Абай Кунанбаев

Воскресенье, 18 Апреля 2010 г. 15:49 + в цитатник

Описание коня

Абай (Ибрагим) Кунанбаев
Стихи
Описание коня

С густою челкой, с ухом как тростник,
С высокой шеей, взгляд раскос и дик.
С загривком мощным, с гривой словно шелк,
С зашейной ямой, чей размер велик.
Широк ноздрей, губаст и толстогуб,
С хребтом могучим, словно гор уступ.
С игрою мускул налитых, грудаст,
Как беркут, что берет добычу, груб.
С копытом круглым, ровным как такыр,
С коленями раздвинутыми вширь.
С ногой высокой, чей притоп упруг,
С лопатками просторными как мир.
С раздольным крупом, тонкостан, бокаст,
Как ни смотри, он под седло горазд.
Кургуз хвостом, чей жесткий волос сух,
С бугром подхвостья, что жиреет всласть.
С лодыжкой низкой, с мясом как брусок,
С округлым задом, сильным на прискок.
С подбрюшьем плоским, тонок и поджар,
С мошонкой толстой, что висит меж ног.
В суставах гибок, в голени широк,
Игривый в беге, словно ветерок.
Его я жажду к юрте привязать,
Чтоб он косил глазами, одинок.
Рысит он ровно, очень резв и скор,
Грызя зубами яростно простор.
Он в скачке спор, в езде надежен, тих,
Коня такого не иметь – позор!
Он так рысит, что малахай торчком,
Как будто сам ты взвился соловьем.
Быстрей сайгака этот редкий конь,
Изнемогаю, думая о нем!..
Осень
Обложено небо нашествием сумрачных туч,
Промозглый туман покрывает округу, тягуч.
Проносятся кони, кобылы бегут, стригунки,
Как будто их кто-то согреет, велик и могуч.
Ни зелени нет, ни цветов, как в прошедшие дни,
Не слышно ни смеха, ни детской шумливой возни.
Деревья без листьев… тростник, что потерян и гол…
На нищих семейку похожи соседством они.
Вон кто-то собрался заняться дублением кож.
В чапане дырявом не очень, однако, пригож.
Молодки латают изодранный войлок у юрт,
Свекрови доверив пряденья упругую дрожь.
Вон птиц вереницы. Не надо далеких им стран.
За житом собравшись, белеет вдали караван.
Не слышно нигде ни гулянья, ни праздничных толп,
Куда не придешь, унынье раскинуло стан.
Старик со старухой… ребенок, что сжался в комок…
В степи только холод угрюмо свой празднует срок.
Оставшись однажды без жижи, сурпы и костей,
Собаки мышкуют, им дома лежать невдомек.
Кочевье хиреет, повсюду – бестравная плешь,
Как ветер ударит, сквозь пыль никому не пролезть.
Казахов, в чьих юртах не принято копоть плодить,
В такой холодине, к чему недалекая спесь?!
* * *
В богатых казахских юртах до самой зимы
не зажигали очаг, чтоб не запачкать сажей
белый войлок
* * *
Добро проходит быстротечно,
А зло в любое время вечно.
Надежды конь, как в дни былые,
Не рвется в выси бесконечно.
Вонзай ты хоть двойные шпоры,
Увяз в печали он сердечной.
Уйдешь в одну печаль и тут же
Их сонмы гонит ветер встречный.
Старик – летучий страж кочевий,
Кружа верхом, рыдает желчно.
Когда в оковах туч мрачнеет,
Возможно ль небу улыбнуться?
Когда в тревоге сиротеет,
Возможно ль сердцу встрепенуться?
Когда тобой печаль владеет,
Губам к улыбке не вернуться.
Но тот, кто выдержать сумеет,
Тому в позор не окунуться.
И все же, если грусть чрезмерна,
Она закрутит вас, сломает.
Родные чужды, если скверны,
Их злобность душу вынимает.
Когда невежество безмерно,
Оно вас всюду обнимает.
Глупцов бахвальство беспримерно,
Душа моя средь них страдает.
* * *
Ты – очей моих свет,
Ты – души моей цвет.
Заболел я тобой,
Исцеления нет.
Самый мудрый казах,
Тот, кто в зрелых летах,
В мире ровни тебе
Не нашел бы никак.
Плача, песнь заведу,
Весь слезой изойду.
Если дело в словах,
Я для милой – найду.
Строг и сдержан, спою
Про любовь я свою.
Я давно своих чувств
От тебя не таю.
Тайн сердечных знаток,
Взор девичий глубок.
У невинной на вид,
Суд на деле жесток.
Пусть страдают вокруг,
Ты терпения друг.
Я пылаю, горю, -
Не снисходишь до мук.
Бия** красит совет,
Дом зовет нас на свет.
У бестрепетных душ
