Та́уэрский мост (англ. Tower Bridge) — разводной мост в центре Лондона над рекой Темзой, недалеко от Лондонского Тауэра. Иногда его путают с Лондонским мостом, расположенным выше по течению. Открыт в 1894 году. Также является одним из символов Лондона и Британии.
Мост спроектировал Гораце Джонс, он представляет собой разводной мост длиной 244 м с двумя поставленными на промежуточные опоры башнями высотой 65 м. Центральный пролёт между башнями, длиной 61 м, разбит на два подъёмных крыла, которые для пропуска судов могут быть подняты на угол 83°. Каждое из более чем тысячетонных крыльев снабжено противовесом, минимизирующим необходимое усилие и позволяющим развести мост за одну минуту. В движение пролёт приводится с помощью гидравлической системы, первоначально водяной, с рабочим давлением 50 бар (750 psi). Вода нагнеталась двумя паровыми машинами общей мощностью 360 л.с.. Система была изготовлена компанией «W. G. Armstrong Mitchell». В 1974 году система была полностью обновлена — масляная гидравлика имеет электрический привод.

Для пешеходов конструкцией моста предусматривалась возможность пересекать мост даже во время развода пролёта. Для этой цели, кроме обычных тротуаров, расположенных по краю проезжей части, в средней части были сконструированы пешеходные галереи, соединяющие башни на высоте 44 метров. Попасть в галерею можно было по лестницам, расположенным внутри башен. С 1982 года галерея используется как музей и смотровая площадка.

Только для строительства башен и пешеходных галерей понадобилось более 11 тыс. тонн стали. Чтобы лучше защитить металлическую конструкцию от коррозии, башни были облицованы камнем, архитектурный стиль строения определяется как готический. Полная стоимость конструкции составила 1 184 000 фунтов стерлингов.


Во второй половине XIX века из-за возросшего конного и пешеходного движения в районе порта в Ист-Энд встал вопрос о строительстве новой переправы восточнее «Лондонского моста». Проложенный в 1870 году тоннель Тауэр Забвэй в качестве метро служил непродолжительное время и в конечном итоге стал использоваться только для пешеходного движения.

В 1876 году был создан комитет для выработки решения по сложившейся проблеме. Был организован конкурс, на который было предоставлено свыше 50 проектов. Лишь в 1884 году был объявлен победитель и принято решение о строительстве моста, предложенного членом жюри Г. Джонсом. После его смерти в 1887 году строительство возглавил Джон Вольфе-Берри.

Строительные работы начались 21 июня 1886 года и продолжались в течение 8 лет. 30 июня 1894 года мост был торжественно открыт Принцем Уэльским Эдуардом и его супругой принцессой Александрой.

Уже в скором времени пешеходные галереи моста приобрели «славу» места сбора карманных воров. По этой причине в 1910 году галереи были закрыты. Вновь открылись они лишь 1982 году и используются как музей и смотровая площадка.
[править] Интересный факт

В 1968 году американский бизнесмен из Миссури Роберт МакКаллох купил предназначенный к сносу старый «Лондонский мост». Старый мост разобрали и перевезли в США, каменные блоки вмонтированы в качестве облицовки в железобетонную несущую конструкцию моста, установленного у канала рядом с городом Лейк-Хавасу-Сити, Аризона.

Легенда гласит, что МакКэллох купил мост, приняв его за «Тауэрский мост» — один из символов туманной столицы. МэкКэллох и член городского совета Лондона Айвен Лакин, курировавший эту сделку, отрицают такую интерпретацию событий.

Собор Святого Петра (итал. Basilica di San Pietro; Базилика Святого Петра) — католический собор, являющийся наиболее крупным сооружением Ватикана и до последнего времени считавшийся самой большой христианской церковью в мире. Одна из четырёх патриарших базилик Рима и церемониальный центр Римско-католической церкви. Общая высота собора составляет 136м.огда-то на том месте, где теперь стоит собор св. Петра, располагались сады цирка Нерона (от него, кстати, остался обелиск из Гелиополя, который до сего дня стоит на площади Св. Петра). Первая базилика была построена в 324 г., в правление первого христианского императора Константина. Алтарь собора был размещен над могилой, со второго века считаемой захоронением св. Петра, принявшего в 66 г. мученическую кончину в цирке Нерона. Во втором соборе в 800 г. папа Лев III короновал Карла Великим Императором Запада. В XV в. базилика, существовавшая уже одиннадцать столетий, грозила обрушиться, и при Николае V её начали расширять и перестраивать. Кардинально решил этот вопрос Юлий II, приказавший построить на месте древней базилики огромный новый собор, который должен был затмить как языческие храмы, так и существовавшие христианские церкви, способствуя тем самым укреплению папского государства и распространению влияния католицизма.
Купол базилики

Почти все крупные архитекторы Италии по очереди участвовали в проектировании и строительстве собора св. Петра. В 1506 г. был утверждён проект архитектора Донато Браманте, в соответствии с которым начали возводить центрическое сооружение в форме греческого креста (с равными сторонами). После смерти Браманте строительство возглавил Рафаэль, вернувшийся к традиционной форме латинского креста (с удлинённой четвёртой стороной), затем Бальдассаре Перуцци, остановившийся на центрическом сооружении, и Антонио да Сангалло, избравший базиликальную форму. Наконец, в 1546 г. руководство работами было поручено Микеланджело. Он вернулся к идее центральнокупольного сооружения, но его проект предусматривал создание многоколонного входного портика с восточной стороны (в древнейших базиликах Рима, как и в античных храмах, вход находился с восточной, а не с западной стороны). Все несущие конструкции Микеланджело сделал более массивными и выделил главное пространство. Он возвёл барабан центрального купола, но сам купол достраивал уже после его смерти (1564 г.) Джакомо делла Порта, придавший ему более вытянутые очертания. Из четырёх малых куполов, предусмотренных проектом Микеланджело, архитектор Виньола возвёл только два. В наибольшей степени архитектурные формы именно в том виде, как они были задуманы Микеланджело, сохранились с алтарной, западной стороны.
Но на этом история не закончилась. В начале XVII в. по указанию Павла V архитектор Карло Мадерно удлинил восточную ветвь креста — пристроил к центрическому зданию трёхнефную базиликальную часть, вернувшись таким образом к форме латинского креста, и построил фасад. В результате купол оказался скрытым фасадом, утратил своё доминирующее значение и воспринимается только издали, с виа делла Кончильяционе.
Требовалась площадь, которая вмещала бы большое количество верующих, стекающихся к собору, чтобы получить папское благословение или принять участие в религиозных празднествах. Эту задачу выполнил Джованни Лоренцо Бернини, создавший в 1656—1667 гг. площадь перед собором — одно из самых выдающихся произведений мировой градостроительной практики.
Высота фасада, построенного архитектором Мадерна, 45 м, ширина — 115 м Аттик фасада венчают громадные, высотой 5,65 м, статуи Христа, Иоанна Крестителя и одиннадцати апостолов (кроме апостола Петра). Из портика пять порталов ведут в собор. Створки дверей центрального портала выполнены в середине XV в. и происходят из старой базилики. Напротив этого портала, над входом в портик, находится прославленная мозаика Джотто конца XIII в. «Навичелла». Рельефы крайнего левого портала — «Врат смерти» — созданы в 1949—1964 гг. крупным скульптором Джакомо Манцу. Очень выразителен образ папы Иоанна XXIII.
Внутри собор поражает и гармонией пропорций, и своими огромными размерами, и богатством оформления — здесь масса статуй, алтарей, надгробий, множество замечательных произведений искусства.
Общая длина базилики 211,6 м. На полу центрального нефа имеются отметки, показывающие размеры других крупнейших соборов мира, что позволяет сравнить их с самым громадным, собором св. Петра.
В конце центрального нефа, у последнего столба справа, находится статуя св. Петра XIII в., приписываемая Арнольфо ди Камбио. Статуе приписываются чудодейственные свойства, и многочисленные паломники благоговейно прикладываются губами к бронзовой ноге.
Купол, шедевр архитектуры, имеет внутри высоту 119 м и диаметр 42 м. Он опирается на четыре мощных столба. В нише одного из них стоит пятиметровая статуя св. Лонгина работы Бернини. Роль Бернини в создании скульптурного убранства собора очень велика, он работал здесь с перерывами почти пятьдесят лет, с 1620-го до 1670 г. В подкупольном пространстве над главным алтарём находится шедевр Бернини — огромный, высотой 29 м балдахин (киворий) на четырёх витых колоннах, на которых стоят статуи ангелов. Среди ветвей лавра на верхних частях колонн видны геральдические пчелы семейства Барберини. Бронзу для кивория взяли из Пантеона, разобрав по приказу папы Урбана VIII (Барберини) конструкции, которые поддерживали крышу портика. Сквозь балдахин видна находящаяся в центральной апсиде и также созданная Бернини кафедра св. Петра. Она включает поддерживаемое четырьмя статуями отцов церкви кресло св. Петра, над которым парит в сиянии символ Святого Духа. Справа от кафедры — надгробие папы Урбана VIII работы Бернини, слева — надгробие Павла III (XVI в.) работы Гульельмо делла Порта, одного из учеников Микеланджело.
В первой капелле справа находится шедевр Микеланджело — мраморная «Пьета». Она была создана им на рубеже XV и XVI столетий в возрасте 23 лет. После того как злоумышленником была совершена попытка разбить статую, её защитили стеклом. Рядом располагается небольшая капелла Распятия (или Реликвии), в которой хранится великолепное деревянное распятие конца XIII — начала XIV в., приписываемое Пьетро Каваллини. Чуть дальше находится надгробие маркграфини Матильды Каносской работы Бернини с учениками; это была первая женщина, удостоившаяся чести быть погребённой в этом соборе. (В 1077 г. в Каноссе, замке маркграфини Матильды, император Священной Римской империи Генрих IV, который был отлучён от церкви и низложен, униженно вымаливал прощение у папы Григория VII.) Решётка капеллы св. Причастия выполнена по рисунку Борромини. Рядом с капеллой — надгробие Григория XIII; барельеф напоминает об осуществленной папой реформе — введении нового календаря (григорианского). Чуть дальше находится выполненное в стиле классицизма скульптором Кановой (1792 г.) надгробие Климента XIII.
Надгробие Александра VII работы Бернини. Огромный интерес представляет созданное в 1490-х гг. скульптором Антонио Поллайоло надгробие Иннокентия VIII, это один из немногих сохранившихся памятников, находившихся ещё в старой базилике. Недалеко от входа вы видите ещё одно создание скульптора Кановы — надгробие последних представителей шотландской королевской семьи Стюарт.

собор Василия Блаженного построили всего за 5 лет. Строительство длилось с 1555 по 1560 год. Инициатива принадлежала Ивану Грозному, который решил увековечить память о взятии Казани и победе над Казанским ханством.
По одной из легенд, после окончания строительства великолепного здания собора, его архитекторов лишили зрения, чтоб они никогда больше не повторили своего достижения. Но это всего лишь легенда, и никаких исторических подтверждений тому нет. разве что кроме того, что собор на самом деле уникален храм Василия блаженного Первоначально Покровский собор был украшен 25 куполами, обозначавшими Господа и 24х старцев у его престола, но сегодня их всего 10: один над колокольней, а другие девять — каждый над своим престолом главкиТаким образом, собор состоит из 8 церквей, каждая из которых освящена в честь праздников, выпадавших на дни ключевых сражений за Казань. Эти 8 храмов увенчаны луковичными куполами, окружая возвышающуюся над ними основную столпообразную церковь Покрова Божией Матери, увенчанную шатром с маленькой главкой. У всех 9 храмов общая галерея и основание московский собор Нынешнее название — собор Василия Блаженного — появилось после пристройки в 1588 году придела в честь Василия Блаженного, чьи мощи находились на месте строительства. Рядом находится придел Рождества Пресвятой Богородицы, где с 1672 года покоятся мощи Иоанна Блаженного

Покровский собор

Шатровая колокольня была возведена в 1670х годах

колокольня

Собор множество раз перестраивался, так например до XVII столетия все его главы были золотыми, а сам собор был белым, тогда же к нему были добавлены асимметричные пристройки и шатры над крыльцами

перестройка

В центральной, Покровской церкви установлен иконостас из разобранной в 1770 году церкви Черниговских чудотворцев

минин и пожарский

Последним настоятелем собора был протоиерей Иоанн Восторгов, расстрелянный 23 августа 1919 года, после чего собор перешел в распоряжение обновленческой общины

собор Василия Блаженного

В 1929 году повально закрывались все церкви. Не стал исключением и Покровский собор — святыню закрыли, купола сняли и лишь спустя шесть десятилетий, 14 октября 1991 года, в праздник Покрова, собор не был вновь открыт для богослужений

Красная площадь

После открытия собора, его музей возобновил пополнение своей коллекции колоколов, и те 19 колоколов, что собраны в его экспозиции, являются одной из богатейших коллекций в России. Колокола привозились со всего мира, самый старший из них был отлит в далёком 1547 году, а последний — в 1996 году. В соборе также выставлена интересная коллекция оружия времён Ивана Грозного главки главки
В былые времена собор Василия Блаженного был более красивым и нарядным, чем сейчас: с более сложной росписью, а храмовой шатёр был опоясан не дожившими до нас маленькими луковицами, а центральная главка имела такую же сложную рельефную форму, как и боковые главы
Покровский собор Высота Собора — 65 метров. По сравнению с самыми высокими соборами мира это не является достижением, однако по красоте и уникальности он не уступает ни одному из них, к тому же являясь одним из самых больших соборов по объему собор Василия блаженного
В Петербурге есть храм, напоминающий чем-то московский собор, и неудивительно — прообразом питерского Спаса на Крови был именно московский собор Василия Блаженного спас на крови Удивительно, что такой красавец собор в самом сердце Москвы удалось вообще сохранить. Об этом ходит множество легенд. Например история о том, как Каганович демонстрировал Сталину макет реконструированной Красной площади, и для удобства проведения демонстраций убрал с площади макет храма Василия Блаженного, таким образом очистив дополнительное место. Сталин в ответ на это возразил: «Лазарь, верни на место!».

