Людмила Елесина «Русская свадьба».1985.
Журнал «Петербургская свадьба». 2013-2014, № 36
Pождение картины.
"Тема и эскиз диплома были уже утверждены, но осенью, когда все приступили к работе в размере, мне вдруг стало скучно. Подумалось, что родилась я в деревне, и создать надо что-то свое, родное. Я нарисовала новый маленький эскиз «Русская свадьба» и сообщила профессору Андрею Андреевичу Мыльникову о своем намерении поменять тему. Он долго кричал, что уже поздно, что это очень сложно и вовсе невозможно, что надо снова утверждать тему, я не успею, и совет будет против... А потом замолчал и пошел к выходу.
Дипломники смотрели на меня и на учителя, удаляющегося по большой лестнице. Тут кричать стала я, все громче и громче, чтобы он вернулся. Наверное, скульптура за моей спиной, в мольбе протягивающая руки, тоже просила, потому что профессор остановился. Его взгляд смягчился: «Так бы сразу и сказала, что нарисовала новый эскиз».
Тогда как все сокурсники приносили на обходы один набросок, я часто приходила сразу с несколькими идеями. Иногда Андрей Андреевич разводил руками и говорил, что все хороши и что я могу выбирать любой для дальнейшей работы. Например, первым эскизом для росписи Андреевского рынка на Василеостровском острове он был так доволен, что предложил мне сразу выходить на диплом. Как жаль, что я не приняла тогда это всерьез...
Конечно, Мыльников не мог устоять перед искушением посмотреть мой новый эскиз и попал в расставленную мною ловушку. Пока он изучал детали наброска, в аудитории наступила тишина. «Делай», сказал он. «А как же совет?» « Я сам улажу». Судьба произведения была решена".
Люся Елесина о «Русской свадьбе»
"Вы видите некоторую стилизацию, так как в реальной жизни невозможно себе представить, что фон полностью красный, а все остальное белое. Но в росписи такое преобразование можно себе позволить. Мне хотелось выделить арабеску белого узора из людей, окон, стола и антуража на красном фоне половиков и обоев. Прямая
горизонтальная линия стола. От нее вверх – окна и иконы. Люди, сидящие за столом. Полукругом ниже все это завершают наблюдающие и танцующие.
Я много работала над русскими народными костюмами, чтобы они соответствовали северным регионам страны. Здешние традиции очень интересны. Например, белый цвет означает чистоту и нетронутость, а красный красоту и любовь. Свадебный каравай пекут не просто так, а под чтение молитв. Тесто замешивает замужняя женщина, у которой есть дети, и она как бы передает молодым свое счастье. В печь каравай, украшенный веточками калины (древнейший символ любви), ставит мужчина.
Сам хлеб – это дар матушки-земли, символ плодородия, богатства и жизни. Поэтому он находится в центре свадебного обряда, и его круглая форма представляет аллегорию солнца, которое в свою очередь символизирует языческого бога. В бутылки втыкают свечи, украшенные красными ленточками. А напиться здесь считалось геройством. Свадебное гуляние было наполнено обрядовыми играми, песнями, плясками, заговорами.
Я хотела отразить свою любовь к русскому народу, его обычаям и обрядам. К сожалению, наша народная культура уходит, а может быть уже ушла, оставшись частично лишь в музеях. Ведь невозможно назвать ее живой, если никто не вышивает и не ткёт по вечерам за песнями, не выходит на бугор прощаться с родными перед свадьбой, не пляшет на пиру... Мои работы как реквием.
Да и таких художников совсем мало. Многие наши люди стесняются русского или деревенского, считают это старомодным. Утрачены традиции свадебных обрядов, а ведь в них собрано богатое наследие, в них много таинственного, завораживающего, безумно красивого. Поэтому моя работа может считаться исторической, хотя на ней много моих знакомых и членов семьи, есть элементы современного быта.
Дипломная работа «Русская свадьба» была замечена, и я получила предложение создать триптих на эту тему для петербургского Этнографического музея. Однако, по непонятному стечению обстоятельств, прекрасные эскизы, над которыми я работала три года, не были воплощены в реальность, и работу позже выполнил другой художник".