И ума, видно, нет.
Сердце хоть надорви,
Нет исхода любви.
Ты послушай меня
И покров свой сорви.
Лба слепя белизной,
Ты мне лик свой открой.
Где извивы волос,
Где и щек твоих зной.
Где и глаз нет черней
Под изломом бровей.
Рот – медовый бутон,
Зубы – снега белей.
Где и нос меня влек,
Стан – прогнет ветерок.
Кожей белой нежна,
Словно редкий цветок.
Свет очей моих, стой!
Ты меня удостой!
Пусть насытится взор
Всей твоей красотой.
Моя мука, тебя
Видя, радостен я!
Твой пленительный смех,
Словно трель соловья!
Потешаясь, чужой
Из себя ты не строй.
Мне не жаль для тебя
Поступиться собой.
Ты – цветка аромат,
Свет, смущающий взгляд.
Как увижу тебя,
Я любовью объят.
Ты и слова нежней,
Краше славы своей.
Что мой бледный язык
Пред красою твоей?!
Сердцу в радость мне – ты,
Телу в сладость мне – ты,
Высший изыск Творца,
Свет его доброты.
Красоту дарит Бог,
И любовь – не в упрек.
Нам красавиц любить
Завещал сам пророк.
Чем тебя улестить?
Как любви боль избыть?
Только встреча с тобой
Может все изменить.
Нас, влюбленных, не счесть.
Кто же милый твой есть?
Ты прости, я не смог
Толком речь произнесть.
Где-то ходишь, маня…
В тебе столько огня.
Неуемный твой смех
Покоряет меня.
Каждый верит в успех,
Ты желанна для всех.
Моей бедной душе
Нет покоя вовек.
** Бий (каз.) – родоправитель, зачастую исполнявший
функции третейского судьи.
* * *
Наш холоден Ум наподобие льда,
Горячее Сердце согреет всегда.
Разумность и такт, прозорливость терпенья,
В нас Воли рождает тугая узда.
Держа в триединстве Ум, Сердце и Волю,
Ты к цельности редкой придешь без труда.
Но взяты поврозь, они будут ущербны, -
Не славят явлений, где много вреда.
Живу неспособный смеяться и плакать,
Лишь с сердцем мятущимся, с коим – беда
. Ум, Сердце и Воля – ничто друг без друга,
А Знанье их суть пронесет сквозь года.
* * *
К Аллаху дорога ведет не из уст.
Нетрудно любить на словах.
Раденье сердечное, искренность чувств, -
Иного не примет Аллах.
Всю силу природную, коей велик,
Ты тратишь на творчество, горд,
Когда твой разумности сердца родник
К Создателю рвением тверд.
Величие Творца не осилить уму,
Его не опишет язык.
Но сущ несомненно, свидетель всему,
Зачем, для чего Он возник?!
Ни разум, ни чувства Его не прозрят,
Ты сердцем воспримешь Его.
Напрасно схоласты о догмах твердят,
Не знают они ничего.
* * *
Пусть овцы пройдутся по мутной воде,
К ней жир не пристанет. Волк, бледный, в беде.
Как волк тот и я, озираясь повсюду,
Сиротство и брошенность вижу везде.
Неужто мне доли иной не дано?
Земную юдоль презираю давно.
Душа моя сирая, бьется, взлетая,
Но как ни кружила бы, всюду темно.
Я думою полн о Всевышнем одном,
Влечет он к себе меня ночью и днем.
Но смертного разум бессилен пред богом,
Плоды его вянут в усильи пустом.
Познанье иного подвластно уму,
Я только Творца своего не пойму.
В бессильи заснув, я глаза открываю,
Чтоб вновь попытаться проникнуть к Нему.
Сомнением я не затронут ничуть,
И все же, без мыслей о Нем не вздохнуть.
Умом не дойдя, не приму я на веру,
Не дрема, а страсть распирает мне грудь.
Он сам беспределен, дав всем нам предел,
Однако вернуться к Нему – наш удел.
И если о Нем как о цели не думать,
К чему вереницы бессмысленных дел?!
Путь жизни – тропа, что не знает конца,
Конец и начало ее – у Творца.
Тропа все петляет, так будь осторожен,
Пройди, не теряя пути и лица.
* * *
Различен с природой в судьбе человек.
Обратно ему не вернуться вовек.
Разлуку души со своей оболочкой
Прозвали мы смертью, взяв на сердце грех.
Нас много, поддавшихся ходу вещей,
И мы, оступаясь, слабей и слабей.
Но тот, кто оставил бессмертное слово,
Не выше ли смерти душою своей?!
Земной суетой не заботиться как?
Для вечности бренность – негодности знак.
Но мира изъяны, увы, не познаешь,
Не следуя мысли пронзающей мрак.
Друг бренности вечному сможет ли внять?
