такой мордашкою
ты почти не была свободною…

Твой в отъезде?! К тебе?! Так что же я?!…
Ты прости, что застыл как чучело…
просто есть на тебя похожая…
без которой давно бы скрючило…


Покровский Павел

Подайте Христа ради мне
хоть капельку везения,
всё то – о чём загадывал
на каждый Новый год,
чтоб жить по понедельникам,
а не по воскресениям,
считать, что всё наладится,
а не наоборот.

Чтоб нагуляться к вечеру,
а по утрам не бедствовать,
чтоб сыра больше падало
с вороны на суку,
чтоб где-нибудь в Сан-Паулу
с улыбкой джоннидеппскою
на берегу Атлантики
надраться кофейку.

Чтоб черви были козыри,
а жизнь - накрытой скатертью,
чтоб мой сосед на «Ауди»
застал жену с другим,
чтоб подружиться с Кузькою,
а лучше с его матерью,
всю ночь её разглядывать
на зависть остальным…

Чтоб совесть пучеглазая
не притворялась плахою,
чтоб … "эй, чувак, приехали"…
а дальше - как в раю...
Подайте…
если б знали вы …
как всё это затрахало…
скулить как волк из мультика
с настырным - «Щас спою»…


Покровский Павел

А ты меня ни капли не ревнуешь…
и в воздухе повисло напряженье…
где я, как будто в воду ледяную,
"гляжусь в тебя до головокруженья"…

Ты пахнешь им чуть больше, чем собою…
и пропастью - прихожка между нами…
у тех, кто ревность путает с любовью,-
как видишь, неплохое обонянье…

Промокла вся под сучий дождь и ветер...
и губы без помады посинели...
ты та, кому простил бы всё на свете,
а эту ночь, наверно, не сумею…

И что там впереди – никто не знает…
выходит, что для нас - почти без шансов…
А может к чёрту всё?!... Поставь нам чаю…
я, кажется, тобой не надышался…


Покровский Павел

Где-то там, наверху, оборвалась пунктирная линия,
ОН решил, что достаточно счастья юродивой,
Хватит ей называться "Хорошей","Любимою",
И разыгрывать радостной жизни пародию.

Нежно пО носу щелкнул рукою всесильною,
И под зад пнул легонько костлявой коленкой.
Уходила такой нежно\гордо\красивою...

А хотелось за руль...и 120...об стенку ...


Одиночество ру.

Я знаю всё, что так необходимо,
я знаю – где, о чём, в каком году,
что нужно пить, когда «бац, бац и мимо»,
и как срывать подмётки на ходу…

Я знаю – прав лишь тот, кто первым плачет,
что врут, когда читаешь по глазам,
я знаю – как послать к чертям собачьим,
чтоб самому не оказаться там…

Я знаю – если ехать, то не быстро,
а мечутся лишь те, кому поздняк,
что смысла нет стрелять по пианисту,
когда ты сам играешь кое-как…

Я знаю – пьют вино, а водкой - глушат,
я знаю все развязки мыльных сцен,
что хуже нет, когда пускают в душу
на ширину раздвинутых колен…

Я знаю то, о чём мне знать не надо,
всё хуже сплю от «счастья» своего,
я знаю всё… но вот одна засада –
что о себе не знаю ничего…


Покровский Павел

Белым-бело! – И в этом белом гимне
Явилась нам, болезненно остра,
Необходимость тут же стать другими,
Уже совсем не теми, что вчера.

Как будто Бог, устав от наших каверз,
От ссор и дрязг, от жалоб и нытья,
Возвёл отныне снег, крахмал и кафель
В разряд святых условий бытия.

И вдруг шаги и разговоры стихли,
И тишина везде вошла в закон
Как результат большой воскресной стирки
Одежд, религий, судеб и знамён.

