Была в Волгограде сегодня. У матери. Убедилась окончательно, что этому человеку на меня и на мои дела совершенно поебать. Глубоко. Если по дороге в Волгоград во мне теплилась хоть какая-то надежда, что можно будет приехать, поговорить и обойтись без скандала, мордобоя, криков и слёз, то как только я увидела её, я поняла, что нихера толкового из этой замечательной встречи не выйдет.

В итоге я опять крепко поскубалась с ней. Она успела меня ударить. Я не стала отвечать. Зато я крепко въехала Владу в челюсть. Получила в обратную. Следом разбила ему нос и обласкала всеми матерными словами, которые знала. Второй раз он даже не замахнулся на меня - испугался. Мудак. Он всегда был трусом. Сколько помню его - всегда.

Зато я забрала мешок со своим хламом. Долго удивлялась, как же это его не сожгли? Потом въехала - они же, блять, бережливые - хуй чё выкинут. Как тот Плюшкин. В первый раз мне пошло на пользу то, что мать моя - барахольщица. А её муж - безвольный уволень.

Ещё я теперь точно, на все сто процентов знаю, что с квартиры меня выписали. И давно. И Слава Богу. Теперь с этими людьми у меня точно не будет никаких дел. Никаких. Никогда. Не приведи Господи мне ещё хоть раз попытаться наладить с ними хоть какие-то отношения - больше ни в жизни такую глупость не сделаю!

И всё-таки, не смотря на то, что я прекрасно знала, что с матерью у меня никогда не будет даже просто терпимых отношений, что она люто ненавидит меня, так же, как и моего отца, что нахуй я ей давно уже не нужна, не смотря на всё это - мне обидно. Да. Я прорыдала все три часа в автобусе по пути домой. Хотя, чего я хотела, нахера я ехала - я сама никак не могу понять. На что можно было надеяться? Дура!

Придумать себе какую-то хрень светлую - а потом верить в неё - а потом рыдать от того, что эта светлая хрень, так и осталась просто хренью и не более. Это стиль жизни такой. Особый кайф. 

Не дневник у меня, а вечный "Жёлтый дом", бред какой-то. Вот я чего-то тут пишу, чтоб это в башке не вертелось и мозг не разъедало, а кто-то это ведь сейчас читает, и страшно представить даже, что думает.

А писать-то, лично вот мне, хочется только, когда херово, когда кричать охота - тогда и пишу... А когда хорошо - молчу. Потому что спугнуть счастье боюсь. Всегда так. А кажется, наверно, что вечно у меня херь какая-то в жизни. Хотя... по-сути, это ведь, наверное, так и есть. А вообще чёрт его знает, как оно. И вот кокого хрена я об этом разговор вообще завела?...)

Ты последнее время ходишь какой-то... странный. Да. Странный. Убитый. Ты по-долгу молчишь. Много думаешь о чём-то - задумываешься. А о чём - не говоришь. Ты вообще слишком мало говоришь. В основном о том, что ты устал, или о том, что любишь меня. А я чувствую себя виноватой. Потому что ты говоришь это с таким выражением лица, как будто я вот привязала тебя верёвкой к себе и не пускаю никуда. Заставляю быть рядом. И любить. А я ведь ничего такого не хочу. Ты, по-прежнему, свободен. Как раньше. Я не хочу делать тебе больно... Нет.. Не так даже - Я не могу сделать тебе больно. Не умею. Даже если я очень-очень захочу обидить тебя - не смогу. Такая уж несправедливость. 

Ты так часто говоришь, что я глупая. Подразумевая под этим не то, что я действительно глупая, а то, что ты больше видел в жизни. И что я должна слушать тебя во всём. А я киваю головой. Соглашаюсь. И делаю так, что ты слушаешь меня, а я смеюсь и говорю тебе: "Глупый!" И этим словом не хочу обидеть. Хочу, чтоб ты просто понял - я такая же, как ты. Точь в точь. А ты, уткнувшись мне лицом в колени, говоришь, что устал. А потом вскакиваешь и говоришь, что всё хорошо. Смеёшься. А я знаю, что ты не выносишь. Так нельзя. Ты выматываешься. И себя не жалеешь. И меня. 