Мальтийский орден (Суверенный военный орден рыцарей-госпитальеров святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты,[3] Суверенный Военный Странноприимный Орден Святого Иоанна, Иерусалима, Родоса и Мальты) — рыцарский религиозный орден римско-католической церкви. Старейший в мире рыцарский орден[4].
Мальтийский орден имеет статус наблюдателя при ООН[5]. Имеет дипломатические отношения со 104 государствами,[6] поддерживаемые при помощи большого количества послов. По международному праву Мальтийский орден является государствоподобным образованием, а не государством[7]. Суверенитет Мальтийского ордена рассматривается на уровне дипломатических миссий, но не как суверенитет государства[7]. Иногда рассматривается как карликовое государство[7].
В 1834 году орден учредил новую штаб-квартиру в Риме (Мальтийский, или Магистральный дворец на Виа Кондотти, 68). Также в Риме на Авентине расположена Магистральная вилла.[8] В декабре 1998 года сроком на 99 лет был арендован Форт Сант-Анджело в Биргу (Мальта). Суверенный статус ордена признан множеством международных организаций, членом которых он является. Помимо Организации Объединённых Наций, признан другими организациями.[9] Орден выдает собственные паспорта, печатает собственную валюту, марки и даже выдает автомобильные номера. Великий магистр ордена несет службу в качестве папского вице-короля, предоставляя дипломатам Ватикана процессуальную поддержку при подаче ходатайств, при внесении предложений о поправках, а также при необходимости принятия решений в сфере международной дипломатии.[10] Претензии ордена на суверенитет оспариваются некоторыми учёными.[11]

Флаг Мальтийского ордена Герб Мальтийского ордена


uitio Fidei et Obsequium Pauperum» (лат.)
«Защита Справедливости и Помощь Бедным и Страждущим»»


Суверенный Военный Орден Госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского Родоса и Мальты
итал. Sovrano Militare Ordine Ospedaliero di San Giovanni di Gerusalemme di Rodi e di Malta

Гимн: «Ave Crux Alba»
Основано 1099
Официальный язык итальянский, латинский[1]
Столица Мальтийский дворец (Рим)
Крупнейшие города {{{Крупнейшие города}}}
Форма правления Выборная монархия
Князь и
Великий Магистр
Ордена св. Иоанна
Иерусалимского
Великий
Командор
Ордена св. Иоанна
Великий
Канцлер Фра Мэтью Фестинг
Фра Герардо Эрколани Фава Симонетти
Фра Жан-Пьер Мазери
Гос. религия Католицизм
Территория
• Всего
0,012[2] км²
Население
• Оценка (1993)
• Плотность
13 000 членов, 80 000 добровольцев чел.
1 583 333,33 чел./км²
Валюта Мальтийский скудо (Евро)
Интернет-домены .it
Часовой пояс UTC+1
Мальтийский орден (Суверенный военный орден рыцарей-госпитальеров святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты,[3] Суверенный Военный Странноприимный Орден Святого Иоанна, Иерусалима, Родоса и Мальты) — рыцарский религиозный орден римско-католической церкви. Старейший в мире рыцарский орден[4].
Мальтийский орден имеет статус наблюдателя при ООН[5]. Имеет дипломатические отношения со 104 государствами,[6] поддерживаемые при помощи большого количества послов. По международному праву Мальтийский орден является государствоподобным образованием, а не государством[7]. Суверенитет Мальтийского ордена рассматривается на уровне дипломатических миссий, но не как суверенитет государства[7]. Иногда рассматривается как карликовое государство[7].
В 1834 году орден учредил новую штаб-квартиру в Риме (Мальтийский, или Магистральный дворец на Виа Кондотти, 68). Также в Риме на Авентине расположена Магистральная вилла.[8] В декабре 1998 года сроком на 99 лет был арендован Форт Сант-Анджело в Биргу (Мальта). Суверенный статус ордена признан множеством международных организаций, членом которых он является. Помимо Организации Объединённых Наций, признан другими организациями.[9] Орден выдает собственные паспорта, печатает собственную валюту, марки и даже выдает автомобильные номера. Великий магистр ордена несет службу в качестве папского вице-короля, предоставляя дипломатам Ватикана процессуальную поддержку при подаче ходатайств, при внесении предложений о поправках, а также при необходимости принятия решений в сфере международной дипломатии.[10] Претензии ордена на суверенитет оспариваются некоторыми учёными.[11]
[править]См. также

Международно-правовой статус Мальтийского ордена
История почты и почтовых марок Мальтийского ордена
Основано 1099
Официальный язык итальянский, латинский[1]


Избрание Павла I Великим Магистром Мальтийского ордена



1.



Захват французами Мальты в 1798 г., потеря почти всего достояния Ордена и его казны, как и позорный акт о капитуляции были вменены в вину Фердинанду фон Гомпешу. Многие рыцари Ордена, принадлежавшие к различным приорствам и "языкам", отправились в поисках убежища во владения своего Протектора — в Россию.
15 августа 1798 г. кавалеры и сановники Российского Приорства Мальтийского ордена, созданного Павлом I и состоявшего из 88 командорств, заручившись поддержкой около ста зарубежных кавалеров, находившихся в России, торжественным актом признали Великого Магистра Гомпеша, сдавшего без боя Мальту Наполеону, — виновным в "глупейшей беспечности" (de la plus stupide negligence), или соучастником измены. Гомпеш был объявлен низложенным, Павла I попросили принять Мальтийский орден под свое державство.
10 сентября 1798 г. в Декрете Императора содержалась ратификация актов Великого Приорства Российского и заявление, что он принимает "весь благомыслящий корпус под Наше верховное правление и Императорским Нашим словом обещаем не только сохранить его во всех установлениях, привилегиях и почестях, но и употребить все старания, от нас зависящие, к восстановлению его в то почтительное состояние, в коем он находясь, споспешествовал пользе всего христианства вообще и каждого благоразумного государства частно" [100].
Там же указывается, что Петербург впредь "будет являться главным местом проведения ассамблей Ордена" и приглашение всем Языкам и Приорствам, равно как всем членам Ордена, "выразить согласие с этим постановлением" [101].
27 октября 1798 г. в Санкт-Петербурге члены Великого Приорства Российского и другие рыцари Ордена, находящиеся в российской столице, составили Прокламацию, в которой провозгласили Императора-Протектора Великим Магистром.
Однако Павел I не спешил с принятием этого титула. Он хотел заручиться поддержкой духовного главы Ордена — папы Пия VI.
7 ноября 1798 г. в Санкт-Петербурге состоялось заседание Великого Приорства Российского. Присутствовавшие рыцари признали Гомпеша недостойным более носить высокий титул Великого Магистра Ордена. На заседании было принято Воззвание, в котором, в частности, говорилось:
"Мы, бальи, Кавалеры Большого Креста, Командоры и Рыцари Великого Российского Приорства, и прочие члены Ордена св. Иоанна Иерусалимского, собравшиеся в Санкт-Петербурге, главном местопребывании нашего Ордена, как от нашего имени, так и от имени других "языков", Великих Приорств вообще и всех членов, в частности, присоединяющихся к нашим твердым принципам, провозглашаем Его Императорское Величество, Императора и Самодержца всея России Павла I Великим Магистром Ордена св. Иоанна Иерусалимского.
Следуя этому Воззванию и в соответствии с нашими законами и установлениями, мы берем на себя священно и торжественно обязательство в повиновении, покорности и верности Его Императорскому Величеству, Его Высокопреосвященству Великому Магистру" [102].

5 ноября 1798 г. папа написал в Петербург графу Дж. Литта из монастыря Кассини близ Флоренции, что он пришел в ужас: "узнав, что Великий Магистр (фон Гомпеш. — Авт.), ради спасения собственных интересов, проявил недостойную слабость, принеся в жертву весь Орден". И далее, ссылаясь на "Декларацию" Павла, он писал: "мы будем сотрудничать с любой властью, которая необходима, так как в дополнение к напечатанному Акту, подписанному Императором, все остальные "языки" и приории, вместе и по отдельности, приглашаем присоединиться к вышеназванному акту, чтобы Орден мог быть восстановлен в своем былом величии". Папа не знал еще о решении капитула Великого Российского Приорства, поэтому заключил письмо следующими словами: "Мы хотели бы узнать, сколько рыцарей из других приорий присоединились к благородному порыву Императора, и какую резолюцию они могут принять в подтверждение этого и в пример другим" [103].
Только узнав о содержании этого письма, Павел принял титул Великого Магистра, решив, что формальное согласие папы имеется. 13/24 ноября Император принял этот титул. "Мы принимаем титул Великого Магистра этого Ордена, и в связи с этим возобновляем личные обещания, которые мы делали ранее в качестве Протектора, а именно — на вечно сохранить неприкосновенными все учреждения и привилегии этого знаменитого Ордена, как в отношении свободного отправления религиозных и различных контактов с этим связанным, которые вытекают отсюда для Рыцарей католического вероисповедания, так и в смысле юрисдикции Ордена, местопребывание которого Мы назначаем в Нашей Императорской Резиденции; сообщаем также о том, что Мы не прекратим в будущем употреблять Наше влияние для роста Ордена…" [104]
Практически все светские правительства Западной Европы, кроме Франции и Испании, признали нового Гроссмейстера. В пользу этого признания свидетельствует и тот факт, что это международное решение получило инаугурацию не кем-нибудь иным, как первым среди коронованных особ Европы Императором Священной Римско-германской Империи и Апостолическим королем Венгрии; он пошел дальше в своем признании законности нового Гроссмейстера Мальтийского Ордена и приказал конфисковать у Гомпеша [105] священные реликвии Ордена, которые Гроссмейстер сохранил, найдя убежище в Австрии.
Избрание Павла I Великим Магистром признали Великие приорства Франции, Венеции, Неаполя, Капуи, Пизы, Барлеты и Мессины, Португалии, Ломбардии, Германии, Баварии и Богемии, посетившие в 1799 г. Санкт-Петербург. От признания отказались великие приорства Рима, Испании, Каталонии, Наварры, Арагона и Кастилии, находившиеся под влиянием жившего в изгнании под Флоренцией римского папы Пия VI.

* * *
29 ноября 1798 г. провозглашен Манифест "Об установлении в пользу Российского Дворянства Ордена св. Иоанна Иерусалимского" [106].
16 декабря опубликован Манифест "О восприятии Его Императорским Величеством звания Великого Магистра ордена св. Иоанна Иерусалимского" [107].
22 декабря выходит Сенатский (вследствие Именного) Указ "О включении в Императорский титул слов: и Великий Магистр Ордена святого Иоанна Иерусалимского" [108] [109].
Кроме Великого Российско-католического приорства, возглавлявшимся Людовиком, герцогом де Бурбоном, принцем де Конде, Манифестом от 28 декабря было учреждено и Великое Российское (для православных) [110], Великим приором которого стал Наследник Александр Павлович. Был создан Верховный священный совет, куда кроме Павла и Александра вошли Поручик-наместник Великого Магистра фельдмаршал граф Салтыков, Великий командор Ордена князь Лопухин, Великий канцлер ордена граф Ростопчин. Также был образован двор в соответствии с обычным штатом Великого Магистра во главе с Великим сенешалем графом Нарышкиным. Презрителем бедных стал архиепископ Амвросий.

"Торжественная церемония принятия Павлом I титула Великого Магистра мальтийских рыцарей состоялась в Большом тронном зале Зимнего Дворца. Депутация Капитула поднесла Павлу I, бывшему в полном императорском одеянии, — Мальтийскую корону, Жезл, Печать Ордена и Рыцарский меч. Обнажив меч, Павел осенил себя крестом, присягая Мальтийскому ордену.
После падения Мальты от прежних владений Ордена остались Богемское и Бранденбургское приорства и объединение изгнанников в Ватикане. Было создано Российско-православное приорство и 98 командорств. Разрешено было учреждать фамильные командорства. Капитулу ордена был пожалован роскошный дворец на Садовой, ранее принадлежавший графу Воронцову [111]. На Каменном острове построили странноприимный дом в духе средневековых орденских традиций с католической церковью Иоанна Крестителя. Появилась собственная гвардия Великого Магистра из 198 рыцарей-кавалергардов. Павел I ездил в карете с мальтийским гербом, носил на груди мальтийский крест, кавалергарды — малиновые бархартные супервесты с белым крестом во всю грудь. 1799 год Павел I встречал в полном гроссмейстерском одеянии и в мальтийской короне. В июне 1799 г. в Павловске по древней орденской традиции в канун дня Иоанна Крестителя были зажжены костры" [112].
К избранию Павла I Великим Магистром Гавриил Романович Державин написал оду "На поднесение Его Императорскому Величеству Великого Магистерства Ордена св. Иоанна Иерусалимского и на победу над французами российским флотом, одержанную 1798 г." (см. Приложение № 15), за которую получил от Императора Мальтийский крест и табакерку с бриллиантами.

Обустройство Ордена в России
13 ноября 1798 г. Павел I подписал два указа, по которым на содержание командорств Мальтийскому ордену из казны ежегодно выделялось 216.000 рублей, и об образовании еще 10 новых командорств.
В этот же день Павел I утвердил именным указом роспись расходов на управление Ордена [113]:
Главное управление.
Поручик Великого Магистра 7000 рублей.
Ему же на стол 12000 рублей.
Секретари:
Российских дел 800 рублей.
Немецких дел 800 рублей.
Итальянских дел 800 рублей.
На канцелярские расходы и почту 3000 рублей.
Департамент канцелярии 6600 рублей.
Департамент казенный 3600 рублей.
Департамент церемониальный 5000 рублей.
Духовенство орденское 6000 рублей.
На общие издержки 10400 рублей.
Итого: 56000 рублей.
Рядом с бывшим домом графа Воронцова, построенном Растрелли и подаренном Павлом I Ордену с названием "замок мальтийских рыцарей", архитектором Джакомо Кваренги была построена католическая церковь (капелла) во имя святого Иоанна Крестителя Иерусалимского, освященная 17 июня 1800 г. митрополитом римско-католической церкви в России Сестренцевичем. Для нее по проектам Кваренги были изготовлены трон Великого Магистра, светильники, разная утварь. Там же помещались казна, канцелярия Ордена и помещения для руководителей Ордена.
В январе 1799 г. в Адмиралтействе на одном из бастионов был возведен мальтийский павильон, открытие которого было отмечено 33 орудийными залпами.
На Каменном острове был построен странноприимный дом для 50 инвалидов с церковью святого Иоанна и выделено место для кладбища при ней для погребения мальтийских рыцарей.
Для награждения отличившихся военными подвигами офицеров Павел I учредил 20 командорств.
Для обеспечения постоянного существования Ордена в России Император Павел I учредил своим Указом 98 Родовых Командорств (в соответствии со статьей XXIII Конвенции 1797 г.), членами которых стали члены самых аристократических семейств России.