Им места на равных в душе не занять.
Любитель земного, к Дню Судному глух ты,
Кто примет такой полуверы обряд?
Габидолле***
Подснежник торопится вспыхнуть к весне.
Но сколь проживет, он не знает вполне.
До лета дорос, и хмельной от жары,
Он тополь готов обогнать в вышине.
Вот осень настала, промерзла земля,
Он гибнет в цвету, не догнав ковыля.
Наслышан и я про мечты молодых.
Но есть ли основа к стремленью у них?
Пока соберешься, уж силы не те,
И жар твой угас, и в морщинах твой лик.
*** Аульчанин Абая, сын муллы Габитхана,
отличавшийся самонадеянностью и любовью к безудержной похвальбе.
* * *
Куюсбаю**** я шлю свой заветный привет.
Жеребца, что сулил, я не вижу, заметь.
Обещаешь при мне, как уеду молчишь,
Или слава лгуна тебя манит, мой свет?!
**** Куюсбай Абенулы (1842-1910) – знатный выходец
из рода Тобыкты-Мамай, чей родственник украл лошадь
и не возвращал законному владельцу,
за которого здесь и вступается Абай.
перевод А. Кодара
* * *
Белый лоб - серебро, чей тонок чекан,
Он глазами лучистыми осиян.
Тонко вычерчен двух бровей полукруг.
Облик юной луны красавице дан.
Нос ее - словно выточен на лице.
Кто расскажет, как цвет ее щек румян!
Ожерельем жемчужных ее зубов
Я любуюсь, от жгучих желаний пьян.
Смех журчащий ее - как дробь соловья.
В мудрой речи ее не гостит обман.
Шелк завидовать может шее такой.
Кто в ее подбородке сыщет изъян?
Как тонки очертанья точеных плеч!
Туг и свеж этих юных грудей шафран.
Безупречен налив этих двух плодов,
И маняще упруг тростниковый стан.
Эти гладкие пальцы ловки в шитье,
Локоть - нежный младенец, что всеми ждан,
А смолистые косы - волнистый шелк,
Что для радости взора прилежно ткан.
перевод М. Тарловского
* * *
Поэзия — властитель языка,
Из камня чудо высекает гений.
Теплеет сердце, если речь легка,
И слух ласкает красота речений.
А если речь певца засорена
Словами, чуждыми родному духу, —
Такая песня миру не нужна,
Невежды голос люб дурному слуху.
Коран с хадисом славны вязью слов,
В них мысль узорно вплетена в реченья,
Когда б не рифмы, не соблазн стихов,
Пророки бы молчали, без сомненья.
Молящийся в мечети мудрый муж,
Ученые, чьи в полночь пылки споры, -
Все любят красноречие. Кому ж
Не любо ткать словесные узоры?
К стихам стремятся смертные равно,
Но лишь избранника венчают славой,
Того, чьей мысли золотой дано
Блистать стиха серебряной оправой.
На старых биев ныне погляжу,
Пословицами речь отягощали.
Иных певцов глупцами нахожу -
Из мусора стихи они слагали.
В толпе с кобызом пели и с домброй,
Хвалили всех, скитаясь по дорогам.
Бродили попрошайками порой,
Позоря песню, проклятые богом.
Бродяга за подачку расточал
Душевный жар свой, теша встречных лестью,
На стороне чужой, ценой похвал,
Он добивался невысокой чести.
Он шел туда, где бай и где хвастун,
Но подаяньем не менял удела,
И дешевели звуки звонких струн,
И жажда песни в людях все скудела.
Как старый бий, пословиц не леплю,
Не бормочу, на грош меняя душу,
Слова скупые, верные люблю,
И ты простую речь мою послушай.
Кичливых мог бы славить богачей,
Красавиц легкой веселить забавой.
Бряцание пустых моих речей
В их жизни было б сладкою приправой.
Немногим по душе благой совет,
Иной безумец лишь упрямству верен.
Надеждой лишь для знати полон свет.
Простите, если мой укор чрезмерен.
Все норовят связать сосну с лозой,
Все жаждут жить спокойно и привольно.
Хвастун и льстец поймут ли оклик мой?
Найдется ли из тысячи достойный?
Плутам одна нажива дорога,
Иному хитрецом прослыть охота.
Затеяв драку, "Бей, кричит, врага!" -
Авось, он под шумок ухватит что-то.
Терпенье, совесть, гордость - не в цене,
И к мудрости и к чести люди глухи.
Не ищут знанья - лишь в слепой возне,
Как шерсть, прядут пустую ложь да слухи.
перевод В. Звягинцевой />

Абай Кунанбаев

рамки от m.luba-7