А я так хочу, чтоб тебе было хорошо. Я так тебя люблю.

Ты знаешь сам, что тринадцатого числа, я буду сама на себя не похожа. Меня будет целый день колотить. Я, скорее всего, буду срываться. Ты боишься этого. Я знаю. Боишься, потому что знаешь, что я могу опять отключиться от мира на неделю. И тогда ты останешься один. А ты разучился быть один. Давно.

Я знаю, через пару часов, когда я лягу уже спать, ты прочитаешь то, что я тут накидала. Потому что нет у меня от тебя секретов. Но потом, ты сделаешь вид, что ничего не читал, ничего не видел и ничего не знаешь. И весь этот идиотский монолог так и останется невысказанным, сырым текстом. 

Но разве это важно?)

И опять хорошие люди задают мне вопрос: "Ты кто, блять, такая?"  Сразу вспоминается Диана и всё, что с ней связано. Сразу вспоминается Чёрт и "А кто мы, Аринка, с тобой такие? Что мы умеем? Что мы можем? Мы с тобой вообще бред какой-то. Сущий. Кому мы нужны такие?" Я его тогда долго переубеждала. Говорила, что раз уж мы живём, значит  нужны кому-то. Не может же человек жить просто так. Я тогда сама в свои слова не верила. И он мне не поверил. 13 декабря будет полгода, как его нет. Тусовка, говорят, будет собираться. Поминать. На кладбище пойдут, наверно. Дохлый нажрётся и будет там гопока отплясывать. А Крыса рыдать, а потом исходиться обдолбаным смехом. Как хорошо, что меня там не будет! Иначе я бы разнесла там всё подчистую. А Дохлому плюнула бы в рожу. За нашу последнюю с ним встречу. За слова, которые он мне сказал тогда...  А ведь он, собака, живой. Колется, бухает не просыхая, дует, а живёт. Падаль. Из-за таких, как он нас шпыняют на каждом углу, свиньями называют и метелят по закаулкам. А ему похуй. 

Кир не пойдёт к тусовке. Обух тоже. И Нина. 

Обух живёт сейчас с Ниной. Говорит, что не знает зачем ему это надо. Но живёт. Это как я с Тимом, наверное. Я тоже не знаю, чё мне надо от него. И он не знает. Поэтому злится. Но не срывается. Приучает себя молчать, когда надо. Привыкает к рамкам. 

Вчера не выдержала и сняла со стенки гитару. После долгих уговоров Юльки "сыграть чего-нибудь эдакое". "Эдакое" - это Лиличка. Любимый стих за все школьные годы. Любимая песня, когда бред в наших с ней головах. Самое-самое. Наше. Общее. Поэтому, наверное, любимое.

Глупости в голове - бредни. Не пойму даже, о чём точно думаю в данный момент...

Хочу в Питер.

Звонил Андрей с утра. Звал к себе нас. Грозился приехать сам - посмотреть на Илюху. Проговорили с ним часа два. Посмеялись. Он сказал, что живёт у него на вписке сейчас "таакой охуенный человек", с которым я обязательно должна познакомиться. Почему - хер его знает. Просто должна.)

Вообще, может быть, Андрей приедет ко мне ближе к Новому Году. И, может быть, вместе с этим "охуенным человеком". Хорошо бы... Я соскучилась.

Сегодня у меня выходной. Почти целый день шуршу по дому. Лишь бы не брать в руки гитару или краски. Я знаю, это глупо. Но мне всё время кажется, что, если я начну рисовать или играть, то потом я хера с два опять смогу спокойно работать и заниматься всеми остальными рутинными делами. Эта мысль уже крепко вбита в голову. И мне, и Тиму. Он тоже как будто боится сорваться. Мы, блять, как бывшие наркоманы: вроде откололись уже, а рецедива боимся. Юлька говорит, за этим смешно наблюдать. Да. Я представляю насколько)

А в Питер я всё-таки очень хочу....

