В очередной раз всем известная киноакадемия продемонстрировала броское своеобразие «оскаровских» решений.

Причем в последние десятилетия эта специфичность усугубилась. Их движение вне «народного» мейнстрима, иначе неукоснительными лидерами номинаций стали бы представители слезливо романтических комедий, деструктивных полотен кино-катастроф, «да ужаса» аморфного вида триллеро-хорроров. Они далеки от «элитарного» арт-хауса, иначе бы балаган «Сандэнса» с картмановским архетипом «голубые ковбои едят пудинг» переехал бы в направлении к киношно нуминозному юго-западу. К этому моменту даже рядовой зритель с минимальным критическим аппаратом начинает понимать, что «Оскара» получают специфические работы, вероятно, для получения этой награды и созданные. Это фильмы на «п» - патетичные, политкорректные, претенциозные, плоские и прямолинейные, но только не пиздатые. Как живой символ оскаровских награждений последних времен – «доктор» Дж.Клуни с его пафосом околополитических, околоинтеллектуальных и пр. киноповествований; здесь всё вращается с «около-», рядом с затронутой визуализацией сферой, но только не в ней самой.

Для главной номинации подобрался даже особый жанр кинематографической биографии. Чаще всего это кинокартины средней руки от некогда славного, либо в свое время недооцененного мастера. Их никогда не воспринимают фанатично, с качеством «культовости», знаковости эпохи. Очень редко случалось, чтобы статуэтки давались за действительно лучшую работу в карьере (в принципе, это невероятно идеалистичное требование; тогда бы награждения ожидали бы исключительно дебютные работы, ведь критические трюизмы постулирует гениальность «раннего»). Они обретали своего владельца в силу заслуг или авансом, ретроспективно или прогностично, но никак ни в силу настоящего достижения. «Оскаровский» снобизм – это и есть аналог широкоформатного ограничителя, того киноведческого фильтра, процеживающего только «правильные», «жизненные» (с очевидной и социально сконструированной моралью) фильмы. Только поэтому денежный «аватар», несмотря на чрезмерно топорную назидательность сюжета, проиграл; вязкий, но непритязательный, «моралин» блокбастер-повествования растворился в едкой жиже Зд-аттракциона. Ту «локальную революцию» в киновизуализации, которую с финансовой благодарностью оценили «молчаливые» массы, ни в коем случае не могло зафиксировать «критичное» сообщество киноакадемиков. К этим «революциям» он относится холодно, с нескрываемым осуждением

«Оскар» сейчас – это самостоятельный бренд, настолько «дорогостоящий» в социальном плане, что ему незачем подстраиваться под киноиндустрию, фильмы сами обязуются играть по его неписанным правилам. Он самодостаточен, как «трансцендентальный субъект», отживший концепт вечно модифицирующейся, но вроде бы «одной и той же», философии – будет оставаться одинаково популярным при стремительном движении, многоступенчатом развитии самой дисциплины. Он будет существовать на Олимпе без чужого вспоможения, запоздало реагируя на новинки, прорывы, сдвиги (как «Оскар» отреагировал в 90-е на тарантиновский всплеск эстетизации кинонасилия – возвышением довольно средних криминальных драм в нулевых, коэновских «Старикам…» или «Отступники» Скорсезе; так, вероятно, через скорое время киноакадемия все-таки оценит технологический скачок «Аватара», наградив послушного кино-адепта, поощрив Иного, а не прародителя).