он жил в северном районе города N.,
утром прогуливал уроки в школе, вечером играл с друганами в футбол в соседнем дворе.
После 9 класса свалил из школы и поступил в чушок.
утром пил пиво и лабал на гитаре жёсткий панк-рок, вечером тусовался с динамовскими хулсами.
Но вот прошёл ещё год, и что-то влруг резко изменилось. он сбрил ирокез, вынул из камелотов зелёные шнурки и стал рисовать на заборах зачёркнутую свастику.
Потом было многое. Был охуенный антифа моб, охота на бонхедов, первые кровавые сопли на асфальте.
Пиздились со всеми... С гопотой, с фашистами, с наципанками, с хулсами. Иногда, возвращаясь домой ночью, он закрывал глаза и представлял, что всё это просто один кошмарный сон, в котором насилие непрывно порождает насилие, и так по нарастающей. Казалось, полная безысходность - замкнутый круг.
Но наступало новое утро, и снова нужно было вставать и чистить пепельницу.
Костяшки пальцев неделями не заживали, одежда была разодрана на коленях и локтях, забрыгана грязью. Голову мыли раз в месяц, не было времени сходить домой, мыли пивом, когда было много денег, пивной дождик - вот что принёс новый день.
Всё было слишком просто - вот свои, вот чужие, вот ваши, вот наши, нельзя курить после чушка в том дворе, нельзя делать вид, что тебе жалко вон того, худого, которого мочат антеннами.
Нельзя... слишком много "нельзя", слишком мало "можно". он никогда не получал удовольствие от того, что традиционно тушил сигареты об морды бонхедов, чтобы потом сделать узелок на красных шнурках, и вообще быть в курсе того, кому успел дать пизды вчера, пока был не совсем вменяем.
Случалось предавали. И тогда было больно. Больнее, чем во время драки, когда бьют ногами в живот, валят и головой об асфальт, пыряют ножами под лопатки.
Слушали музыку, разное слушали, пили, клеили тёлок, пытались отвлечься, но вот ты идёшь домой - а там стоят ОНИ. И у одного пара шрамов на щеке от бычка, а у другого бита твоего лучшего друга, и ты понимаешь, что нужно собраться и попытаться сохранить последние зубы, а главное - не потерять достоинства.
Да, он стал авторитетом, в отличие от многих, кто сдался, он выжил в конце концов, несколько лет ада, поступил в универ, на какую-то говёную специальность, не успевал учиться, бросил всё на хуй, стал подрабатывать разнорабочим, рыл канавы, мешал цемент, а вечером... а вечером встречался с друзьями и шёл гулять по СВОЕМУ району.
Была какая-то любовь, первые бабки, букет красных роз и секс на крыше, разлука, отчаянье, быстрая измена, горечь... Были какие-то люди, игра в каких-то непонятных группах, дырявый барабан и битые стёкла окон репитиционной базы, снова прыжок, длинный удар правой, поцарапаная шея. Драки и водка, водка и драки.
Парню 19 лет, а он самый известный антифа в городе, ЖИВАЯ легенда, практически призрак, что-то нереальное, надежда на лучшее, на поддержку, на честь, на небезнаказанность правых.
он защищал всех: старушек коммунисток, вышедших на митинг, хаерастых чуваков с проколотыми ноздрями, забитых негров и весёлых татар.
Нерусских детишек, играющих возле дома в прятки.

В 20 лет он стал спиваться.

Вот уже год, как я его не видел, а сегодня кто-то сказал - избили. Били правые, фанаты Факела. Били на главной улицы города, а никто не вписался.

Я вот сейчас сижу и думаю... Почему в этой жизни всё вот так.
Когда ты сильный - с тобой рядом сотни, когда ты беспомощен - никто не заступится.


а он заступался.
Всегда.