Однажды утром ты проснёшься. Привычно посмотришь в окно. И увидишь там Небо, Солнце, Людей.... Да, я знаю, ты и так видишь солнце, небо, людей и всё такое прочее... Но ведь это всё не то! Когда-нибудь ты увидишь Счастье. По-настоящему. Своими глазами. И тогда ты поймёшь меня.

Началась зима. Календарная. И в сердце зима. И в сознании. Надо заново учиться жить. Нельзя больше делать то, что хочется, то, что привычно. Надо придерживаться определённых рамок в поведении, внешнем виде, даже манере говорить. Сложно каждый божий день ломать себя - смотреть всё время на стену, на которой висит моя гитара, и поспешно отворачиваться. У меня слишком много дел, какая к чёрту гитара?! А так хочется выхватить минутку и просто погладить струны. Хочется опять взять в руки краски и рисовать - но в сердце зима, холодно - не рисую.

Ну что стало с тобой? Разве ж так живут? Проснись! 

Тиму, кажется, вполне хорошо сейчас. Я думала, он с самого первого дня будет тосковать и выть на свободную луну. Нет. Я ошиблась. Тим нашёл себе работу - устроился строителем. Очень быстро. И это очень здорово. Да.

Понимаешь, мы другие теперь. Совсем. Ты повзрослела. Слишком. Но не загоняй себя в такие жёсткие рамки. Не надо. Не теряй себя... Мы сможем всё. Мы всё выдержим. Но ты только не ломайся. Оставайся цельной - не теряй себя по крупицам. Давай жить по-другому. Давай просто жить дальше. Давай просто попробуем быть счастливыми.

Задача первой важности: Жить Дальше и Быть Счастливой. Пытаюсь выполнять. Плохо получается, если честно.

Тим вернулся опять. Быстро чего-то ему на этот раз надоела свобода. Это, вроде как, должно быть подозрительно... Очень. Но мне почему-то  очень хочется верить, что у него просто дурь из головы куда-то ушла и он повзрослел наконец-то. Не факт, что это так, но хотя бы как вариант...

Обычно, когда Тим возвращается после своих трёх-четырёхнедельных, как он это называет, "выгулов тела и сознания", он сразу предупреждает : "Не смей привыкать. Я не надолго." И я стараюсь действительно не привыкать. Это сложно. Каждый раз, когда он уходит, у меня внутри как-будто что-то резко обрывается и дня три потом болит. Но я так же привыкла и к тому, что он всегда возвращается. Потому что это не зависит от его желаний - я ему просто необходима. Иначе бы он давно забил на моё существование, я ведь приношу ему так много проблем... Так же много, как и он мне. Ну да это не важно)

Сегодня, вместо своего привычного предупреждения, Тим поклялся мне, что не поедет без меня никуда больше. Никогда. Грошь цена его словам? Не знаю... Ещё он мне сказал одну такую вещь, которая меня ошарашила просто. Убила наповал. Он сказал, что нам нужно расписаться, и, что он должен устроиться на нормальную работу и Илюшу усыновить. Этакая резкая перемена в Тиме меня пугает. Чего ему в голову ударило такое, что он вдруг стал таким серьёзным?

Глупости.. Но я вот думаю, а надо ли мне это вообще? Жить всю жизнь как на иголках. Как на пороховой бочке. Сидеть и думать: придёт - не придёт. Ведь слишком Тим любит исчезать внезапно, в тот самый момент, когда он больше всего нужен рядом. Хочу ли я так жить? Наверное, всё таки хочу. Потому что мне это нужно. Зачем, правда, я не знаю...

Натолкнул на размышления один пост. Ну, то есть сначала обидел, а потом уже и натолкнул на размышления.

Я - панк.  И Тим тоже. И Обух. И Юленька. И Чёрт был панком. Как, впринципе, и большинство моих друзей, знакомых, вписчиков и т. д. и т. п.