Родовые командорства
После утверждения правил по принятию русского дворянства [68, № 18859] хлынул поток желающих стать кавалерами Ордена. "Столица была наводнена настоящим дождем Мальтийских крестов", — писал Ф. Головкин [114]. Как обычно, начались злоупотребления. Поэтому Павел ограничил прием в Орден. 21 июня 1799 г. публикуются "Высочайше утвержденные Правила для учреждения родовых Командорств или Jus patronatus в России" (см. Приложение № 14), по которым право назначать фамильные командорства является исключительно прерогативой Императора.
Для вступления в Великое Приорство Российское православному необходимо было представить доказательства, что данная семья принадлежит к наследственной аристократии "по крайней мере, сто пятьдесят лет" [115]. В Правилах разъясняется, каким образом можно вступить в наследование родовым командорством (этот вопрос важен также потому, что многочисленные псевдоордена", появившиеся в XX веке, обосновывают свою легитимность понятием "наследственные командорства", ссылаясь на вышеупомянутые Правила, хотя даже определения термина "наследственные командорства" в этих Правилах нет).
В статье 5-й Правил указано:
"Понеже родовые Командоры по Статутам Ордена подвержены тем же обязанностям, как и Командоры по старшинству, то и никто из назначенных к наследству в родовом командорстве не может вступать в права оного, доколь не исполнит всего по сему предмету предписанного; почему он и должен:
1). Доказать, что он точно тот самый, который по положенному в акте порядку к наследству в том командорстве назначен;
2). Быть по правилам приняту, заплатя за прием по обыкновению, но, не делая новых о Дворянстве доказательств, ибо полагается, что при учреждении командорства фамилия его уже оные представила;
3). Иметь, по крайней мере, 5 лет старшинства в Ордене, что и заменит те 5 лет пребывания, к коим обязаны были в Мальте.
NB. Старшинство Кандидата начнется токмо с того дня, когда докажет он законное и прямое свое происхождение по мужеской линии от фамилии учредителя и когда внесет пошлины за прием.
4) Прослужить, по крайней мере, два года в воинской Его Императорского Величества службе и достичь до Офицерского чина, что и заменит предписанные караваны" [116].
Отметим, что в терминах этих Правил имеется единственная возможность наследования — при происхождении по мужской линии от основателя Командорства Jus patronatus. Однако факт происхождения сам по себе еще не означает автоматического права наследования данного Командорства без того, чтобы последние пять лет они являлись бы членами Ордена, последние два года служили бы на воинской службе и получили бы офицерское звание.
Знатнейшие русские дворяне с разрешения Императора начали учреждать родовые командорства. Для этого достаточно было иметь три тысячи рублей ежегодного дохода с собственных имений и отчислять каждый год с него десять процентов в орденскую казну. Учредитель и его наследники получали право носить командорский крест и мальтийский мундир.
Павел также учредил институт Почетных командоров и Кавалеров ордена.
Родовые командорства были учреждены элитой российского дворянства Нарышкиными, Румянцевыми, Шереметевыми, Юсуповыми, Строгановыми, Самойловыми, Белосельскими, Долгоруковыми, Давыдовыми, Барятинскими, Демидовыми, Трубецкими, Воронцовыми, Бекетовыми, Олсуфьевыми, Жеребцовыми, Тюфякинами, Бутурлиными.

Мальтийская символика как Российская государственная
За время своего царствования Павел I почти не награждал русских дворян учрежденными Екатериной II орденами святого Георгия и святого Владимира. Более того, ордена святого Андрея Первозванного, святой Екатерины, святого Александра Невского и голштинский орден святой Анны были объединены Императором в единый Российский кавалерский орден, став в нем лишь различными составными частями.
Мальтийская символика появилась и на Российском государственном гербе. 10 августа был издан именной Указ, объявленный сенату, "О новом Российском гербе" [117]. Новое изображение герба было подготовлено в Российской Академии художеств Н. Уткиным, и гравированные листы с его изображением рассылались по российским губерниям. На новом гербе отсутствовала цепь со знаком ордена Андрея Первозванного, щит с изображением святого Георгия подвешен на андреевской ленте к шее орла, под щитом располагался большой мальтийский крест, а над щитом — корона Великого Магистра.
Е.А. Погосян писал в своей статье о мальтийской символике: "Мальтийский крест в Российском государственном гербе помещался на груди Орла под щитом.
Мальтийские орденские знаки одновременно выполняли две функции — были знаком принадлежности Ордену как корпорации и наградами (в этом случае прибавлялось слово "почетный").
Имелись кресты: донатский, кавалерский, командорский, большой и магистерский кресты (донат — член Ордена, не связанный обетом, носил полкреста на плаще).
Кавалерский малый, командорский и кавалерский большой кресты в своей основе имеют мальтийский эмалевый золотой крест с лилиями и магистерской короной. Они различаются величиной и шириной ленты (лента муаровая, так называемая струистая, черного цвета). Малый крест носят в петлице, командирский и большой — на шее, причем командорский еще имеет металлический бант. Крест Великого Магистра носился на золотой цепочке… Были введены кресты большой и малый для женщин.
Нашивной крест белого цвета полагалось носить всем кавалерам слева ("на сердце"), он носился поверх мундиров или гражданского платья, с крестом или без креста" [118].
Мальтийский символика — крест и флаг — была использована в новых штандартах гвардейских и кавалергардских полков.

Мальтийские реликвии
Вернемся к низложенному магистру Гомпешу.
Фон Гомпеш выпустил в Триесте 12 октября 1798 г. Манифест, адресованный правителям европейских государств. 23 октября он публикует второй Манифест, адресованный Двору Протектора. Он направляет письма Императорам Франциску II и Павлу I, в которых пытается оправдать свои действия, обвиняя французов в агрессии. Текст писем был весьма неопределенен, возможно, их автор именно так и задумал, когда составлял их. Однако ни один из императоров так и не откликнулся на них.
Отношение к фон Гомпешу Австрийского Императора, у которого он нашел защиту, вскоре изменилось. Франциск II в это время искал пути союза с Российской Империей против Франции. И чтобы угодить Павлу, который уже в 1798 г. стал Великим Магистром, он 6 июля 1799 г. принудил фон Гомпеша к отречению. У фон Гомпеша были отобраны сохраненные им святыни Мальтийского ордена и специальной делегацией отосланы в резиденцию Ордена — в Санкт-Петербург.

* * *
В августе 1799 г. депутация мальтийских рыцарей была принята в Петергофе Всероссийским Императором Павлом I, Великим Магистром Державного Мальтийского Ордена. Рыцари просили его принять святыни Ордена за оказанные русским Императором благодеяния и заботу. Павел решил отметить это событие с особой торжественностью.
В сентябре 1799 г. двор перебрался на осеннее время из Петербурга в Гатчину, на 12 октября было назначено бракосочетание великой княжны Елены Павловны. На этот же день были назначены и торжества перенесения орденских святынь.
В 10 часов утра из Гатчинского дворца выехал императорский кортеж по направлению к Ингенбургу, где находились представители Мальтийского Ордена. После встречи депутации и краткого молебна, все повернули обратно во дворец. Торжественно во главе крестного хода шествовало духовенство, за которым в золотой карете ехал граф Джулио Литта, везший на красной бархатной подушке золотой ковчег с частью десной руки Иоанна Крестителя. За графом следовали мальтийские рыцари, везшие небольшую икону Божией Матери Филермо [119] и частицу Креста, на котором был распят Спаситель. Рядом с каретой Джулио Литта в парадном облачении Великого Магистра шел Император, которого сопровождали родовые Командоры и рыцари Великого Российского Приорства. По прибытии ко дворцу Павел I сам взял золотой ковчег и внес его в дворцовую церковь, где святыня была положена на отведенное для нее место.

* * *
В память этого события Русская Православная Церковь установила 12 (25) октября празднование — перенесение из Мальты в Гатчину части древа Животворящего Креста Господня, Филермской иконы Божией Матери и десной руки св. Иоанна Крестителя.
Павел I выделил свыше 7 фунтов золота ювелиру Ф.К. Теремену, который выполнил золотую ризу для иконы Филермо, усыпав ее драгоценными камнями. Он же изготовил и два ковчега — для десницы св. Иоанна Крестителя и частицы Креста Господня.
Глава 6 РОССИЙСКИЙ ГРОССМЕЙСТЕР конец XVIII — начало XIX века
Святой Престол и дела Орденские (к вопросу об избрании Павла I Великим Магистром). Мальтийский уклон в Российской политике. Захват Мальты Англией. Поворот к Франции. Убийство Павла I

Святой Престол и дела Орденские (к вопросу об избрании Павла I Великим Магистром)
Отречение фон Гомпеша без утверждения папы с канонической точки зрения нельзя считать законным. Это отречение было ратифицировано Святым Престолом только в 1802 г. — уже post factum.
Довольно сложная ситуация, сложившаяся с папой Пием VI, наложила свой отпечаток на его действия в отношении событий, происходивших в Ордене. Вот что об этом писал К. Туманов:
"Находясь в изгнании во Флоренции со 2 июня 1798 г. до 18 апреля 1799 г., папа Пий VI, с одной стороны, был под угрозой революционной Франции, и он пал ее жертвой 29 августа 1799 г., и, с другой стороны, уверенный в помощи Российского Императора, единственного государя, который был в состоянии противостоять нажиму революции, и который, кроме того, управлял миллионами католиков. Этот же Император постоянно намекал на свой скрытый католицизм, и после того как папе было официально передано, что 14/25 декабря 1798 г. он был избран Великим Магистром, испрашивал у папы только одно: чтобы он был признан Великим Магистром Мальты.
Несмотря на столь важную и столь крайнюю политическую необходимость, Великий Понтифик ответил на пожелание, выраженное Российским Императором, однозначно: "не можем" ("non possumus"). Была сделана только одна уступка с тем, чтобы удовлетворить честолюбию Павла I: Святой Престол воздержался от официального протеста, что было подтверждено серией документов" [120].
Туманов, получивший доступ к архивам Ватикана, провел анализ папской переписки этого периода. Эти документы отражают три главных пункта: 1) смещение Великого Магистра фон Гомпеша; 2) вопрос о присвоении звания Великого Магистра Павлу I и 3) возможность стабилизации ситуации в Ордене.
Аргументы, выдвинутые Святым Престолом, были сгруппированы К. Тумановым к следующим пяти предложениям:
а) только Приорство имеет право смещать Великого Магистра, особенно если это базируется на обвинении в недостатке доказательств;
б) расследование такого обвинения является прерогативой Святого Престола;
в) никакое смещение Великого Магистра не имеет значения без утверждения Верховного Понтифика;
г) некатолики не могут находиться во главе Католического религиозного ордена;
д) однако, принимая во внимание обстоятельства, акты, касающиеся этого дела, хотя и не имеющие силы de jure, в некоторых случаях могут быть приняты de facto.
Мы процитируем некоторые из этих документов, располагая их согласно классификации К. Туманова (цитирование, обозначенное курсивом, дано по 14a[121]):
Собор св. Кассиана вблизи Флоренции, 17 октября 1798 г. Послание папы Пия VI бальи Литта, в котором утверждается: "…Российское Приорство в единственном числе декларировало свою позицию против него (Гомпеша); этого недостаточно для смещения кого бы то ни было с должности Великого Магистра. Суждения со стороны других "языков" следует обождать".
Флоренция, 20 октября 1798 г. Письмо, написанное по распоряжению папы Пия VI Монсеньером Одескальчи, действующему государственному Секретарю, Монсеньеру Литта, нунцию в Санкт-Петербурге, в котором говорится, что "видя полную деградацию Великого Магистра Мальты, что можно было заключить, и что было подготовлено языком (sic!) или Приорством Российским. Его Святейшество следовал поведению, согласно которому, имея большую проницательность, можно узнать все, что предполагается сделать, и что таким образом ничто из этого не может воплотиться в практику. На деле, соображения ортодоксальности диктовали необходимость того, чтобы мнения остальных "языков" были бы известны…"
Тем временем в Санкт-Петербурге дела в Ордене шли своим чередом. 10 декабря 1798 г. Павел I издает Указ о создании второго Великого Приорства Российского, в котором говорилось: "…признали Мы за благо установить, и чрез сие Императорскою Нашею властию установляем новое заведение Ордена святого Иоанна Иерусалимского в пользу благородного дворянства Империи Всероссийской".
По сути, этим Указом создавалось Великое Приорство Российское для православных. То, что идея эта была не нова и обсуждалась в придворных кругах в самых разнообразных вариантах еще в 1798 г., видно из письма графа Литты к Монсеньеру Одескальчи 29 декабря 1798 г. (2 января 1799 г.), в котором сообщается:
"Что касается вопроса об основании некатолического и независимого от Святого Престола Ордена. Вопрос об утверждении Российского Императора в качестве главы некатолического Ордена и учреждения независимого от католического Приорства в России в качестве части Иерусалимского Ордена, то этот вопрос можно считать решенным. Что же касается возвращения Ордена в его резиденцию на Мальте, то это возможно только при условии, что сношения будут поддерживаться только с Российским Орденом, в чьем распоряжении и будет находиться казна и который останется единственным представителем Иерусалимского Ордена".
Монсеньер Одескальчи в ответном письме к Монсеньеру Литта от 16 марта 1799 г. отреагировал на это так: "…Я устраняюсь от дискуссии относительно основания Командорств из схизматиков, учреждения, которое, быть может, станет предметом обсуждения Вашего Превосходительства, но при этом никогда утверждено не будет".
Единоличное решение Павла I о создании Приорства для православных как неотъемлемой части Суверенного Ордена не было признано и утверждено папой. Как, впрочем, и все другие решения Павла I как Великого Магистра Ордена. Известно, что сам Павел I, а после его смерти и его сын Александр I, по дипломатическим каналам оказывали давление на папу, с тем, чтобы получить признание Павла I Великим Магистром и утвердить все акты, подписанные им в этом качестве. Причем в качестве аргумента фигурировало и восстановление дипломатических отношений со Святым Престолом. Однако папа Пий VI, а позже и папа Пий VII не попались на этот шантаж. Это подтверждает и приведенный ниже Меморандум папы.
20 января 1799 г. Пий VI направил нунцию Литте особую памятную записку (Меморандум), секретную по своему содержанию. Касаясь решения рыцарей о снятии Гомпеша, папа отмечал [122]:
"…Следовало не только полностью доказать предъявленные Великому Магистру обвинения, но также, прежде чем приступать к лишению его сана, необходимо было предъявить значительное количество доказательств его вины, а также иметь зрелость суждений и, кроме всего прочего, надо было получить согласие представителей всех "языков". Та поспешность, с которой Российское Великое Приорство приступило к действию, которое может быть только совершаться по решению Апостольского Престола, не могла не удивить Его Святейшество… Следует отметить, что благородная решимость постоять за честь и достоинство Ордена вселила слишком большое усердие в души рыцарей, составляющих Российское Великое Приорство, и они, не удовлетворившись смещением настоящего Великого Магистра и не дождавшись ответа Его Святейшества, провозгласили нового Великого Магистра.
Подобное быстрое развитие событий не могло не опечалить душу Его Святейшества. Он убежден, что Его Величество Император Всероссийский, оказывая свое высочайшее покровительство Иерусалимскому Ордену и удовлетворяя просьбу рыцарей, составляющих Российское Великое Приорство, не имел в своих чистых помыслах ничего, кроме намерений защитить их права, подтвердить их полномочия и возродить былую мощь Ордена. С другой стороны, Его Святейшество не может забыть о правах принадлежащих Апостольскому Престолу на монашеские ордена, правах, возлагающих на него ответственность перед всем миром и в том числе перед членами Ордена, перед правителями государств, в которых находятся его члены — ответственность за любое действие, ущемляющее права Святого Престола, или противное Уставу самого Ордена. Итак, будучи не в состоянии одобрить или, по меньшей мере, обойти молчанием все действия, совершаемые Российским Великим Приорством, Его Святейшество вынужден напомнить членам, его составляющим, о необходимости их подчинения Святому Престолу, от которого они зависят, согласно Уставу, а также настоятельно им указать, насколько они уклонились от Устава Ордена, как в случае с провозглашением Великим Магистром Его Императорского Величества… Они не должны также забывать о декрете Григория XIII от 1589 г., по которому было установлено, что впредь только Святому Престолу будет принадлежать право решать судьбу Великого Магистра Ордена, сколь бы тяжелы не были его поступки, и что по этому поводу не может быть никакой обиды… Исходя из этих соображений, Его Святейшество должен был бы передать священную истину своему высокому окружению, если бы он санкционировал акции, предпринятые недавно Великим Приорством Российским".
Так как почта перлюстрировалась, содержание этого письма стало известно Канцлеру Безбородко, который доложил о нем Императору.
Разгневанный Павел I лишил бальи Литта звания лейтенанта Великого Магистра, и графу было предписано покинуть столицу [123].