Художник А. Федоров:«Люся один из самых жизнерадостных и тихих художников из всех, кого я знаю. Еще в институте им. Репина, где мы учились, она поражала своим фонтанирующим талантом. Ее творчество обожал профессор А.А. Мыльников, в мастерской которого она училась, а мы, студенты живописного факультета, всегда с нетерпением ждали любой возможности посмотреть работы этой хрупкой незаметной девушки. Люся обладает редчайшим даром любви к своему Русскому Северу, она – тонкий знаток традиций и жизни поморов, в ее работах, картинах, панно столько патриотизма, что хватило бы на множество так называемых защитников национального искусства. Величие работ Люси состоит в том, что она поднялась над псевдопатриотизмом, привнеся в так называемый народный стиль высокое искусство. При этом ее работы сохраняют удивительную теплоту и в то же время черты большой идеи».2013
Искусствовед А. Марголин:«Быт и бытие слова одного корня. Множество укорененных вокруг них смыслов прорастает из единой почвы языка. И живописные воплощения этих смыслов так же окажутся функцией языка живописи, как сами эти понятия функцией языка слов. Картины Люси Елесиной, посвященные деревенскому быту: интерьеры, женские портреты, жанровые композиции, при всем многообразии изобразительных мотивов, эмоциональных состояний, звучат бытийно; а в контексте большой выставки голос бытия в них особенно слышен. Если в этюдной работе больше сказывается увлеченность самой задачей изображения, своеобразная очарованность феноменом иллюзорности, то в картине властно заявляет о себе плоскость; в ее формате решается композиция пластически структурированных цветовых пятен. Целостный композиционный код определяет предметную фабулу мотива и тонус объемной моделировки формы.
Но возможно ли для художника, искушенного в стилистике монументально-декоративного искусства, познавшего образный потенциал орнамента, сквозного «коврового» узора, арабески из предметов и фигур, вьющейся полем темперной росписи или мозаики, отрешиться от этого в станковой картине? И нужно ли?.. Этого и не происходит. И можно только удивляться тому, насколько уже в раннем, еще «домыльниковском» творчестве главным тоном Люсиных станковых работ оказывается декоративность, еще не осознанная концептуально, еще на уровне «красиво-некрасиво», но уже почти безошибочная.
Это потом великолепный мастер и тонкий учитель Андрей Андреевич Мыльников внесет в сознание студентки-подростка Люси Елесиной некую упорядоченность художественных представлений,технологический опыт и мудро оставит ей свободу выбирать в реальности и реализме то, что ей дорого, что составляет излюбленный материал ее уединенных медитаций за мольбертом. Да, часы, проведенные у мольберта, не столь уж частые среди тревожных обстоятельств времени и места, часы самоуглубления, привычно артикулированного бережной тонкой кистью, это чуть ли не единственный для нее источник душевного лада. Но есть еще лето в деревне, когда с этюдником и холстом, с пачкой чая да банкой сгущенки, она может зайти в любой из ведущихся по-старому дом вологодской деревни, где нет современной городской мебели, зато есть русская печь с лежанкой, убранные кружевными накидками и подзорами высокие кровати, или «немодные» диванчики с подушками в вышитых чехлах. Здесь обилие домотканых половиков, цветы на подоконниках; здесь простая утварь: самовары и крынки, котелки и ухваты.
Здесь Люся и находит мотивы своих картин-интерьеров. Отсюда в них эта нетривиальная подлинность натурной работы, ведь Люся частая гостья этих домов – ее привечают их стареющие хозяйки. Она пишет и их портреты. А иную попробуй уговори позировать. И сидеть-то «без дела» она не умеет, и мысль эта первая – о старости – горька. Другое дело – чаю попить. Тут пойдут разговоры, расспросы. Глядишь, Люся уже не чужая. «Ну, давай, рисуй!» -скажет бабушка, надев кофту получше, да платок поярче. Люся берется за кисть: вот сидит бабушка с молодыми глазами, и холст рождается светлый, тоже будто бы молодой.
Думается, что у бабушек и у Люси представление о красоте примерно одинаковое: простое, можно сказать «народное». Каждый, глядя на картины Елесиной, это видит. У искусствоведов готовы слова: наивный реализм, примитивизм, фольклорный идеализм... Правильные слова, но они не исчерпывают смысла. Слава Богу, есть сами картины; есть художник со своим миром представлений и мечтаний, со своим незаменимым даром воплощать этот мир в творчестве. Слава Богу, есть мастерство и благожелательность учителей, есть поддержка друзей,коллег по искусству. Слава Богу, есть в деревенских домах теплота уюта и теплота в глазах их хозяек. Вот одна из них – Люсина бабушка с Люсей на руках – сидит рядом с женихом. Позволено будет сказано, что и себя самого я нахожу среди гостей на Люсиной «Русской свадьбе». И мне очень хорошо в этой непредставимо просторной избе, как в этой просторной и уже едва представимой России»1998. Сост. А. Карпова
„Дорогая Людмила! Я случайно была на Вашей защите диплома и помню Вас и Ваш диплом и весь тот праздник и солнечный фейерверк, который на меня и на всех он произвёл! И вот столько лет спустя, я очутилась в целом мире Вашего творчества и жизни Вашей души. Спасибо за новогодний подарок! Ваш творческий заряд вдохновляет, радует, расширяет кругозор. В каждой картине есть изюминка. Желаю Вам всегда хорошего насроения для работы. Удачи и счастья!“ Валентана.19.12.1998 Отзыв на персональной выставке, проходившей в Государственном музее истории города Санкт-Петербурга.