Всё то время, которое мы моталась по нашей необъятной Родине, я никак не могла понять, почему окружающие нас люди смотрят лично вот на меня, да и на остальных тоже, как не бешеную паршивую псину, которая вот прям щас как зарычит с пеной у рта, а потом как кинется, вцепится в глотку и, вместе со своей чёртовой сворой, просто разорвёт. А когда нам кидали мелочь, делали это с таким выражение лица, в котором читалось одно единственное: подавись, мол, только вот отвали от меня и не трогай меня руками. И мне не понятно было, боялись ли они меня, или призирали. Зато я знала точно - я их боюсь. Особенно после ножа в брюхе. Ингда этот страх перерастает в паранойю. А иногда теряется в моей злости.Но присутствует он постоянно.

Но я не об этом. Я о том, что меня всегда очень обижало отношение людей ко мне. К нам. Я понимаю, что выглядели и я и Тим немного необычно, да чего уж там скрывать - просто ужасно: рваные джинсы, раздолбаные кеды, жуткие футболки, мои юбки цыганские цветастые , татуировки, мешки старые потасканые за спинами, феньки до локтя, бубенцы в волосах - это само по себе странно. Это отталкивает. Но это не повод шарахаться от меня и материть на чём свет стоит. Я же ничего не говорю про их юбки-ремешки, майки, состоящие из одного декальте, разные шубки посреди лета или штаны с мотнёй до колен, кепки-плоскодонки с метровыми козырьками и т. д. и т. п., хотя меня это тоже раздражает. Но я молчу.

Одна тётенька на мой вопрос "Почему Вы так меня скорбляете?", а она назвала меня "дрянь" и "блядь", ответила очень просто: "Потому что ты - панкушка. А все панки - дрянь. Они бухают, ширяются, воруют, трахаются направо и налево и дибоширят. Они тупые, как быки. А ты - девчёнка, значит ты ещё и блядь." Логично? Замечательно! " А откуда Вы это знаете?" - "Я тоже когда-то была молодой!"

Мне надоело это. Нельзя всех равнять под одну гребёнку. Да, я согласна, есть люди, типа той же Крысы или Дохлого, которые уже и не люди вовсе. Они растеряли всё человеческое, что в них было. Может, их уже и нет совсем - не знаю. Но в последний раз, когда я их видела, они были похожи на.. не знаю на что.. правда. на что угодно, только не на людей. И это всё наркота. То, что они панки, тут не при чём. Вовсе нет.

Написала сущий бред на скорую руку. Просто очень меня обижает такое отношение. Все люди разные. И среди цивилов частенько встречаются сущие твари. А среди неформалов адекватные, честные люди. Да)

 

P.S. Тётечка из социальной службы решила, что я вполне адекватна, у меня довольно-таки хорошие жилищные условия и нормальная зарплата. Мне оставили Илюшу. Я счастлива!)

Что-то вроде моего личного ада на Земле. Больше дерьма, чем сейчас, на меня не сваливалось никогда. И это с учётом того, что "приключения" находили меня всегда, и я никогда не жила спокойно. Всё катится в тартарары. Все мои ожидания, мечты рушатся на глазах. Всё превращается в какую-то хуйню, которой я даже определения не найду.

А мне весело. Мне смешно. Плевать я хотела на всё это. Не могу больше - опускаю руки. Мне всё равно. Пусть всё разваливается к чёртовой матери. Всё равно, кому-то от этого будет хорошо. Ведь так? Так. Я это знаю.  Я в этом уверена. И Илюше будет хорошо, и Марине, и Тиму, и Андрею тоже. И всем-всем-всем. Это закон такой: когда очень хуёво кому-то одному - другим хорошо. Потому что этот кто-то всю дрянь забирает себе. Это мне так Чёрт говорил. И я верю в это.

Мне хочется, чтоб всё это закончилось совсем. Это единственное, чего мне хочется сейчас.

Бывает иногда так, что человек, которому веришь гораздо больше, чем самому себе, резко так - рраз - и делает твою чёртову, и без того невыносимую, жизнь совсем хуёвой. Совсем. И от этого даже уже не больно. И не обидно. Просто охота забыть себя нахуй совсем. Всё забыть. Всё, что называется твоей жизнью.