Флоренция, 9 февраля 1799 г. Письмо, написанное по распоряжению папы Пия VI от Монсеньера Одескальчи Великому Магистру фон Гомпешу, в котором утверждается, что Его Святейшество "командировал меня, чтобы рассказать Вам о его горе и поставить в известность о его распоряжении в настоящее время, что он заверяет Вас, что, несмотря на заверения, сделанные Великим Приорством Российским, Его Святейшество никогда не согласится утвердить любые решения, которые, шли бы вразрез с конституцией Иерусалимского Ордена или содержали бы посягательства на исключительные права Святого Престола".
Флоренция. 16 марта 1799 г. Письмо, написанное по распоряжению папы Пия VI от Монсеньера Одескальчи Монсеньеру Литта, в котором утверждается, что "Ваше Превосходительство легко может представить себе, сколь удивлен был Его Святейшество, когда он узнал… что распущенность и деградация Великого Магистра Гомпеша (sic!) была превзойдена прокламацией самого Всероссийского Императора в качестве Великого Магистра Ордена. Не могу сказать, что Его Святейшество был сильно потрясен этими новостями, результаты которых были попраны, раз и навсегда, Апостолическими постановлениями, которые резервируют для Святого Престола исключительно право определения, кто именно будет Великим Магистром, и конституция Ордена определяет точную и неизменную процедуру его выбора, правил, которые может изменить только папа". (Л. Литта уже не получит этого письма).
Флоренция. 18 марта 1799 г. Письмо, написанное по распоряжению папы Пия VI от Монсеньера Одескальчи Великому Магистру фон Гомпешу, в котором говорится, что папа "никогда не подтвердит своим авторитетом Понтифика никакой акт, направленный на то, чтобы изменить, хотя бы немного, Установления и Правила Ордена".
Проходит два года. Орден переживает в России свой кратковременный расцвет. И хотя провозглашение Императора Павла I Великим Магистром противоречило Конституции и Каноническому Праву Католической Церкви, оно было принято многими Великими Приорствами и большинством дворов Европы.
Необходимо вновь и вновь подчеркнуть, что "мальтийская политика" Павла I не только не всегда была понятна его современникам, но ее неверно трактуют до сих пор. Вот почему мы обращаем внимание на следующий малоизвестный факт. Сын Павла I Николай I, будучи уже Императором, тоже никак не мог уяснить, почему его отец, будучи русским православным царем, был провозглашен в Санкт-Петербурге Гроссмейстером католического ордена, зависимого от Святого Престола в Риме. Его вопросы продолжались до тех пор, пока известный русский дипломат барон Брюннов не объяснил ему истинное значение происшедшего: Император Павел надеялся собрать под знамена Мальтийского Ордена все живые силы старой Европы, материальные и моральные, военные и религиозные, чтобы повсюду противопоставить социальный порядок и христианскую цивилизацию, против идей разрушения, порожденных Французской революцией [124].
Рим, 9 марта 1801 г. Директива, написанная по распоряжению папы Пия VII (который сменил умершего Пия VI) от Конклава кардиналов к фра Бенвенутти, аудиторе при нунциатуре в Санкт-Петербурге:
"Следует принять в качестве неизменного принципа, что Святой Отец не может до определенного времени, пока дела не будут приведены в порядок, признать в лице государя другого вероисповедания достоинство, которое подразумевает долг и авторитет как духовный, так и преходящий; что эта власть может быть дарована в соответствии с правилами Ордена Рыцарям, принявшим обет целомудрия, бедности и послушания, в качестве представляющего и направляющего религиозный Орден, полностью подчиненный власти Римского Понтифика, по отношению к которому все члены данного Ордена обязаны полным послушанием. Легко представить себе, какой скандал мог бы разразиться для всей Церкви, если бы папа признал, попирая все условия, главой этого Ордена Государя, который сам не признает Его Святейшество в качестве Верховного Пастыря Церкви и Викария Иисуса Христа, отделенного от Него причастием…"
Рим, 9 марта 1801 г. Письмо папы Пия VII Императору Павлу I, которое сопровождает послание, санкционирующее существование иезуитов в России в ответ на Императорский запрос. В письме папа отказался присвоить Императору титул Великого Магистра.
Пий VII в своих письмах к фра Бартоломео Русполли и к фра Жану Баттисте Томмази настойчиво проводил одну и ту же мысль, что следует ясно различать два положения: что провозглашается "de jure" и существует "de facto". В соответствии с этим следует иметь в виду, что с точки зрения канонического права Католической церкви и Конституции Суверенного Ордена, Святой Престол никогда не признает законность избрания Великим Магистром Российского Императора Павла I, хотя он и обнаруживал такое свое желание в связи с историческими условиями 1798–1801 гг. — терпеть de facto то, что не было признано de jure. Таким образом, Святой Престол принял "решение молчания".

Итак, Император Павел I был Великим Магистром Суверенного Ордена святого Иоанна Иерусалимского "де факто". Происшедшие события следует рассматривать в следующем аспекте.
Большая группа рыцарей Ордена, собравшись на то историческое заседание Великого Приорства Российского и будучи недовольны действиями и поведением Великого Магистра фон Гомпеша, провозгласила Императора Великим Магистром Ордена. Почти все европейские правители это решение приняли и одобрили, никто из них не протестовал, папа публично не высказался. Ситуация была такова, что было необходимо как можно скорее решать проблему по сути выживания Ордена, его дальнейшего существования. Павел I решил ее так, как ему подсказывала его христианская совесть. Мы ни в коей мере не хотим оправдать Императора Павла I, да, он был честолюбив, но и не хотим считать его узурпатором. Он был в то время единственным, кто протянул руку помощи погибающему католическому Ордену. Что поделать, если рука эта принадлежала не католику, а православному.
Приведем ниже мнение старейшего историка Мальтийского ордена графа Мишеля де Пьерредона из его книги "Политическая история Суверенного Ордена святого Иоанна Иерусалимского":
"Мы должны от всего сердца воздать дань той роли, какую сыграл Император в то время, когда он держал под контролем бульшую часть Ордена, не открыв кредита для его памяти, которая имеет точное определение. И хотя его избрание произошло не по всем правилам, статутам и законам Ордена, оно было безоговорочно признано. С позиций самого Ордена следует сказать по правде, что, после падения Мальты, Орден нашел пристанище в Санкт-Петербурге с уцелевшими членами Ордена и, вне всякого сомнения, благодаря этому Орден избежал полного уничтожения. И за это Орден обязан ему благодарностью" [125].

После посещения папы Пия VII 24 января 1801 г. российский посол Лизакевич сообщил нижеследующее:
"Папа заявил, что он высоко ценит активность царя как по отношению к его подданным — католикам, так и в интересах Мальтийского Ордена. К тому же именно в этом отношении он был весьма доволен видеть Императора Павла в качестве гроссмейстера этого Ордена в особенности же потому, что уже давно он не признает в качестве гроссмейстера Фердинанда де Гомпеша; однако он считает необходимым в этой связи быть информированным более полно относительно намерений царя по данному вопросу. Вследствие этого он хотел бы, чтобы Император отправил к нему полномочного представителя, лучше всего русского, во всяком случае не итальянца, с тем, чтобы не вызвать подозрений со стороны Рима или Мадрида, которые уже и теперь ревниво наблюдают за всеми фактами и движениями в эту сторону" [126].
Активность Императора в этом вопросе затрагивала папу также персонально, ибо, если бы Павлу I удалось восстановить Орден святого Иоанна Иерусалимского на принадлежащем ему острове Мальта, то и сам папа был бы готов учредить свою резиденцию на Мальте под могучим покровительством Российского Императора [127].
*
Да, Павел I был 72-м Великим Магистром Суверенного Ордена святого Иоанна Иерусалимского "de facto", но то, что он сделал для Мальтийского ордена, для его дальнейшего процветания в мире, не способен был сделать в то время никто.

Мальтийский уклон в Российской политике
Так выглядят цели и задачи российской политики в Средиземноморье в изложении А.М. Станиславской:
"Мальта входила в тот круг объектов экспансии великих держав на Средиземноморье, который включал еще и Неаполитанское королевство, Албанию, Грецию, Ионические острова. Тому, кто хотел укрепиться на Средиземном море, Мальта была необходима.
Главными претендентами на обладание ею явились Франция и Англия. В русской политике Мальта была тесно связана с Ионическими островами. Установление протектората России над Ионическими островами привлекло внимание Павла к Мальте — в руках какой-либо другой державы она могла стать угрозой для русских интересов на островах.
Интерес Павла к Мальте объяснялся, однако, не только желанием сделать ее опорным пунктом русской экспансии на Средиземном море. В Мальтийской политике Павла была еще одна весьма характерная сторона: царь мечтал возродить мальтийский орден рыцарей святого Иоанна Иерусалимского для борьбы против революции и революционных идей.
"Решение сделаться мальтийским Гроссмейстером скрывало в себе честолюбивую, но высокую цель, которая могла бы оказаться весьма плодотворной, если бы она могла быть достигнута. Цель эта была — доставить русскому флоту надежную стоянку в Средиземном море и, кроме того, приобрести для России нравственную поддержку всего европейского дворянства, сильно заинтересованного сохранением целости Мальтийского ордена" — писал об этом проницательный и осведомленный граф А.И. Рибопьер.
В июне 1798 г. Франция захватила Мальту. Гроссмейстер Ордена Гомпеш 12 июня 1798 г. подписал акт капитуляции. Павел использовал свое влияние для того, чтобы противопоставить Франции высшие чины иоаннитов. Русский филиал Ордена в особых манифестах 15 августа 1798 г. и декларации 16 августа 1798 г. объявил о признании протектората Павла, об аннулировании Конвенции, заключенной Гомпешем с Бонапартом, и об отрешении от сана Гомпеша и других сановников ордена, заключивших акт капитуляции. Вслед за тем Россия объявила о своем протекторате над Орденом.
Захват французами Мальты, Ионических островов и ряда пунктов на Ионическом побережье резко изменил отношение России к Франции. Была достигнута договоренность о совместных действиях русского и турецкого флотов против Франции. 24 августа русская эскадра под командованием Ф.Ф. Ушакова [128] в составе 6 линейных кораблей и 6 фрегатов прошла Босфор. Осенью 1798 г. французские войска были выбиты с островов Цериго, Занте, Кефалонии, Святой Мавры; жители их вместе с русскими сражались против французов. 18–20 февраля 1799 г. остров Корфу был взят в результате ожесточенного штурма.
Не говоря уже о том, что фактически Мальта оставалась в руках Франции, и предстояло еще освободить ее от французов, соглашений Павла с орденом было далеко недостаточно для того, чтобы осуществить основную цель Павла закрепление в той или иной форме русского влияния на Мальте" [129].
Действительно, удар Бонапарта против Мальты немедленно вызвал противодействие: в Средиземном море появился русский и турецкий флот. Русским флотом командовал Ушаков. Россия и Турция объединились против революционной армии, присоединившись к знаменитой коалиции, состоявшей из Англии, Франции и Неаполитанского королевства обеих Сицилий.
Ушаков совместно с Турцией нанес поражение Бонапарту: он овладел Ионическими островами (прежде принадлежавшими Венеции), где была объявлена республика под турецким (на самом деле — русским) протекторатом; таким образом, русское влияние распространилось на Адриатику и Средиземное море. В следующем, 1799 г. Черногория обращается за помощью о протекторате к России; Россия приобретает, таким образом, плацдарм для своей Балканской политики. После взятия Ушаковым Ионических островов на повестку дня была поставлена Мальта, которую Император-Гроссмейстер Ордена имел намерение возвратить в собственность Ордена св. Иоанна.
Таким образом, очевидно, мальтийский вопрос стоял не изолированно, но находился в тесной связи со всей внешней политикой Павла, сосредоточенной вокруг Турции, Ближнего Востока и Средиземноморья.
"В 1798 г. между Россией и Англией было, казалось, достигнуто полное соглашение в мальтийском вопросе. В октябре 1798 г. статс-секретарь по иностранным делам В. Гренвиль заявил, что у Англии нет планов захвата Мальты. "Король отрекается за себя, — писал Гренвиль английскому посланнику в Петербурге Ч. Уитворту повторно в начале 1799 г., - от всякой мысли или желания удержать за собой остров Мальту как британское владение". Гренвиль дал понять, что в компенсацию Англия хотела бы получить Минорку, на что Павел и дал согласие.
18 декабря 1798 г. был заключен русско-английский союз. Союзный договор между Англией и Турцией был заключен одновременно с русско-турецким договором 25 декабря 1798 г.
Англия, Россия и Неаполь заключили еще одно соглашение о Мальте. 20 декабря 1798 г. — через день после подписания русско-неаполитанского договора — три державы договорились о порядке введения их гарнизонов на остров. Было условлено, что русский гарнизон займет главный город и порт Лавалетту и что верховная власть будет принадлежать военному совету, во главе которого будет стоять представитель русского командования. Соглашение это не было подписано и имело, видимо, характер вербальной конвенции. Однако в 1799 г. Англия и Россия считали ее официальным и обязательным для себя документом. Павел I был абсолютно убежден, что Англия согласилась на его планы относительно Мальты"[130].

