Сусанин (Иван) - крестьянин Костромского уезда села Домнина, принадлежавшего Романовым ; известен как спаситель жизни царя Михаила Феодоровича . До самого последнего времени единственным документальным источником о жизни и подвиге Сусанина была жалованная ему грамота царя Михаила Феодоровича, которой он даровал в 1619 г., "по совету и прошению матери" крестьянину Костромского уезда, Сусанину Домнина, "Богдашке" Сабинину половину деревни Деревищ, за то, что его тесть Иван Сусанин, которого "изыскали польские и литовские люди и пытали великими немерными пытками, а пытали, где в те поры великий государь, царь и великий князь Михаил Феодорович..., ведая про нас... терпя немерные пытки... про нас не сказал... и за то польскими и литовскими людьми был замучен до смерти". Последующие жалованные и подтвердительные грамоты 1641, 1691 и 1837 гг., данные потомкам Сусанина, только повторяют слова грамоты 1619 г. В летописях, хрониках и других письменных источниках XVII в. почти ничего не говорилось о Сусанине, но предания о нем существовали и передавались из рода в род. До начала XIX в. никто не думал, однако, видеть в Сусанине спасителя царской особы. Таким впервые его представил печатно Щекатов в своем "Географическом Словаре"; за ним Сергей Глинка в своей "Истории", прямо возвел Сусанина в идеал народной доблести. Рассказ Глинки буквально повторил Бантыш-Каменский в "Словаре достопамятных людей Русской земли". Вскоре личность и подвиг Сусанина стали любимым предметом и для поэтов, написавших о нем целый ряд стихотворений, дум, драм, повестей, рассказов и т. п., и для музыкантов (наиболее известны "Иван Сусанин" - дума Рылеева , "Костромские леса" - драма Н. Полевого , "Иван Сусанин" - опера М.И. Глинки ). В 1838 г. в Костроме, по повелению императора Николая I , воздвигнут Сусанину памятник, "во свидетельство, что благородные потомки видели в бессмертном подвиге Сусанина - спасении жизни новоизбранного русской землей царя через пожертвование своей жизни - спасение православной веры и русского царства от чужеземного господства и порабощения". Скудость источников и разногласие авторов, повествовавших о подвиге Сусанина, побудили Н.И. Костомарова отнестись критически и к личности Сусанина, и к его подвигу. Исходя, главным образом, из того, что о нем не говорится в современных или близких к его времени летописях и записках, что существующими источниками не подтверждается присутствие польско-литовского отряда близ села Домнина и что в начале 1613 г. Михаил Феодорович жил со своей матерью не в селе Домнине, а в укрепленном Ипатьевском монастыре, он видел в Сусанине "одну лишь из бесчисленных жертв, погибших от разбойников в Смутное время". Ему горячо возражали С.М. Соловьев ("Наше Время", 1862), М.П. Погодин ("Гражданин", 1872, ¦ 29 и 1873, ¦ 47), Домнинский ("Русский Архив", 1871, ¦ 2), Дорогобужин и др.; но все они руководились большей частью теоретическими соображениями и догадками. С конца 1870-х и особенно 1880-х гг., с открытием исторических обществ и губернских архивных комиссий, стали обнаруживаться новые документы о подвиге Сусанина, открылись почти современные ему "Записки" и многочисленные рукописные "предания" XVII и XVIII вв., в которых очевидно преклонение писавших перед подвигом Сусанина (иные прямо называли его "мучеником"). В 1882 г. Самарянову , собравшему немало неизданных до него источников, удалось доказать, что поляки и литовцы целым отрядом подходили к селу Домнину, с целью убить новоизбранного царя Михаила Феодоровича, и что Михаил Феодорович "скрылся от ляхов" в Ипатьевском монастыре по совету Сусанина из села Домнина после появления польско-литовского отряда. Положения Самарянова подтверждаются и позднейшими находками документов, относящихся к Сусанину и хранящихся в костромской архивной комиссии, в археологическом институте и др. Сущность преданий о подвиге Сусанина сводится к следующему. Вскоре после избрания на престол, когда Михаил Феодорович жил со своей матерью в селе Домнине, родовой своей вотчине, пришли в Костромскую область польские и литовские люди с целью убить нового соперника польского королевича Владислава; недалеко от села Домнина им попался Сусанин, который взялся быть их проводником, но завел в противоположную сторону, в дремучие леса, послав перед уходом своего зятя Богдана Сабинина к Михаилу Феодоровичу с советом укрыться в Ипатьевском монастыре; утром он раскрыл полякам свой обман, несмотря на жестокие пытки не выдал места убежища царя и был изрублен поляками "в мелкие куски". Из прямых потомков Сусанина переписная ландратская книга, хранящаяся в московском архиве министерства юстиции, под 1717 г. называет Федора Константинова, Анисима Ульянова (Лукьянова) и Ульяна Григорьева, живших в селе Коробове, пожалованном дочери Сусанина, Антониде Ивановне, в 1633 г. Ср. Н.И. Костомаров "Исторические монографии и исследования" (т. I, Санкт-Петербург, 1867); его же "Личности Смутного времени" ("Вестник Европы", 1871, ¦ 6); Самарянов "Памяти Ивана Сусанина" (Кострома, 1884, 2-е изд.); И. Холмогоров "Заметка о потомках Сусанина" ("Труды Археографической Комиссии при Императорском Московском Обществе", т. I, вып. I, 1898); Д.И. Иловайский "Смутное время Московского государства" (Москва, 1894). В. Р-в.