Марина вчера ходила в службу соц. обеспечения. На неделе придёт социальный работник и решит, пригодны ли условия, в которых мы живём, для моего ребёнка, да и вообще, в состоянии ли я заботиться о нём. Она хочет, чтоб Илью забрали у меня. Перевели в Дом малютки. А она его потом оттуда заберёт. Усыновит. Это всё потому, что я сама его никому отдавать не хочу. Никому. Он - единственный человечек, ради которого я жить хочу. Больше мне и не надо ничего. Всё остальное - бессмысленно. 

Марина говорит, что это для моего же блага. И для блага Илюши. А может она права? Ха... Конечно, права! Как же иначе?! Неужели я - сумасшедшая, депресивная, безработная наркоманка - могу воспитывать ребёнка? Конечно же нет! Да и кому какое дело, что я его люблю? Кого ебёт, что я костьми лягу, лишь бы ему хорошо было? Глупости! 

Юля говорит: Матай отсюда нахуй вместе с Ильёй. Ищи Тима и вали в Ржев к Тёме.

Юля гениальна. Было бы тепло, я б давно так и сделала. 

А что делать сейчас - я не знаю.

Тело живёт своей собственной жизнью. А мысли не здесь. Глупости.

Из моей жизни ушёл Тим, из головы - Чёрт. Я осталась одна. Сын и Марина не в счёт - они друг с другом. Им хорошо. А я ухожу на работу в семь утра, а возвращаюсь поздно ночью. Марина говорит: "Тебе нужно придти в себя - пойди прогуляйся что ли" И я иду. Пью. Курю всякое дерьмо. Смеюсь. И вспоминаю то. что было три года назад. Своих старых друзей по бутылке и шприцу. И хочу всё вернуть назад. Чтоб они были живы. Чтоб мы беспечно веселились, смеялись... А их уже нет теперь. Большинства. Мы остались вчетвером - я, Юля, Яшка и Тимур. Четверо из тринадцати... Всего лишь. Остальные в земле. Мальчики всё ещё колятся. Юля и я пьём сейчас, как раньше, дуем и сходим с ума.

Я люблю это состояние отчуждения - наркотической эйфории, алкогольного опьянения. В такие моменты я рисую ярко и безумно, но чётко и понятно. В такие моменты я забываю, как меня зовут и кто я.

Я хочу назад на три года. Тогда ещё не было ни Тима, ни Чёрта, ни ребёнка у меня... Зато был Сашка, который любил меня настолько, насколько это было вообще возможно, защищал меня, вытаскивал из дерьма, когда сам был в нём по колено. И я его любила. Только признаться в этом даже себе не могла. Мне всё хотелось сохранить свою свободу... А в итоге - кому она нахуй нужна, свобода эта? Больно только от неё. И горько сейчас. Те, кем я поступилась ради своей свободы, лежат сейчас глубоко в земле. Все. И мне туда дорога. Прямая.

Если бы можно было отмотать мою жизнь хотя бы на год назад, я б не сделала того, что сделала. Никогда.

Из меня вытянуты все силы. Все эмоции. Я пустая. Совсем. Ничего не осталось во мне. Чёрная, больная пустота. 

Тим был прав: тот человек, которым я была время назад, умер. ушёл в небытие. Осталась одна оболочка, которая тоже долго уже не протянет.

Утром. Письмо на подушке:

"Я опять ухожу. Я знаю, ты простишь меня, как прощала раньше. Я знаю. Но я опять должен уйти.

Мне это нужно. Я не могу больше так. Ты это знаешь сама. Видит Бог, я старался как мог. Я хотел привыкнуть. Я пытался. И это ты тоже сама знаешь. Ты всё знаешь сама, потому что ты - умная девочка. Очень. Без меня сейчас тебе будет лучше. Потому что тогда ты не будешь бояться и так сильно переживать. Я не хочу оставлять тебя опять. Но меня успокаивает то, что ты не одна теперь. Ты не можешь быть теперь всецело моей. Не можешь. И от этого больно нам обоим.