Захват Мальты Англией
Осенью 1798 г. три семидесятипушечных английских корабля под командованием Александра Белла начали блокаду Мальты, встав на якоря у Большой Гавани. Ранее Павел I приказал командующему российской средиземноморской эскадрой Ф.Ф. Ушакову "действовать вместе с турками и англичанами против французов, яко буйного народа, истребляющего в пределах своих веру и Богом установленные законы" [131].
22 сентября 1799 г. Павел I приказал Ушакову вернуться с эскадрой в Черное море. Об этом приказе Ушаков узнал 20 декабря 1799 г. в Мессине. Эскадра ушла домой, в Севастополь. 5 сентября 1800 г. французский гарнизон Мальты сдался англичанам. Александр Белл стал военным губернатором острова.
Русский военный деятель Д. Милютин писал в своей "Истории войны России с Францией в царствование Императора Павла I":
"В начале октября 1799 года Ушаков получил неожиданное предложение от лорда Нельсона предпринять соединенными силами осаду Валетты. Двор Палермский также подкреплял просьбу английского адмирала.
Ушаков долго был задержан в Неаполе починкою кораблей. Притом необходимо было, для предположенного предприятия, заготовить значительное количество продовольствия, в котором сами жители Мальты терпели крайнюю нужду. Противные ветры также препятствовали выступлению русской эскадры. Эскадра Ушакова отплыла из Неаполя 20 декабря, в числе семи кораблей, одного фрегата и восьми меньших судов; кроме 5000 человек экипажа на ней посажен был отряд генерал-майора князя Волконского из 2000 гренадер (сводные гвардейские батальоны Будберга, Пламенкова и Шенгелидзева, выделенные Суворовым после сражения при Нови), назначенный собственно для гарнизона Мальты. 22 декабря Ушаков прибыл к Мессину, и здесь только получил Высочайший рескрипт, которым Государь еще 25 октября повелевал всему Русскому флоту возвратиться в Черноморские порты, забрав с собой не только гренадерские батальоны князя Волконского, но и те войска, которые находились в Корфу.
Крепость Валетта держалась еще около восьми месяцев и сдалась только 23 августа 1800 г., когда гарнизону не оставалось уже никакого спасения от голодной смерти" [132].
О захвате Мальты Англией и о последующих событиях довольно подробно описано у А.М. Станиславской:
"К середине 1799 г. положение на Средиземном море коренным образом изменилось в пользу союзников. Франция потеряла Неаполь и Ионические острова. Мальта была блокирована англичанами. Египетская экспедиция Бонапарта потерпела неудачу, Северная Италия была в основном освобождена от французов.
Ф.Ф. Ушакову был дан приказ действовать совместно с английским флотом, начавшим блокаду Мальты. Павел распорядился также отправить на Мальту русский гарнизон в составе трех гренадерских батальонов и 300 артиллеристов с командиром князем Волконским, как это и было обусловлено русско-неаполитанским договором 18 декабря 1798 г.
Мальтийские планы Павла разбились, встретившись с упорным сопротивлением Англии, которая стремилась к гегемонии на Средиземном море.
В конце декабря 1799 г. эскадра Ушакова двинулась из Неаполя к Мальте. Русские корабли везли три гренадерских батальона князя Волконского, которые должны были занять остров после освобождения его от французов. Но к этому времени уже начался отход Павла от коалиции; Павел приказал Ушакову вернуться на Корфу.
Англичане решили не допустить вступления русских сил на Мальту. Адмиралу Нельсону и английскому посланнику в Неаполе лорду У. Гамильтону удалось добиться от короля Фердинанда (неаполитанский король считался сюзереном Мальты) обязательства никогда не отдавать Мальту какой-либо иностранной державе без согласия на то Англии.
25 августа 1800 г. Мальта была занята англичанами; резкое же ухудшение отношений между Россией и Англией последовало еще в феврале-апреле того же года. Завладев Мальтой, англичане по приказу статс-секретаря по военным делам Генри Дандаса подняли один лишь британский флаг, что должно было символизировать безраздельное и абсолютное господство Англии на Мальте. Дандас распорядился при этом воспрепятствовать попыткам русских ввести на Мальту гарнизон и поднять свой флаг.
Основных русских сил к этому времени на Средиземном море уже не было. По приказу Павла эскадра Ушакова 6 июля покинула Корфу. Русские сухопутные войска и военные корабли 26 октября 1800 г. вошли в севастопольский порт.
Во второй половине 1800 г. последовал разрыв отношений Англии и России и Мальта была одним из поводов к этому. 23 октября были вторично наложены секвестр и эмбарго на английские суда. В тот же день Растопчин обратился ко всем членам дипломатического корпуса в Петербурге с нотой, обвинявшей Англию в том, что она нарушила конвенцию 20 декабря 1798 г. о Мальте. 19 ноября английским судам был закрыт доступ в русские порты, был запрещен вывоз в Англию абсолютно необходимых для английского кораблестроения материалов (naval stores), были приостановлены платежи английским купцам.
Около 200 английских судов, находившихся в русских портах, было задержано; команды их были высланы во внутренние губернии России. Когда экипаж двух английских кораблей, стоявших в Нарве, оказал сопротивление русским войскам и, потопив русское судно, ушел в море, Павел приказал сжечь остальные находившиеся в Нарве английские суда.
16 августа 1800 г. Россия выступила с декларацией, в которой резко осудила английский морской разбой и призвала Данию, Швецию и Пруссию возобновить вооруженный нейтралитет 1780 г. 4 декабря 1800 г. Россия заключила морскую конвенцию о возобновлении вооруженного нейтралитета одновременно с Данией и Швецией, Пруссия закрыла порты, расположенные в устье рек Эльбы и Везера для английских товаров и оккупировала Ганновер.
Образование "Северной Лиги" (так современники именовали блок держав, заключивших конвенции о вооруженном нейтралитете) было для Англии тяжелым ударом. Кризис второй коалиции дал толчок к сближению России с Францией" [133].

Поворот к Франции
События в последние месяцы XVIII и первые месяцы нового XIX века резко меняют ситуацию в Европе. Военный переворот, совершенный Наполеоном Бонапартом 19 брюмера 1799 г., ставит точку на деятелях Французской Революции. Кровь, залившая Францию, бездарное правительство Директории, обессиленная республика — вот что досталось первому консулу. И он прекрасно понимал, что войну продолжать больше нет сил. Мир, только мир, любой ценой. Уже 25 декабря были отправлены послания Англии и Австрии с предложениями начать мирные переговоры. Но… Бонапарт не был Бонапартом, если бы одновременно не готовил в тайне войска. Подготовка к войне шла полным ходом, и уже летом 1800 г. произошло знаменитое сражение при Маренго. Побежденная Австрия запросила мира, который и был заключен в феврале 1801 г.
Но еще раньше перед Наполеоном не раз вставал вопрос о союзнике Франции в ее борьбе с Англией. К этому времени престиж России на международной арене небывало возрос, причиной чему были блестящие победы Суворова в Италии. И первым, кто понял значение России в мировой политике, был Бонапарт. В январе 1800 г. он произнес "Франция может иметь союзницей только Россию!" В это же время он пишет Талейрану: "Мы не требуем от прусского короля ни армии, ни союза, мы просим его оказать лишь одну услугу — примирить нас с Россией…"
Известный советский историк А.З. Манфред писал:
"Бонапарт тогда еще, по-видимому, не знал, что Павел I в то же самое время приходил к сходным мыслям. На донесении от 28 января 1800 г. Крюденера, русского посланника в Берлине, сообщавшего о французском зондаже, Павел собственноручно написал: "Что касается сближения с Францией, то я бы ничего лучшего не желал, как видеть ее прибегающей ко мне, в особенности как противовесу Австрии…" [134]
Павел столь же болезненно относился и к Австрии, и к Англии, что не осталось тайной для английского посла Уитворта. "Император в полном смысле слова не в своем уме" — писал он. И хотя, как отметил А.З. Манфред, в поведении российского самодержца "было действительно немало удивительных поступков и черт, вызвавших смущение, страх и даже ужас его современников, но в рассматриваемом вопросе император как раз проявил здравый смысл. Он обнаружил так много здравого смысла, что даже потребовал от английского правительства отозвать Уитворта…" [135]
Но высказанные в начале года пожелания о сближении с Францией на какое-то время остались висеть в воздухе. Вице-канцлер Н.П. Панин, имевший большое влияние на Императора, считал, что сотрудничество возможно только с "законной" династией.
Однако события 1800 г. заставляют Павла по-новому отнестись к молодому правителю. Разгром Австрии, установление порядка и законности во Франции, способствует изменению позиций русского императора. "Он делает дела, и с ним можно иметь дело", — говорит он о Наполеоне.
Видимо, прав был Рене Савари, один из самых близких к Наполеону людей, утверждавший, что Павел, объявивший войну анархистской власти, не имел больше основания вести ее против правительства, провозгласившего уважение к порядку [136].
"После длительных колебаний, — пишет Манфред, — Павел приходит к заключению, что государственные стратегические интересы России должны быть поставлены выше отвлеченных принципов легитимизма".
Начинаются поиски путей сближения, которые две великие державы ищут одновременно" [137].

Начались переговоры с Францией. Приведем цитаты из донесений русских посланников на переговорах, относящихся к Мальтийскому вопросу.
Из письма министра Растопчина уполномоченному на переговорах с Бонапартом вице-канцлеру Колычеву от 15 января 1801 г.: "…В трактовании вашем о возвращении Мальты Государю домогайтесь упорно, дабы Франция обязалась не заключать с Англией иначе мира, как поместя в договорах своих особенный пункт о возвращении Мальты Его Императорскому Величеству, яко Великому Магистру Державного Ордена святого Иоанна Иерусалимского".
Донесение посла Моркова в Санкт-Петербург из Парижа 1 октября 1801 г. (уже после смерти Павла I): "По поводу статьи о Мальте, в предварительных условиях мира с Англией министр Талейран, руководившийся властолюбивыми намерениями своими или своего начальника, высказал мне мысль — разрушить все крепости этого острова и устроить там всеобщую больницу; так он выразился, воображая, что тамошнего учреждения уже не существует и не может более существовать. Я сообщил ему, что Ваше Императорское Величество имеете на это совсем противоположный взгляд: Вы желаете возвратить этот остров его первоначальному учреждению и уже сделали некоторые соответствующие распоряжения" [138].

Амьенский мирный договор 1802 г. между Францией и ее союзниками, с одной стороны, и Англией, Испанией и Батавской республикой, с другой стороны, завершил распад антифранцузской коалиции.
По этому договору стороны освобождали некоторые территории, занятые во время войны (Англия должна была в обязательном порядке вывести свой гарнизон и покинуть остров Мальту, который должен быть возвращен Ордену св. Иоанна), и прекращали ведение военных действий.
Оценивая результаты Амьенского договора, многие исследователи отмечают, что Англия отказалась от Мальты, "чтобы не покинуть ее никогда". Не подкрепленное должной силовой поддержкой и достаточной настойчивостью со стороны России, это положение так и осталось фикцией на бумаге.
Передышка по Амьенскому договору длилась недолго. Отказ Англии очистить Мальту послужил поводом к разрыву Амьенского договора. В мае 1803 г. война между Францией и Англией вспыхнула вновь.

Убийство Павла I
Ночью с 11 на 12 марта 1801 г. император Павел I был убит заговорщиками. По иронии судьбы убийство произошло в Михайловском замке-крепости [139], построенном мнительным Павлом как раз для того, чтобы избежать насильственной смерти.
С.Ф. Платонов в своих "Лекциях о русской истории" пишет: "В первом периоде заговора самую видную роль играл вице-канцлер Никита Петрович Панин (племянник Никиты Ивановича Панина, воспитателя Павла I). В дружбе с английским послом Витвортом и Зубовыми он создал круг заговорщиков, имевших целью ввиду душевной болезни Павла создать регентство и вручить его Александру, убедив Павла лечиться. В эти планы, как кажется, Панин вовлек и самого Александра, который никогда не мог этого простить Панину, считая его начальным виновником смерти отца. Раньше чем заговорщики приготовились действовать, император Павел начал гнать Панина и осенью 1800 г. выслал его в подмосковную деревню. Дело замедлилось, но ненадолго".

Руководили заговором граф Пален, братья Зубовы и генерал Бенигсген. Многие из заговорщиков перед выступлением были изрядно пьяны (не для слабых нервов — поднять руку на Помазанника Божия).
Охранявшие замок караульные из Преображенского полка предали Павла, а верные Императору рыцари находились далеко — в Гатчине.
Пройдя лабиринтами коридоров и зал замка (которые были прекрасно известны графу Палену), заговорщики оказались у дверей покоев Императора. Охрана у спальни пыталась оказать сопротивление, но была быстро подавлена превосходящим числом нападавших. Ворвавшись к Императору, заговорщики предъявили ему указ об его аресте, якобы подписанный Александром. Всегда помнивший о судьбе своего несчастного отца и всю жизнь боявшийся заговоров, перед лицом смерти Павел повел себя на удивление достойно. Перед заговорщиками стоял не запуганный человек, но рыцарь — Мальтийский Гроссмейстер. Последними его словами были: "Властью, данной мне Богом, приказываю…" Договорить он не успел — последовал удар сбоку тяжелой табакеркой в висок. Мешая друг другу, заговорщики бросились на Императора, один из них сзади набросил на шею белый офицерский шарф, сдавил — все было кончено [140].

Трудно удержаться от сравнения двух Императоров, сменившихся в начале XIX в. на Российском престоле — блестящего комбинатора, человека с живым умом, увлеченного рыцарскими традициями и собирающего под свои знамена цвет европейской аристократии, каким был Павел, и его сына, последовательно пресекшего все начинания своего отца.
При Павле Россия и Франция, как великие державы, устремились друг к другу. На Бонапарта же при личных встречах Александр произвел тяжелое впечатление. Антипатии Александра к Бонапарту выросли до того, что Александр постоянно повторял: "Наполеон или я, я или Наполеон, но вместе мы не можем царствовать".
Выиграв войну 1812–1814 г., Россия проиграла на Венском конгрессе (октябрь 1814 г. — май 1815 г.) переговоры, на котором союзники делили плоды своей победы. Делегацию России в Вене возглавлял сам Александр (кстати, по Венскому (1815) договору Мальту получила Англия, так и не выведшая свой гарнизон, что она обязана была сделать по Амьенскому соглашению).

