Довольно странный рассказ довольно странного человека. Ни к чему. Просто заговорили о жестокости и он выдал мне вот это.
Опять удивительный человек в плацкарте на Омск. Опять тронувшие и задевшие за живое слова. Опять трудно сдержаться и наконец-то, в первый раз за два месяца, появляются слёзы.
Как-то так. Почти дословно:
Площадь городка N. была залита утренним солнцем и сияла от блеска металлических крыш, которые уже успели прогреться, и отражали свет с необыкновенной силой. Несмотря на людность площади, звуков на ней почти не было. Только редкая птица что-то прочирикает и быстро замолкнет, понимая, что это сейчас лишнее. Один лишь ветер гудел, завывая временами и волнуя траву и одежду.
Толпа стояла почти неподвижно и сливалась в единую массовку – все они были одинакового пола, одного возраста и даже одежды их состояли только из черных брюк и белых маек.
Он стоял рядом и смотрел на толпу. Он единственный был не как все – на нем был шлем, а на теле, словно язвы, красовались пятна хаки. В руках у него был пулемет, а сердце полно обиды и ярости. Перед собой он видел лишь толпу, которая стояла к нему спиной и не хотела обращать на него никакого внимания.
Он передернул затвор и дал первую очередь, постепенно ведя дуло влево. Послышались крики и толпа начала падать. Он, довольный быстрым результатом отпустил палец. Неожиданно для него толпа начала подниматься с земли. Лежать осталась лишь пара-тройка тел. Он быстро повторил свои действия уже с большей злобой. Толпа опять начал падать, и уже не спешила вставать.
Он подошел на два метра ближе, чтобы отчетливо разглядеть каждое движение толпы. Их теперь стало меньше, впрочем, не на много, очень не на много.
Пройдя еще вперед, он начал стрелять по маленькой частичке толпы, которая подняла головы и смотрела вперед, чуть крутя головами. Пулемет загрохотал с новой силой, но прицел дрожал теперь много сильнее, чем в последний раз. Дуло так и норовило посмотреть на чистое, голубое небо, а пули летел во все стороны. Чтобы справится с бунтовавшим оружием он подошел почти в упор, наклонил пулемет и начал стрелять не очередью, как раньше, а по одной, стараясь удержать руки ровно, чтобы попадать точно в голову.
Пули со свистом пробивали плоть и оставляли после себя следы, из которых начинала сочиться кровь. Иногда пули проходили тело на сквозь, врезаясь в асфальт и искря, но чаще они оставались в телах, так и не в силах закончить свой путь. Поэтому немногие трупы лежали в маленьких лужах крови, все больше – обливались ей со спины. Никто не пытался убежать или уползти. Все лежали и ждали своей очереди, а после очередного попадания (если оно, конечно, было не в голову) они негромко вскрикивали, после чего замолкали, не предпринимая никаких движений к спасению или продлению своего существования.
Так он бегал между, быть может, еще живых тел и стрелял. Стрелял громко и настойчиво, но попадал не всегда. При этом он продолжал до тех пор, пока не добивался своего. Иногда на землю падала очередная пустая обойма, а после нескольких секунд раскаленный ствол снова начинал трястись.
Удивительное дело, но, только покрывшись кровью, толпа начал обретать лица. Один был в очках, другой светлый, третий черный. Четвертый был гладко лишен волос, а пятый был словно куст. Он начал замечать различия между людьми только после того, как большинство из них уже положили свои головы на асфальт, а ярость и злоба начали отступать.
Все были мертвы. Он, чуть отойдя, высадил последние патроны в кучу тел и бросил рядом дымящийся пулемет. Резко развернувшись, он побежал что есть мочи Забежав в ближайшую девятиэтажку он ногой вышиб дверь и оказался в лифту. Подтянувшись на руках, он вылез на его крышу. В правой стене была лестница, по которой он быстро начал подниматься на самый верх. Оказавшись на маленькой площадке перед дверью он остановился и, тяжело дыша, облокотился о стену. Простояв так всего несколько мгновений, которые показались ему часами он распахнул дверь.
А за ней был целый Мир. Мир с сияющим солнцем, поющими птицами, высочайшими вершинами и глубочайшими провалами. Необъятные моря, бесконечные пустыни и неисчислимая зелень лесов. Гордый орел парит над землей, озирая далекую землю на правах хозяина. Медлительный, но игривый кит бороздит океан на правах хозяина. Вековой дуб растет в земле на правах хозяина.
Человек же считая себя единственным «Хозяином» всего во вселенной ничего ей не дает, а лишь забирает. При этом он еще и уничтожает ради удовольствия, из прихоти, не задумываясь о последствиях. В конечном итоге из тех дырок, которые он делает в своей лодке и затыкает их пальцами, хлынет вода, которую не смогут вычерпать ни солдаты, ни политики.
А за дверью оказался целый Мир, и от этого Мира его отделял всего один шаг. Все звуки моментально потухли, и казалось, что на него сейчас смотрит весь Мир. Его тело держалось ровно, а за спиной проносился этаж за этажом. Он наклонил голову и с каким-то непонятным чувством счастья смотрел на приближающуюся землю, предвкушая скорое освобождение.
Звук лопающихся костей, и его тело словно мешок распласталось на холодной земле. Глаза его еще видели, они видели скомканное тело на фоне величественного неба и парящего в нем орла. Гордую и свободную птицу, которая знает свое место в этом Мире и не пытается залезть куда-нибудь повыше своей головы.
Набрав чистого воздуха в легкие, он закрыл глаза и умер. Умер с улыбкой на губах.