Я не могу смотреть на точную копию Чёрта на твоих руках. Я не могу спокойно осознавать, что ты его любишь. Больше, чем любила самого Чёрта. Больше, чем любишь меня. Это проявление слабости. Я чувствую себя синтементальным идиотом. Мне хочется заплакать. Зарыдать в голос. Завыть. Я мудак, да? Да. Ну и не важно. Я знаю, что ты так не думаешь.

Знаешь, я уйду сейчас и буду искать тебя прежнюю. До самой до смерти. Буду искать.

И я не могу тебе обещать, что больше никогда не потревожу тебя. Никогда не вернусь в твою жизнь. Не могу. Потому что ты - моя точка отсчёта. Мой Рим, к которому ведут все дороги в мире. Какая бы ты ни была. Ты знаешь, что я понял - ты не изменилась, ты осталась такой же, как была. только повзрослела немного, это просто я - мудак. Вот и всё.

Прости меня в тысячный раз. Я не хочу уходить. Видит Бог - не хочу. Я только хочу, чтоб ты была счастлива. И всё.

Люблю тебя."

Ушёл. Больно и горько. 

И больше ничего.

 

Всё у нас неплохо, вроде. Даже, говорят, хорошо.

Мы живём - ходим, улыбаемся, говорим друг с другом о важном и нифиганеважном, ищем работу, спим, едим какую-то хрень, на которую денег хватает. Да. Живём... Тим не рисует, не пишет песен, не играет. Он вообще спрятал гитару в шкаф и не глядит на неё - он ищет работу. И пытается найти хоть чуть-чуть денег на еду. Я не играю уже давно. Спрятала краски. чтоб душу не травили - не попадались на глаза. Я подрабатываю. А Марина в это время сидит с моим сыном. 

Если честно, денег у нас сейчас даже меньше, чем в то время, когда мы были бездомными. Меньше денег - меньше сил - меньше вдохновения - меньше радости - меньше желания жить.

Мы всё чаще скубёмся с Тимом по мелочам. Именно скубёмся - не ругаемся. Я всё больше нервничаю, плачу, он - молчит, хмурится, переживает. Это не жизнь. Так нельзя. Не хочу.

Люблю его больше, чем свою тёплую кануру. 

Ночью снег пошёл. Дрянь. Здесь, на юге, так рано пошёл снег... Странная осень. Во все смыслах.

Утром мою голову опять посетил Чёрт. 

- Открой глаза. Что ты видишь?

- Снег. Деревья. Магазин вон какой-то. Воробьи. Ещё какая-та птица непонятная. Дорога. Машины. Мальчик в красной куртке. Ты... Ты, каким я видела тебя, когда ты умер.

-Всё?

- Да.

- Теперь закрой глаза. Зажмурься. Что видишь?

- Ничего. Темно.

- Открой глаза снова. Посмотри на меня. Что?

- Тебя вижу. Живого.

- И всё?

- Всё.

Странно. Толи мне приснилось это, толи и вправду было. Не пойму. Но я больше не вижу труп. Мне больше не страшно.

Чёртов снег. Тает.

Тим приехал вчера утром. Как он так быстро добрался - не знаю. Видимо, с автостопом ему здорово повезло в этот раз.

 

- Знаешь, я чувствую себя виноватым. Очень.

- Что опять?

- Ты умерла у меня на глазах, а я даже не попытался что-нибудь сделать. Да. Ты целых пол года умирала. А я ничего не сделал.

- О чём ты? Я вполне жива, как видишь)

- Не ёрничай и не шути на эту тему. Тебя нет, родная. Нет тебя. Есть тело, а тебя нет. Я не знаю, где теперь то неземное существо, которое я любил, которое было моим вдохновением. Моим всем. Ты была единственным по-настоящему живым существом среди чёртовых трупов, всегда окружавших меня. Единственным за всю мою жизнь. А теперь тебя нет. Ты - умерла. И я, значит, тоже.Так и что, спрашивается, я до сих пор делаю здесь?

Сказал. Встал. И ушёл. Оставил меня наедине с этим бредом. Неужели это действительно так, как он сказал?

Потом долго извинялся. Говорил, что сам не знает, как мог сказать такое,.