Существует несколько версий причин и обстоятельств убийства Павла I.
По одной из них — во всем виноваты Англия и масоны (среди заговорщиков были и члены одной из английских масонских лож Петербурга). Но увлечение масонством было достаточно широко распространено среди российского дворянства в те и последующие годы, и этот факт можно рассматривать как случайный. Участие на первом этапе заговора английского посла Уитворта показывает заинтересованность Англии в отрешении Павла от власти, но никакого руководства английским правительством английскими ложами в Санкт-Петербурге не было.
По другой версии, жесткость Павла по отношению к дворянству, приглашение ко двору большого числа иностранцев — все это вызывало озлобление российского дворянства. Более того, многие заговорщики имели личные мотивы особой неприязни к Императору, поэтому в их интересах было приведение ко власти более покладистого монарха. Целью заговорщиков было отречение Павла от власти, но столкнувшись с его твердостью, они поняли, что назад дороги нет. (События в покоях Императора развивались слишком импульсивно: и сам Павел был очень нервный, и выпито было много, и шарф был наброшен, чтобы он замолчал…)
О том, что в убийстве замешан сын, будущий Император Александр, и заговорщики действовали с его ведома, или, как минимум, с его молчаливого одобрения, имеется много свидетельств. С молчаливого согласия Екатерины был убит Петр III, а заговорщики впоследствии были осыпаны милостями Императрицы, узурпировавшей Престол у собственного сына. Видимо, на подобную безнаказанность рассчитывали заговорщики и на этот раз.
"В момент смерти Павла два его старших сына — Александр и Константин находились в Михайловском замке под домашним арестом и ждали грозы от отца, не ведая, за что. О движении против отца Александр знал, но он и мысли не допускал о возможности кровавой развязки. Поэтому, когда Пален сообщил ему, придя из спальни Павла, о происшедшем, Александр впал в обморок и потом обнаружил сильнейшее отчаяние. Пален не был в силах убедить Александра "начать царствовать" и, говорят, только окриком привел его в себя. Положение Александра было очень тяжело: он чувствовал, что, зная и попуская умыслы на власть отца, он рисковал подпасть обвинению и в том, что случилось", — пишет Платонов.
Фактом остается то, что никто из заговорщиков не был наказан. Только некоторых из них отправили в недолгую ссылку, большинство же из них вскоре вновь появились при дворе. Следствие по делу об убийстве не проводилось более того, оно даже не было начато.
Не это ли раскаяние в двойном смертном грехе — цареубийства и отцеубийства стало причиной таинственной "смерти" Александра I. Загадка так называемой "Таганрогской мистификации" [141] и появления старца Федора Кузьмича до сих пор остается неразгаданной тайной русской истории.
Столица Мальтийский дворец (Рим)
Крупнейшие города {{{Крупнейшие города}}}
Форма правления Выборная монархия
Князь и
Великий Магистр
Ордена св. Иоанна
Иерусалимского
Великий
Командор
Ордена св. Иоанна
Великий
Канцлер Фра Мэтью Фестинг
Фра Герардо Эрколани Фава Симонетти
Фра Жан-Пьер Мазери
Гос. религия Католицизм
Территория
• Всего
0,012[2] км²
Население
• Оценка (1993)
• Плотность
13 000 членов, 80 000 добровольцев чел.
1 583 333,33 чел./км²
Валюта Мальтийский скудо (Евро)
Интернет-домены .it
Часовой пояс UTC+1

Основой для изобретения фотографии послужило наблюдение знаменитого греческого ученого Аристотеля. В IV веке до н.э. он описал любопытное явление: свет, проходящий сквозь маленькое отверстие в оконной ставне, рисует на стене тот пейзаж, который виден за окном. Изображение получается перевернутым и очень тусклым, но воспроизводит натуру без искажений. В конце X века н.э. в работах арабских ученых появились первые упоминания о camera obscura (с лат. "темная комната") - приспособлении для точного срисовывания пейзажей и натюрмортов. Ее конструкция менялась и совершенствовалась, но основой оставался ящик с маленькой дырочкой в передней стенке. Впоследствии камеру снабдили собирающей линзой, а ящик сделали из двух половинок, которые можно было двигать, чтобы сфокусировать картинку. Изображения стали гораздо ярче, поэтому устройство иногда называли camera lucina (с лат. "светлая комната"). Благодаря именно этому нехитрому устройству мы знаем, например, как выглядел Архангельск в середине XVII века: его точную перспективу сняли в те времена с помощью camera obscura. Техника позволяла получать изображение, оставалось лишь зафиксировать его без участия рисовальщика. Впервые это удалось сделать лишь в XIX веке. Француз Жозеф Нисефор Ньепс начал покрывать металлические пластинки битумным лаком. Под действием света лак становился нерастворимым, но на различных участках в разной степени - в зависимости от яркости освещения. После обработки пластинки растворителем и травления кислотой на ней возникал рельеф, подобный гравированному. Свой способ Ньепс назвал гелиогравюрой. Съемка по методу Ньепса длилась 6-8 часов на ярком солнце. Целой эпохой в истории фотографии явилось изобретение Луи Жака Манде Дагера. Изображение (дагерротип) получали на серебряной пластинке, обработанной парами йода. После экспонирования в течение 3-4 часов пластинку проявляли в парах ртути и фиксировали горячим раствором поваренной соли или гипосульфита. Дагерротипы отличались очень высоким качеством изображения, но можно было получить только один снимок. Третьим человеком, стоявшим у истоков фотографии, был англичанин Уильям Генри Талбот. Он делал снимки на бумаге, пропитанной солями серебра. Полученное негативное изображение Талбот печатал контактным способом и с увеличением. Свой способ изобретатель назвал "калотипией" (с греч. "прекрасный отпечаток"). Главным достоинством калотипии стала возможность получения нескольких копий одного изображения. Знакомство России с искусством фотографии состоялось в 1839 году. Член-корреспондент Академии наук России И. Гамель отправился в Англию для изучения метода калотипии. Оттуда он выслал в Академию наук подробное описание метода и несколько фотоснимков. В архиве Академии наук до сих пор хранятся 12 калотипов и на некоторых имеется подпись самого Талбота. Из Англии Гамель едет во Францию, где знакомится с Жаком Дагером и под его руководством лично выполняет несколько снимков. Для Академии наук Гамель приобретает аппаратуру и принадлежности для изготовления фотоснимков. В сентябре 1841 года Академия наук получила от Гамеля фотографию женской фигуры, которая, по его словам, была первым в мире фотоснимком, выполненным в Париже с живого человека. В России благодаря непрерывной работе ученых и изобретателей искусство фотографии развивалось стремительно. На рубеже XIX - XX вв. русские фотографы полноправно участвовали в международных выставках и салонах, состояли членами международных фотографических обществ. При этом их работы получали самые престижные премии и награды. Первым русским мастером, овладевшим методами калотипии и дагерротипии, стал московский гравер и изобретатель Алексей Греков. В июне 1840 года он открыл первый в России "художественный кабинет" для портретной фотосъемки, применив кресло с особыми подушечками для поддержки головы человека. Это позволяло получать резкие фотографии, в то время как другие фотографы терпели неудачу - выдержка при фотосъемке на солнце длилась 23 мин, а в пасмурную погоду достигала 45 мин. В апреле 1841 года Греков выпустил в свет брошюру "Живописец без кисти и без красок, снимающий всякие изображения, портреты, ландшафты и проч. в настоящем их цвете и со всеми оттенками в несколько минут". Им был разработан способ повышения долговечности дагерротипного изображения на серебряной пластине при помощи гальванопластики. Кроме того, Греков первым в мире предложил с помощью той же гальванопластики наносить слой серебра на медные или латунные пластинки, что сделало дагерротипию более дешевой и доступной большему числу людей. Следующим человеком, внесшим большой вклад в развитие русской фотосъемки, стал Сергей Левицкий. Первые фотографии были сделаны им на Кавказе. Его дагерротипы с изображениями Пятигорска и Кисловодска были отправлены на международную выставку в Париж, где получили золотую медаль. Левицкий первым предложил изображать объект фотосъемки на фотографии в двух позах, иногда даже в разной одежде. Например, снимаемый человек разговаривал с самим собой, пожимая себе руку, или играл на пианино и слушал свою игру. Он также одним из первых фотографов в Европе ввел декоративные сменные фоны. Кроме того, Левицкий предложил ретушировать негативы для уничтожения или уменьшения технических недостатков. Для повышения технического уровня в области дагерротипии Левицкий в 1845 году уезжает в Италию. Там он снимает виды Рима и портреты русских художников, проживающих в Италии. По возвращении на родину он становится профессиональным фотографом и 22 октября 1849 года в Петербурге, напротив Казанского собора, открывает дагерротипную мастерскую под названием "Светопись". В 1867 году Левицкий открывает в Петербурге фотоателье, в котором была собрана богатейшая галерея портретов выдающихся русских писателей, художников и общественных деятелей. Здесь мастер проводил опыты по применению в портретной фотографии электрического света и по сочетанию солнечного света с электрическим. Еще одним ярким мастером фотографии, стоящим наравне с Левицким, в 1850-е гг. был Андрей Деньер, выпускник Академии художеств, открывший в 1851 году в Петербурге "Дагерротипное заведение художника Деньера". Он первым создал альбом, в который вошли фотопортреты известных деятелей русской культуры: путешественников, ученых, врачей, артистов, писателей. В 1887 году в России появился "Фотографический вестник" - первый журнал, посвященный вопросам фотографии. Идея его создания принадлежала почетному члену Императорского Русского Технического общества Павлу Ольхину. В этом журнале Ольхин помещал не только теоретические выкладки, но и практические рецепты, химические составы и методы обработки фотоматериалов. Все данные, попадавшие на страницы журнала, тщательно проверялись, так как в то время появилось множество шарлатанов, спекулировавших на огромном интересе к фотографии. В 80-х гг. XIX столетия появляется жанр публицистического фоторепортажа. Его основоположником в России стал Максим Дмитриев, открывший в 1886 году свою мастерскую в Нижнем Новгороде. Наиболее известными являются его "Волжская коллекция", в которой представлены фотографии Волги, снятые от истоков до устья в среднем через каждые четыре версты, и альбом "Неурожайные 1891-92 годы в Нижегородской губернии". Он также создал альбом Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года и фотопортреты А. М. Горького и Ф. И. Шаляпина. Последние годы XIX столетия явились периодом широкого применения фотографии в науке и технике. В связи с этим необходимо упомянуть имя Евгения Буринского - основоположника русской судебной фотографии, с 1894 года - сотрудника Российской Академии наук. Возглавив в Академии наук лабораторию по восстановлению древних письмен, он разработал уникальный метод выявления угасших текстов, состоящий в многоступенчатом повышении утерянного контраста на документе. В 1843 году при раскопках московского Кремля были найдены 40 документов, относящихся к XIII веку, написанных на сыромятных кусках кожи, на которых специалисты Академии так и не смогли обнаружить ни одной буквы. Оригинальная научная работа, проведенная Буринским по восстановлению "цветоделительным" способом "древних письмен", произвела в научной среде сенсацию. Климент Аркадьевич Тимирязев был не только крупным ученым, но и фотохудожником, прекрасно владевшим техникой передачи красоты природы на фотографическом снимке. За серию совершенных и великолепных диапозитивов, на которых изображены растения и природа, он был удостоен серебряных медалей в 1895 году на Московской фотографической выставке, а годом позже - на Нижегородской всероссийской промышленной выставке. Кроме этого, Тимирязев, несомненно, являлся крупным мастером ландшафтной фотографии в России. Говоря о технических достижениях в области фотографии в России до 1917 года, можно назвать десятки имен русских изобретателей, получивших патенты на оригинальные фотографические приборы и материалы. Например, в 1854 году И. Александровский изобрел стереофотоаппарат. Подполковник российской армии И. Филипенко в 1885 году сконструировал фотоаппарат и устройство для проявления фотопластин на свету, которые помещались в небольшом чемодане. В 1894 году фотограф Н. Яновский изобрел фотографический аппарат, позволяющий представить движущийся объект в виде серии моментальных фотографий, отражающих отдельные фазы движения. Особенно важным стало применение фотографии в военных целях. Возникновение воздушного фотографирования в России относится к 18 мая 1886 года, когда поручик русской армии А. Кованько в свободном полете воздушного шара произвел фотосъемку с высоты 800 метров в районе Петербурга. Были сконструированы аэрофотоаппараты с объективами, имеющими фокусные расстояния от 21 до 100 см, которые с успехом были применены во время русско-японской войны для уточнения топографических карт. Чуть позже, в 1890 году лейтенант русской армии Н. Апостоли для целей морской фоторазведки сконструировал двухобъективную фотокамеру, верхняя часть которой позволяла осуществлять наводку на резкость по матовому стеклу, а визирование проводилось во время фотосъемки нижней частью фотокамеры. Обе части камеры имели одинаковые фотообъективы, которые были взаимосвязаны между собой кремальерным устройством. Многие русские фотографы-изобретатели стремились расширить возможности фотографии как вида искусства. В связи с этим необходимо вспомнить Ивана Болдырева. Изучая законы оптики и испытывая различные комбинации стекол, Болдырев достиг большого успеха. Во время поездки в Крым он испытал свой короткофокусный фотообъектив, позволяющий при портретной групповой съемке передавать не только линейную, но и воздушную перспективу, и получил хорошие результаты, о чем и сообщил фотографическому отделу Русского технического общества. По рекомендации этого отдела фотообъектив Болдырева в 1878 году был испытан в фотоателье фотографа А. Деньера и показал удивительный результат. Однако чиновники отказали изобретателю в отправке "двухдюймового фотообъектива" на Всемирную выставку в Париж. Потерпев неудачу при внедрении в практику своего короткофокусного фотообъектива, Болдырев занялся разработкой гибкой прозрачной "смоловидной" пленки взамен бьющегося стекла, которое являлось основой для фотопластин. Это изобретение демонстрировалось на Всероссийской промышленной выставке в 1882 году, но эксперты, представлявшие бюрократическую верхушку, не заметили его. Кроме того, Болдырев в 1889 году сконструировал точнодействующий моментальный фотозатвор для объектива, который на заседании Русского технического общества в 1889 году был признан "лучшим из всех имеющихся в продаже". С помощью своего короткофокусного фотообъектива и моментального фотозатвора И. Болдырев достиг заметных успехов при фотосъемке пейзажа из окна вагона поезда и портретов. Среди фотографов-художников начала XX века выделялся своими жанровыми снимками на темы крестьянской жизни Сергей Лобовиков. Будучи участником многочисленных международных выставок, он удостоился наград на Всемирной выставке в Париже, первой Международной выставке фотографии в Петербурге, Дрезденской выставке (1909), в Будапеште (1910), на Гамбургской фотовыставке. Фотомастер был членом-корреспондентом Дрезденского общества развития фотографии, а в 1910 году стал почетным членом Лондонского фотографического салона. В первом десятилетии прошлого века большой вклад в русскую портретную и жанровую фотографию внесли многие известные и талантливые фотографы: К. Даутендей, В. Каррик, К. Бергамаско, К. Шапиро, М. Панов, Д. Никитин, А. Бунте, М. Ревенский, И. Хмелевский, Н. Чарушкин, А. Карелин, С. Соловьев, Н. Барщевский, А. Трапани, С. Лобинов, К. Булла, Н. Свищов-Паола, М. Наппельбаум и др. В начале XX века в работах фотомастеров все еще заметно влияние живописи. Подтверждением этому служит необычайная популярность в России так называемых "крашенок" (раскрашенных фотографий). Раскраска проводилась вручную с помощью кисти и красок. Она приближала фотографии к любимому народом жанру портретной миниатюры. В советское время раскрашивание черно-белых фотографий приобрело определенный смысл. Раскраска, предназначенная для тиражирования, становилась идеологическим инструментом. Ярким примером этому служит "Портрет И.В. Сталина" (фотограф И.Шагин, художник В. Семенов, после 1945 года). Этот портрет был широко известен во всем мире, в СССР он расходился миллионными тиражами. Везде он аннотировался как фотография, но именно живопись художника, сгладившая оспины лица "вождя народов", придавшая ему здоровый румянец и золотистый "божественный" оттенок кожи, формировала образ. Но зритель доверял фотографии, фотографическая основа рождала уверенность в правдивости изображения. Изготовление крашенок стало своеобразным бизнесом для провинциальных фотографов, которые переснимали старые маленькие фотографии на большой формат и раскрашивали их анилиновыми красителями, удовлетворяя желание заказчиков превратить разрозненные портреты родственников в семейный пантеон. В этих крашенках образ распадался на две составляющие, документальную основу, часто очень неважного качества, и анилиновую розово-голубую идиллию, напоминающую по колориту церковные росписи XIX века. В конце 1930-х гг. российская фотография оказалась в том же плачевном положении, что и вся российская культура. Железный занавес наглухо изолировал ее от международной художественной жизни, а внутри страны социально поощряем был лишь соцреалистический фоторепортаж, призванный обслуживать тоталитарную государственную систему. Расцвет "искусства" ретуши фотографии совпал с уходом со сцены всех основных направлений русской художественной фотографии. Современная российская фотография - понятие непростое. Если фотография советского периода 1970-1980-х гг. еще поддается систематизированному анализу (чаще всего в тесной связи с социальной атмосферой в стране тех лет), то фотография сегодняшних дней до сих пор практически никак не позиционировалась. Между тем, вторая половина 1990-х гг. является очень важным периодом фотографической ситуации в России. На это время в жизни страны приходятся перемены, напрямую на ней сказавшиеся: прорыв в отечественное культурное пространство "либеральных ценностей" через современное западное искусство, кинематограф, телевидение, глянцевые журналы. Появилась возможность сравнивать, выбирать и делать выводы.

