Эту корреспонденцию я пишу в одном из домов рабочего поселка Сименсштадт. Меня заинтересовал телефон, стоящий на столе в одной из квартир этого поселка. Ведь отсюда прямая связь с центром Берлина. У меня возникла мысль, которой я поделился с моими товарищами -офицерами-танкистами.
— Давайте, — сказал я им, — попробуем вызвать по телефону Геббельса.
Предложение было встречено веселым одобрением, и за выполнение этого плана взялся молодой наш переводчик, прекрасно владеющий немецким языком, Виктор Боев. Но как добиться по телефону Геббельса? Мы набрали номер берлинского «Шнеллербюро». Ответившей сотруднице сказано было, что по весьма срочному и весьма важному делу необходимо соединиться с доктором Геббельсом.
— Кто просит? — спросила она. — Житель Берлина.
— Подождите у телефона, — сказала она, — я запишу.
Минут пятнадцать мы ожидали, вслед за тем снова голос сотрудницы сообщил нам, что сейчас нас соединят с кабинетом рейхсминистра пропаганды доктора Геббельса. Ответивший мужской голос снова спросил, кто спрашивает Геббельса. На этот раз Виктор Боев сказал:
— Его спрашивает русский офицер, а кто у телефона?
— Соединяю вас с доктором Геббельсом, — ответил после паузы голос. Щелкнул телефон, и новый, мужской голос произнес:
— Алло. Дальнейший разговор передаю стенографически.

Переводчик Виктор Боев. Кто у телефона?

Ответ. Имперский министр пропаганды доктор Геббельс.

Боев. С вами говорит русский офицер. Я хотел бы задать вам пару вопросов.

Геббельс. Пожалуйста.

Боев. Как долго вы можете и намерены драться за Берлин?

Геббельс. Несколько… (неразборчиво).

Боев. Что, несколько недель?!

Геббельс. О нет, месяцев!

Боев. Еще один вопрос — когда и в каком направлении вы думаете бежать из Берлина?

Геббельс. Этот вопрос я считаю дерзким и неуместным.

Боев. Имейте в виду, господин Геббельс, что вас найдем всюду, куда бы вы ни убежали, а виселица для вас уже приготовлена. В ответ в телефоне раздалось неопределенное мычание.

Боев. У вас есть ко мне вопросы? — Нет, — ответил доктор Геббельс сердитым голосом и положил трубку. Геббельс через сорок восемь часов после этого телефонного разговора пустил себе пулю в лоб.