Врёт.

Что, чёрт возьми, происходит? Чем и перед кем я так провинилась? Я хотела бы это знать. Я хотела бы просто понять. 

Я знаю, что есть люди, которым сейчас гораздо хуёвей, чем мне. Я знаю. И таких людей много. Очень. Но от этого ничего не меняется. Я - эгоистка. Да. Я не могу понять, что со мной. И это меня волнует. Именно это. 

Сегодня утром Маринка выгнала меня немного погулять на улицу. Именно выгнала. Сама я не выползала из дома уже довольно давно. Точно не помню, насколько, но давно. Меня нельзя было выпускать. Я припёрла в дом псину.  Я встретила его на автобусной остановке. Он выглядел жалким, потрёпаным, но гордым знающим себе цену. Мне он понравился. Я поделилась с ним палкой колбасы. По-братски. Пополам. А он не захотел больше меня отпускать. И пошёл за мной. Его теперь зовут Ясень. Не знаю почему. Просто так. Он будет жить на веранде. А в дом заходить не будет. Марина не любит собак. 

Хреново отдаю себе отчёт в том, что делаю. Но уже чё-то понимаю. Чё-то там перемыкает у меня в мозгу уже. И это не может не радовать. Прихожу в себя? Да. Скорее всего.

Утром зачем-то решила позвонить Андрею в Питер. Поговорили. Узнала, что Тим у него. Поговорили и с ним. В конце концов решили, что я хочу, чтоб он приехал, а он нихрена больше не хочет, но приедет. Он долго объяснял мне, что понял, какой был сволочью, эгоистом и вообще, и что он больше не хочет грузить меня своими проблемами и держать рядом с собой. Долго, протяжно он нёс весь этот бред, пока мне не приспичило его просто заткнуть. Он приедет через три-четыре дня. Не знаю, хорошо это или плохо. Знаю, что мне это нужно и всё.

Голос из головы уходить никак не намерен. Я стала сама с ним разговаривать. Ну не дура ли, а? Дура. Да. Но это перестало меня пугать)

"Знаешь что?.. Мне, ну точнее не совсем мне... но это не важно! так вот... мне пришла в голову безумная идея!" - "Ну и какая же?" - "Давай ты больше не будешь приходить ко мне трупом? Давай?" - "А как мне приходить???" - "Ты же верил в переселение душь, да?" - "Ну? Допустим верил..)" - "Ну вот. Давай, ты будешь котом? Материализуешься в кота и будешь моим котом? А?" - "Это с каких пор ты полюбила котов?" - "Я их не люблю. Ну так ты согласен?" - "Не... Я так не умею... Ты привыкнешь скоро. Хорошо?" И чё? Неужели я не сошла с ума??))

Боже.. Надо лечиться! 

Или надо радоваться, что он ко мне приходит?

"Открой глаза... Ну же, девочка, давай! Сколько можно ждать?! Открывай же! Ну! Да... Вот так. Умница. Нет. Ты только не кричи, как в прошлый раз, хорошо? Да? Ну вот. Молодец. Видишь, ты уже начала привыкать ко мне. Скоро ты совсем перестанешь  обращать внимание на то, что я пришёл. Да-да. Ты будешь это принимать как должное. Ты не веришь? Да ну! Ты всё ещё можешь не верить мне?! Так может быть? Ну да ладно... Забудь, хорошо?.. Это не так уж и важно. Как ты? Я вижу ты больна? Устала? Ничего... Это пройдёт. Всё проходит... Всё. Я скучаю. Зря я не слушал тебя. И Её не слушал. Зря... Жил бы сейчас с тобой. Или нет? Нет. Я бы был с тобой. Ведь правда? Да ладно! Важно ли это?.. Ты не плачь только. Нет причин. Я рад видеть тебя. Я никому не дам тебя обидеть. Ты только не забывай меня, ладно? Договорились? Вот и хорошо... Ну ладно. Спи. Закрывай глазки. Ты устала. Спи. Вот так. Вот так..." - голос из головы. Это сон? Или я сошла с ума? Завтра я иду к психиатору. Иначе никак. Я совсем тронулась, наверное. Или это всё-таки сон?..