XV—XVII столетия были важным периодом в истории отечественного коневодства. Еще во второй половине XV века при царе Иване III (1462—1505) была создана первая «государева» конюшня в с. Хорошеве (около Москвы). И. Мердер (1897) считал, что эта конюшня была «началом коннозаводства в России». В 1496 году в Москве при царском дворе был организован Конюшенный приказ (Конюшенное ведомство). Вначале его функции ограничивались обслуживанием царского двора, а позднее они были расширены, и в его задачу входило удовлетворение потребностей русской армии. Конюшенному приказу царское правительство придавало особое значение, как организации, ведающей разведением и содержанием государственных лошадей, охраной их от различных заразных («моровых») и незаразных болезней. На должность руководителя Конюшенного приказа назначались наиболее авторитетные — «родовитые бояре». Первым русским конюшим в 1496 году пожалован был боярин И. А. Челяднин. Конюший боярин был выше дворецкого боярина — «первый боярин и чином и честью». Он пользовался большой властью при царском дворе. Конюшенный приказ имел свой «стяг» — флаг. Начиная с XVII в Конюшенный приказ имел штат обслуживающего персонала до 350 человек. Кроме конюшего боярина, ясельничего, дьяков и подъячих, в нем были; конюхи (стадные, стремянные и задворные), кузнецы, шорники и др. В штате этого приказа также имелись коновалы, коновальные мастера и коновальные подмастерья. В 1705 году Конюшенный приказ был преобразован в Конюшенную канцелярию. Еще в 1516 году при царском дворе был создан другой — Ямской приказ для транспортировки «служилых» людей и различных грузов на лошадях. Ямские станции были организованы по различным почтовым и другим трактам, на которых всегда содержались запасные лошади. Создание единого Русского государства вызвало необходимость военного укрепления страны, увеличения численности русской армии. Были организованы в 1631—1634 гг. полки «нового строя» (драгунского, рейтарского и солдатских ). В 1699 году издано руководство «Краткое и обыкновенное учение с крепчайшим и лучшим растолкованием в строении пеших полков...». Царское правительство обратило серьезное внимание на развитие отечественного коневодства и коннозавода и обеспечение русской армии лошадьми. Первые конные заводы были основаны еще в 1557 году в Рязани и Мценске при царе Иване IV, когда «боярин Шереметев захватил 60 тыс. лошадей у крымского хана Девлет Гирея и отправил туда лучших из них» ( В. Берх. Царствование царя Федора Алексеевича. СПБ., 1834. ). В 60-х годах XVI века «войско Московского государства состояло из 75 тыс. лошадей эдних только дворян, не считая казаков, татар и других». В XVII веке при царствовании Михаила и Алексея Романовых имелось 13 государственных («аргамачьих», «кобылячьих») конюшен; Александровская, Бронницкая, Хорошёвская и другие. В конце XVII века общее количество конюшен достигало 16. В них было 5163 заводских и «подемных» лошадей. Более точные сведения о количестве конского состава «всяких статей» за период с 1677 по 1681 год, во время царствования Федора Романова, приводит Н. Зезюлинский (1889). На основании изучения архивных материалов им установлено, что в этот период в царских конюшнях только под Москвой имелось: в 1677 году — 4426 лошадей, в 1678— 5045, в 1679 — 4875, в 1680 году— 4759 и в 1681 году — 5163 лошади. В царских («кобылячьих») конюшнях разводили лучшие породы русских лошадей, а также «аргамачьи» породы, то есть метисов, полученных путем скрещивания отечественных кобыл с породистыми жеребцами различных восточных пород (арабские, персидские и др.). Для комплектования русской армии конским составом подбирались лошади епециального назначения: верховые, артиллерийские и обозные. В этот период отечественные породы лошадей создавались не только в Москве и вокруг нее, но также и на периферии. Например, русские битюги (по реке Битюг), верховые лошади (на Дону), мезенская, обвинская (Архангельская губ.), сибирская и Др. Н. Кукольник (1842) указывает, что с целью комплектования царских конюшен хорошим племенным конским составом по распоряжению Конюшенного приказа ежегодно из Астрахани и Казани пригонялись Москву на продажу татарские и нагайские (калмыцкие) конские табуны численностью от 30 до 50 тысяч лошадей. В числе этих табунов было 5—8 тысяч лучших лошадей, предназначенных «про царский обиход». Эти лучшие лошади перед их отгоном в Москву еще в Астрахани и Казани предварительно отбирались и клеймились («пятнились») местными воеводами. В Москве на царском дворе лошади осматривались, оценивались и за них платили из государевой казны. Кроме такого пути комплектования царских конюшен конским составом, очень часто Конюшенный приказ специально посылал дьяков и опытных конюхов-коневодов на ярмарки в различные города страны для приобретения хороших лошадей. На этих ярмарках дьяки и коневоды также подбирали и покупали выездных и рабочих («пашенных») лошадей различных отечественных и иностранных пород. Вновь приобретенных «государевых лошадей» таврили и регистрировали в особых книгах, в которых записывали подробно: пол, возраст, приметы ( Н. Кукольник.. Старина. Конюшенное дело. Жури. «Коннозаводства и охоты», 1842, т. I.). Лучшие породы лошадей, как и других видов сельскохозяйственных животных, были сосредоточены в вотчинах царя, князей, бояр и монастырей. Владельцы их стремились разводить хороших лошадей и скот. Для этой цели феодалы привлекали в вотчины опытных «коневиков» и «животников» — «добрых, правдивых и рачительных», которые «всякую животину, дворовые всякие птицы водить умели б», а для лечения больных животных — коновалов. В хозяйствах крепостных крестьян содержался малопродуктивный скот и в небольшом количестве. Особенно страдало животноводство крепостных крестьян и простых «служилых людей» (солдат и холопов) в годы неурожаев и массовых вспышек заразных болезней («конского и скотского мора»), когда наблюдался большой падеж различных видов сельскохозяйственных животных, что по описанию летописцев «счесть было не мочно». Кроме Конюшенного приказа, сохранением государственного конепоголовья («государевых лошадей») и контролем за правильным его содержанием и кормлением занимался также Тайный приказ. Особой известностью в эту эпоху пользовался «Домострой» (1560) — рукописное обобщение многовекового опыта и наблюдений русского народа в области растениеводства и животноводства и служил настольным руководством на все случаи жизни. По вопросу содержания, кормления и ухода за лошадьми в главе 56 «Домостроя» говорится: «А в конюшне чтобы был за всем строгий надзор во все дни. Сена следует класть в ясли столько, сколько лошади могут съесть, и наблюдать за тем, чтобы лошади в ночи сено не рыли; солому же под лошадей слать и во все дни ее перетряхивать. А на воду лошадей следует водить бережно и следить, чтоб ребята их не гоняли», а затем: «Вываляв и вычесав лошадей, следует кормить их овсом перед собою из желоба и попонами затем покрыть их; летом же следует их покупывать...». На протяжении всей истории Русского государства лошадь пользовалась всеобщей любовью населения как боевой друг во время войн, так и верный помощник в сельском хозяйстве. Издавна сложились народные пословицы и поговорки: «У хорошего хозяина нет плохой лошади», «Добрая лошадь от еды согревается», «Не спеши ехать, спеши кормить», «Сыпь мешком — не пойдешь пешком», «Гони лошадь не кнутом, а овсом» и др. Изучение гербов — гербоведение (геральдика) русских городов показывает, что на многих из них изображена лошадь. Так, например, на гербе г. Москвы (1147 г.) изображен «Святой Георгий на коне, поражающий копьем змия». Это изображение имеется на всех гербах подмосковных городов. На верхней части герба г. Бронницы (1453 г.), кроме изображения «Святого Георгия на коне», в нижней его части имеется «Золотой конь в знак того, что в сем месте (т. е. в Бронницах) были славные конские заводы». На гербе г. Данкова (Рязанской губ.) изображена серебряная лошадь, означающая, что этот город знаменит лошадиными ярмарками. На гербе г. Кологрива (Костромской губ.) в золотом поле лошадиная голова с крутой гривою, означающая название города..., и другие. В Полном собрании русских летописей (ПСРЛ, X—XVII века) очень часто встречаются названия городов и сел, названных в честь лошади. Так, например: г. Конин, г. Конcк, села Конево, Коньково, Кобылино и др. В «Справочнике улицы Москвы» (М., 1972) также имеются названия: Конный пер., ул. Коновалова, ул. Конюшенная и другие. Русское государство постоянно уделяло большое внимание развитию военного дела, в том числе и конскому составу. Лошади для армии подбирались крепкие и выносливые. Обеспечивались доброкачественными кормами. Еще в 1553— 1554 годах английский морской командир Р. Ченслор, побывавший в Москве, в своих воспоминаниях о русской армии при царствовании Ивана IV отмечал, что русский царь «в состоянии вв]ставить во время войны 200 или 300 тысяч воинов... Все его воины — конные. Пехотинцев он не употребляет, кроме тех, которые служат в артиллерии, число их составляет 30 тысяч». Восхищаясь смелостью и выносливостью русских воинов и замечательных их коней, Р. Ченслор отмечал, что «нет под солнцем людей столь привычных к суровой жизни, как русские; никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы и снега выпадает много... Его конь ест зеленые ветки и т. п., стоит в открытом холодном поле без крова и все-таки работает и служит воину хорошо». Обращаясь к английскому правительству, Р. Ченслор в конце пишет: «Я спрашиваю Вас, много ли нашлось среди наших хвастливых воинов таких, которые могли бы пробыть с ними (т. е. с русскими воинами — примечание В. К.) в поле хотя бы только месяц. Я не знаю страны поблизости от нас, которая могла бы похвалиться такими людьми и животными... Если бы русские знали свою силу, никто бы не мог бороться с ними!». В 1663 году русская действующая армия насчитывала в своем составе 122 тыс. человек и до 40 тыс. лошадей, а в 1681 г. — около 184 тыс. человек и до 75 тыс. лошадей, в том числе 30 тыс. только в кавалерии (К. В. Базилевич, 1949).

Первое пасхальное яйцо было заказано Фаберже царем Александром III в 1885 г. Благодаря его мгновенному успеху, Фаберже получил постоянный заказ императорского двора и стал выполнять пасхальные яйца одно за другим, десять - для царя Александра III, которые тот каждый год, вплоть, до смерти в 1894 г., дарил своей жене Марии Федоровне; и еще 44 - в период между 1895 и 1916 гг. - для царя Николая II в качестве подарков для его матери, тогда уже вдовствующей императрицы, и для жены, Александры Федоровне. В общей сложности, по императорскому заказу им было создано 54 пасхальных яйца. Можно также предположить, что несколько яиц были подарены в свое время и другим членам императорской семьи. Сегодня с достоверностью известно, что до нашего времени сохранились 45 пасхальных яиц, сделанных по царскому заказу; сохранилась фотография еще одного; еще 5 известны по описаниям. Сохранилось также одно из двух незавершенных пасхальных яиц, работы над которыми велись в 1917 году.






