Есть, знаешь, такие люди, - они умеют быть рядом.
А я, уж прости, не умею. Могу улыбнуться нежно,
Руки невзначай коснуться,
Но чертово чувство локтя, увы, мне совсем незнакомо.
Есть, знаешь, такие люди, с которыми просто и мило.
А я, прости, не такая. Могу проглотить беззвучно
На ум пришедшую гадость, могу не шутить про вилы,
Вагоны и мертвых младенцев, когда тебе очень плохо,
Но долго так не сумею.
Есть, знаешь, такие люди, которые могут слушать
И даже при этом слышать. Ну, это уж точно мимо.
Мне как бы совсем несложно сварить тебе крепкий кофе,
Усесться молча напротив, кивать, восторженно ахать,
Сочувственно улыбаться, но думать я буду при этом
О скуке, грядущих зачетах и розовых гиппогрифах.
Еще есть, конечно, люди, которые ждут и любят.
Ну… здесь ты и сам понимаешь?
Вот если бы вдруг по венам моим текла бы не водка,
А, скажем, хотя бы массандра, любовь была бы возможна,
Но поздно, отравлены мысли, уже заспиртовано сердце
В стерильной стеклянной банке.
Еще? Ну, еще есть люди, которых что-то тревожит,
Которых что-то волнует, - и жизнь их имеет смысл.
А я с удовольствием, знаешь, сожгла бы студак и паспорт,
Разбила мобильник об стену, нашла бы пустырь погаже,
А дальше, ты помнишь – Горький?
Изящным и легким движеньем накинуть шарф алый на плечи,
Сказать всем, немножко рисуясь:
"Мой организм отравлен…