Леонид Филатов

Зачем тебе, безумная, покой?
Немногим смертным так идёт безумство.
Жить беспокойно – редкое искусство,
Неведомое скромности людской…

Зачем тебе, бесстрашная, война?
Ты выиграешь все сраженья сходу,
Твоя беспрекословная свобода
С рожденья чувства страха лишена…

Зачем тебе, красивая, наряд?
Ты безупречна даже в старых джинсах
А юбочки и платьица – для принцев…
Но принцев не бывает, говорят…

Зачем тебе, смешная, путь такой
Извилистый и очень одинокий?
Покуда наверху притихли боги,
Давай с тобой придумаем
другой…


Вероника Сенькина

Город мой простуженный…
снег лиловый кружится
и выводит крестиком петли на ходу…
то - во что так верится,
не мычит, не телится,
только я, безбашенный, всё чего-то жду…

Жду чего-то главного,
что свинья не схавает,
что ответит шушера за гнилой базар,
что стакан наполнится,
а в мою бессонницу
в дверь не будет лыбиться датый санитар…

Мне б колоду новую,
мне б игру фартовую,
чтоб в башке не путалась чья-то дама треф…
снег летит и мается,
утро - время каяться,
жаль - чем больше каешься, тем заметней блеф…

Мне б стихи попробовать
так, чтоб с кандибобером,
так, чтоб апперкотовым в душу зарядить…
снег лиловый стелется...
строчка к строчке клеится...
значит, всё наладится… значит, будем жить…

Покровский Павел

Мне бы в запах занырнуть мандариновый,
чтоб, как в детстве, утонуть в кожуре...
в декабре, как ни крути, ночи длинные,
что ж так, сука, мало спишь в декабре…

Снег вразнос... ему, как всем, тоже весело,
то запнётся, то летит во всю прыть,
а во мне сегодня гордость повесилась,
надоело не по адресу жить…

Между первой и второй всё же холодно,
но уже почти не тянет домой,
то ли стая голубей, то ли молодость
просвистела над моей головой…

Просвистела… только люстра качается,
и бармен залебезил как петух,
и соседка в блузке-ню улыбается,
но куда ей до породистых шлюх…

Слишком много стало вдруг междупрочего,
слишком часто начал жить невпопад,
но душа ещё не вся раскурочена,
и в раю по ней пока не скулят...

Не скулят... а значит, всё не так патово,
если есть козырный тост для друзей…
вот напьюсь и буду Бога убалтывать,
чтоб он мне меня вернул поскорей…

Покровский Павел

А я по-прежнему – живу чем Бог послал:
умею крестиком… но чаще в пух и прах…
ещё не вставило, что молодость прошла
красивой сукой на точёных каблуках…

Я, как и прежде, - не Бог весть какой поэт,
пишу стихи, а для чего – не знаю сам,
но до сих пор так и не вымучил сюжет,
где ты осталась... не послав меня к чертям…

Мне часто снится, что ищу тебя в толпе…
а вдруг одна… а вдруг на "личном" – дождь стеной…
я слишком долго вытравлял тебя в себе…
а получилось, что травлюсь самим собой…

Покровский Павел

Какая ночь! Душа на вынос…
Одной ногой почти в раю…
Скажи – откуда ж ты свалилась
как снег на голову мою…

Проклятый снег с утра утюжит...
ну что ж мы мнёмся у дверей...
так глупо лезть в чужую душу,
жаль, что сбежать ещё глупей...

Ты смотришь вскользь, а я пьянею...
и тридцать "с хвостиком" не в счёт...
[и кто сказал, что чуть полнее
красивым бабам не идёт]...

Сто лет прошло, но ты всё та же,
цветёшь и пахнешь всем назло...
а я живу - как карта ляжет,
жаль, что сдают одно фуфло...

Зато сейчас - в разводах губы
и конопушки на груди…
и оба знаем - всё, что будет,
верней - не будет впереди...

что мы с тобой простыть сумели,
а долечиться не смогли...
но так легко, на самом деле,
от ненакинутой петли...

Покровский Павел

В городе ветреном кем-то исхоженном
снег в декабре и другие немодности,
на распечатанных днях чувством-кружевом
я сублимирую для профпригодности.
Ты мне прости виражи орфографии
в письмах-мечтах с неслучайными фразами,
доктора лето в моих фотографиях
и «Голова в облаках» пересказами.
Я телефоны насилую холодом,
рвёт капюшон ветер лапой хозяина,
голос знакомый на том конце провода
слишком волнует, как подвиг Сусанина.
-Хочешь, приеду? Ах, да, обстоятельства
Всё…понимаю…я в планах лишь скобками.
Вешаю трубку, срываюсь ругательством
путь мой к тебе лишь в объезд [и тот пробками].
Падаю в белые хлопья удушия,
руки раскинув, и вой мой неистовый
отрикошетит в твоём равнодушии.

Всё…не читай этот бред…
ПЕРЕЛИСТЫВАЙ.


Иломи