Серия пасхальных яиц Фаберже, выполнявшаяся для двух российских императоров - самый грандиозный проект, который когда-либо доставался на долю кому-нибудь из ювелиров. Условий было всего три: яйцеобразная форма, “сюрприз” и отсутствие повторений. “Сюрприз” чаще всего был связан с тем или иным событием в жизни царской семьи - рождением, годовщиной, совершеннолетием, коронацией. Некоторые из этих пасхальных подарков украшены царскими монограммами и (или) датами, на многих имеются миниатюрные портреты детей императора или изображения царских резиденций, два содержат модели кораблей, на которых плавал последний русский император. Фаберже отнесся к этому проекту с максимальной серьезностью, часто планируя работу на годы вперед. И, в самом деле, некоторые из этих пасхальных яиц требовали более года работы. “Сюрприз, скрытый в подарке царя, сохранялся в большом секрете, даже от самого императора”, - пишет Ф. Бирбаум. Яйцо торжественно преподносилось царю либо самим Карлом Густавовичем, либо Евгением Карловичем и неизменно встречалось с восторгом.





Изделия, скрепленные застежками и петлями, при необходимости, можно разобрать для ухода за ними или ремонта. Независимо от того, была ли разборка предусмотрена изначально или нет, эта особенность позволяла содержать все его механические компоненты в исправности. Это, в свою очередь, снимало многие ограничения в выборе материалов. Фаберже нравились сочетания драгоценных материалов с теми, что имеют малую стоимость в денежном выражении.

Чаще всего “скорлупа” яйца эмалировалась в известной технике Фаберже. Если яйцо состояло из двух раскрывающихся половинок, дизайн разрабатывался так, чтобы декор тщательно маскировал сомкнутые края обеих половинок.

Декоративные накладки, крепящиеся к поверхности пасхальных яиц, не только определяли особенности художественного стиля, но и способствовали созданию сюжетов, которые предвосхищали или подчеркивали значение находящихся внутри сюрпризов. Некоторые важные декоративные детали служили еще и в качестве оснований, цоколей и опорных стоек. выбор материала для изготовления декоративных отделок зависел от их предназначения.

При изготовлении пасхальных яиц как заменитель золота, обладающий и красотой, и прочностью, использовались золоченая бронза (ormolu). Также использовалось позолоченное серебро (vermeil), имеющее еще более блестящую по-верхность по сравнению с бронзой. Серебро применялось также для изготовления рамок миниатюрных портретов-сюрпризов. Для чисто декоративных целей Фаберже часто использовал цветное золото. Правильно подбирая соотношение чистого золота и других чистых металлов, он получал набор оттенков различной насыщенности.

Немало пасхальных яиц украшает сплошная декоративная отделка, обычно называемая cagework (сетка, решетка, каркас). Сами по себе или в сочетании с другими деталями декора, “сетки” изготовлялись из весьма разнообразных материалов.




Большая часть деталей внешней отделки, начиная с каркасов и фестонов из золота разных оттенков и кончая листьями и стеблями цветов на пасхальном яйце “Ландыши”, крепится к его оболочке при помощи миниатюрных застежек. Застежки, припаянные к обратной стороне крепящихся деталей, вставлялись в отверстия в оболочках. Затем они сгибались вдоль внутренней поверхности оболочки, чтобы прочно закрепить украшения. Во время сверления отверстий в эмалированной оболочке яйцо погружали в воду, чтобы сверло не перегрелось и не повредило эмалевой покрытие.

В числе “сюрпризов,” спрятанных во многих пасхальных яйцах Фаберже - миниатюрные модели, сделанные из драгоценных материалов, ювелирные изделия, а также изображения людей, событий и мест, имевших значение для императорской семьи. Некоторые сюрпризы - по сути, отдельные произведения искусства, которые можно увидеть или, как в ряде случаев, привести в движение, только при извлечении из яйца. Другие секреты можно наблюдать сквозь про-зрачную оболочку яйца. Открывающиеся части яйца крепятся на шарнирах. Верх-няя часть может выполнять роль крышки. Боковые части могут быть створками, открывающимися вверх или вниз в зависимости от расположения шарниров.Деталь внешнего корпуса яйца, скрывающая сюрприз, обычно крепится на пружинных шарнирах, которые сконструированы таким образом, что при нажатии кнопки или собачки она плавно открывается.


Не было предмета, который испугал бы мастеров Фаберже своими размерами и показался бы невозможным для миниатюрного воспроизведения в качестве сюрприза для пасхального яйца. Макет Гатчинского дворца и прилегающих территорий, с деревьями, фонарными столбами, был изготовлен из гравированного и текстурированного золота четырех цветов. Макет памятника Петру Первому, выполненного Фальконе по заказу Екатерины Великой, также нашел воплощение в “сюрпризе”.

Простые механизмы, примененные в некоторых пасхальных яйцах, очевидно, были сконструированы специально для каждого случая. Простой передаточный механизм поднимает и опускает три миниатюрных портрета царя Николая II и его старших дочерей, Ольги и Татьяны в пасхальном яйце “Ландыши”. При полной работе механизма рамки миниатюр раскладываются в форме веера, так что виден каждый портрет. Императорская корона, венчающая портрет царя, при опускании портретов превращается во флерон над закрытым яйцом.





В некоторые яйца встроены часы. Часовые механизмы заводятся ключами, которые обычно вставляются в отверстие в задней части корпуса, но есть и механизмы, заводящиеся с помощью ручки. На некоторых пасхальных яйцах часы имеют горизонтальную ленту с цифрами, вращающуюся напротив неподвижной отметки. Внутри особых яиц спрятаны фигурки птиц, появляющихся каждый час из верхней части яйца.


Пожалуй, самым знаменитым “сюрпризом” является коронационная карета из пасхального яйца “Коронационное” - миниатюрный макет длиной 3 и 1/6 дюйма, сделанный из золота и эмали - точная копия кареты, использовавшейся при коронации Николая II и его жены 1896 г. “Занавески” выгравированы прямо на оконцах из горного хрусталя. Декорированные дверные ручки, размером меньше, чем рисовое зерно, поворачиваются, открывая и закрывая дверцы на защелку. Корпус кареты покоится на ремешках, которые амортизируют, как настоящие кожаные, таким образом, покачивается и корпус на шасси при движении экипажа.

Самые хитроумные секреты приводятся в движение заводными механизмами. Основой для создания этих механизма послужили швейцарские автоматы XVIII века; однако макет поезда в пасхальном яйце “Великий Сибирский путь” является точной копией настоящего локомотива и вагонов транссибирского экспресса. Действующая модель поезда складывается секция за секцией в обитый бархатом футляр внутри яйца. Карта железнодорожного маршрута и венчающий всю композицию геральдический орел служат также и намеком на сюрприз, скрытый внутри яйца. Выполненное в лучших традициях Фаберже пасхальное яйцо “Великий Сибирский путь” и его “сюрприз” входят в число тех произведений искусства, что радуют глаз, пленяют воображение и греют душу.

Принцесса Виктория, 1834

(24.05.1819-22.01.1901) - королева Великобритании из Ганноверской династии, правившая в 1837-1901 годах. Дочь Эдварда, герцога Кентского, и Виктории Саксен-Кобургской. Замужем с 1840 года за принцем Альбертом Саксен-Кобургским (1819-1861).
Принцесса Виктория, 1834

Королевы Виктории до Коронация на трон Англии

Виктория появилась на свет в Кенсингтонском дворце 24 мая 1819 года. Ее родители проделали долгое и трудное путешествие из Баварии специально для того, чтобы ребенок родился именно в Лондоне.

Принцесса Виктория с матерью


Эдуард искренне радовался появлению крепкого и здоровенького первенца, для матери же будущего монарха эта девочка была особым ребенком. Несмотря на то что Виктория Саксен-Кобургская уже имела двоих детей — Карла и Феодору, от первого брака с Эмихом Карлом Лейнингенским, она прекрасно понимала, что только эта новорожденная всерьез могла вступить в династическую схватку за британскую корону.
Имя малышке выбирали долго. Сначала родители решили назвать ее Джорджина Шарлотта Августа Александрина Виктория. Однако принц-регент, будучи крестным отцом малышки, по каким-то ведомым только ему тайным соображениям, отказался дать ей свое имя — Георг, предложив оставить лишь два последних, и в результате девочку нарекли Александриной Викторией. Первое имя было дано в честь русского крестного отца императора Александра I, второе же, ставшее главным, — в честь матери. Много позже, когда Виктория уже стала королевой, ее подданным не очень нравилось, что их правительницу зовут на немецкий манер.

А пока этот ребенок стал поистине королевским подарком стране и к тому же своеобразным искуплением прежних прегрешений Ганноверской династии. Правда, детство Виктории нельзя было назвать ни легкомысленным, ни безоблачным. Когда ей было всего 8 месяцев, отец, славившийся отменным здоровьем, скоропостижно умер от воспаления легких. А незадолго до смерти гадалка предсказала Эдуарду скорую кончину двух членов королевской фамилии, на что он, ни на секунду не задумавшись о том, что в числе «приговоренных» может быть и он сам, поспешил во всеуслышание объявить о том, что королевский титул наследует он и его потомки. И вдруг, простудившись на охоте, он серьезно заболевает и очень быстро отходит в мир иной, оставив жене и детям одни только долги.



Девочкой Виктория всегда спала в материнской спальне, поскольку герцогиня Кентская жила под постоянным страхом, что на дочь могут совершить покушение. Первое время ее воспитание мало отличалось от воспитания любой высокородной леди. Домашнее образование, полученное ею, можно Домашнее образование, полученное ею, можно было назвать классическим — языки, арифметика, география,музыка, конная выездка, рисование. Кстати сказать, Виктория всю свою жизнь писала прекрасные акварели.

А потому семье приходилось экономить буквально на всем.Ребенком Виктория, которую все домашние, кроме матери звали Дрина, носила одно и то же платье до тех пор, пока не вырастала из него, и твердо уверилась в том, что дамы, без конца меняющие наряды и драгоценности не просто мотовки, а особы в высшей степени безнравственные. Впоследствии, уже будучи облеченной властью, она никогда не увлекалась туалетами, а знаменитые украшения Британской короны были скорее данью престижу.




Когда ей исполнилось 12 лет, она впервые узнала о той блестящей перспективе, которая ее ожидает. И с этого момента методы ее воспитания претерпели весьма существенные изменения. Устрашающе длинный список запретов, составлявший основу так называемой «Кенсингтонской системы», предусматривал недопустимость бесед с незнакомыми людьми, выражение собственных чувств при свидетелях, отступление от раз и навсегда заведенного режима, чтение любой литературы по своему усмотрению, употребление лишней сладости и прочее, прочее, прочее. Немка-гувернантка, которую девочка, кстати, очень любила и которой доверяла, — Луиза Ленхзен, прилежно заносила все ее поступки в специальные “Книги поведения”.Так, например, запись, датированная 1 ноября 1831 года, характеризует поведение будущей королевы как «непослушное и пошлое».
20 июня 1837 года скончался король Вильям IV и на престол взошла его племянница Виктория, которой суждено было стать одновременно и последней представительницей несчастливой Ганноверской династии, и родоначальницей правящего в Британии и поныне Дома Виндзоров. На английском троне больше ста лет не было женщины.



Летним днем 1837-го года 18-летняя Виктория, восседая в «золотой карете», отправилась в Вестминстерское аббатство на коронацию, церемония которой оказалась неотрепетированной.
Смущенная Виктория шепотом обращалась к придворным: «Умоляю, скажите мне, что я должна делать?». Даже кольцо, которое ей должны были одеть, оказалось мало, и архиепископ едва не вывихнул королеве палец. Более того, в тот же день в небе над Лондоном был замечен черный лебедь и это обстоятельство дало повод говорить, что Виктория долго на престоле не просидит. Прошло совсем немного времении молодая королева дала понять, что вопрос «Умоляю, скажите мне, что я должна делать?» остался в прошлом. Во время разразившегося после смены монарха правительственного кризиса премьер-министр лорд Мельбурн поставивший перед Викторией вопрос о смещении двух придворных дам, мужья которых принадлежали к прежнему правительству, получил такой ответ:— Я не откажусь ни от одной из моих леди и оставлю их всех.Меня не интересуют их политические взгляды.




В 1839 году на торжества по случаю 20-летия королевы в Лондон прибыл цесаревич Александр, будущий император Александр II. Высокому голубоглазому красавцу был 21 год. Безупречные манеры, любезность, наконец,исключительной красоты мундир, как влитой сидевший на русском принце, вызвали среди дам настоящий ажиотаж. Оказалось также,что и сердце королевы — не каменное.
На балу и первый, и последний танец именинница отдала ему. Было ли это только жестом вежливости по отношению к влиятельнейшей державе? Во всяком случае, взволнованная королева призналась жене премьер-министра, что цесаревич ей «чрезвычайно понравился»,что «они стали друзьями» и что «дела идут хорошо».
Но как бы хорошо они ни шли, на этом все и закончилось. Не исключено, что повышенное внимание молодой королевы к наследнику российского престола вызвало тревогу в британских правительственных кругах. Несмотря на старания русской дипломатии сблизиться с Англией — приезд цесаревича был тому лишним свидетельством. Премьер-министр Мельбурн советовал Виктории держаться подальше от России. Именно он начал сеять первые семена недоверия и опаски, которые с успехом продолжили будущие советники Виктории, утверждавшие: «Россия непрерывно усиливается. Катится как снежная лавина к границам Афганистана и Индии и представляет собой величайшую опасность, какая только может существовать для Британской империи».



В январе 1840 года королева выступила в парламенте с речью, произнося которую страшно волновалась. Она объявила о своем предстоящем замужестве.




Альберт, герцог Саксен-Кобург-Готский (Франц-Август-Карл-Эммануил, нем. Albert Franz August Karl Emmanuel Herzog von Sachsen-Coburg-Gotha, 26 августа 1819 — 14 декабря 1861) — герцог саксонский, муж (принц-консорт, англ. HRH the Prince Consort) королевы Великобритании Виктории, второй сын герцога Эрнста Саксен-Кобургского (генерал русской службы, участник наполеоновских войн) и принцессы Луизы Саксен-Готской. Британский фельдмаршал (1840). Родоначальник ныне царствующей в Великобритании Виндзорской династии.

Ее избранником был принц Альберт Саксен-Кобургский. Он приходился Виктории кузеном по материнской линии, их при рождении даже принимала одна и та же акушерка, но вот увидеться впервые молодым людям довелось, лишь когда Виктории исполнилось 16 лет. Тогда между ними сразу сложились теплые отношения. А по прошествии еще 3 лет, когда Виктория уже стала королевой, она уже и не скрывала того, что страстно влюблена.