Если что, не поминайте меня лихом, хорошо?)

Глупая я. Опять меня тоска накрыла. Ни с чего. Больная... Надоело мне всё. Как бы я ни старалась убедить окружающих, что я могу жить так, как живу сейчас, то есть как все люди нормальные, то есть существовать, но от этого толку-то нету никакого. Я не умею так. Я сдохну скоро от тоски. Чуть-чуть осталось. Я не беспокоюсь об Илюше. Его любит Марина. Если что, она не оставит его. Это даже лучше для него будет... Ну кто такая биологическая мать? Всего лишь тело. И ничего больше. Мой сын, для меня, в первую очередь - копия своего отца. Единственного мужчины, которого любила. Хотя и не задумывалась об этом. Я глупа. Выхода нет. Судьба у меня такая - сдохнуть, как собака под чьей-то дверью. Вместе с Тимом. Всё только вместе с ним. У нас одна на двоих душа. Одно сознание. Одна жизнь. Ему плохо. Я чувствую это. Он не доживёт до конца зимы. И я не доживу. Тоска убьёт
Я сумасшедшая. Я устала.

Андрей уехал в Омск. Тёте Жене, его маме, плохо. Она заболела чем-то. Не знаю точно чем. Как бы я хотела поехать с ним... Но мне нельзя. А я не могу оставаться без него. Мне сразу делается неуютно и плохо. 

Приехала Марина. Она очень помогает мне с Илюшей. У неё никогда не было детей, но она откуда-то знает, как с ними обращаться. Да. Моему мальчику она явно понравилась, потому что он быстро-быстро засыпает, когда она берёт его на руки.) А Марина как увидела его в первый раз, дико удивилась - так он на Чёрта моего похож. Она всё повторяла, что так не бывает... Бывает. У меня бывает всё.

Тут ещё Тим пропал куда-то. Совсем. Как будто и не было его никогда в моей жизни. Никогда. Это, должно быть, хорошо. Ноя постоянно боюсь за него. Я чувствую, что ему плохо и мне хочется помочь ему. Хоть чем-то. Но я не могу. Нельзя..

Зря я всё-таки сетовала на то, что мне Илья не снится. Зря. Не дай-то Бог мне больше таких снов. Никогда. Иначе я с ума сойду совсем.

Я давно не видела таких страшных снов. Бог меня от них берёг. А тут опять... Это похоже на "героиновые" сны, то есть на то, что видишь, когда начинается ломка. Это очередное порождение моей больной фантазии, моего воспалённого мозга. Все страхи лезут наружу. Снова. Все.

Я чётко помню, как кричала и плакала во сне. Я точно помню, как хотела проснуться, но не могла. Так было раньше. Давно. Я ещё кололась тогда. Я тогда ещё боялась всего - и себя в том числе. 

Не помню деталей сна. Совсем. И это очень плохо. Если бы я помнила хоть что-то, то смогла бы разобрать сон, растолковать его и успокоиться. Сейчас я этого не могу. Я пытаюсь хоть что-то вспомнить, но у меня ничего не выходит. От этого страшно. И обидно.

Я только помню фигуру моего Ильи. Такого, каким я видела его в последний раз - бледного, со страшным голубоватым оттенком кожи, всего покрытого фиолетово-чёрно-синими синяками, с разорваным животом и грудью. Страшно. В памяти возникают его мёртвые, стеклянные глаза, в которых навсегда остался страх, и улыбка-оскал, который, я помню, испугал меня больше всего. 

Больше я не помню ничего. Ничего из сна. Совсем.

Я закрываю глаза и не могу представить Илью таким, каким он был при жизни. Вижу труп. Или табличку на кресте.

Психоз. Голова едет. Не дай мне Бог сойти с ума. Нельзя. Пол года назад я мечтала лишиться рассудка. Чтоб совсем. Чтоб себя не помнить... Сейчас я этого боюсь. Нельзя мне. Никак нельзя.

Дайг мне, Господи, сил. Пожалей меня. Снова.