Lucius_Malfoy (15:33:57 20/08/2009)
понимаешь, я слишком люблю себя) и мне не хочется стать его объектом для исследований) плюс, его люблю)

Chandramukhi (15:34:50 20/08/2009)
почему не хочется? и вапще любовь не приемлет эгоизма, вот.

Lucius_Malfoy (15:35:56 20/08/2009)
смотря какая любовь) ну это долго описывать) жизнь отдам (отдал уже), а вот спорить с ним буду до потери пульса)

Lucius_Malfoy (15:36:08 20/08/2009)
кстати, мы там о сценарии говорили)

Chandramukhi (15:36:34 20/08/2009)
не смотря какая, а любая. а сценарий да)

Lucius_Malfoy (15:37:10 20/08/2009)
нет, смотря какая) межперсовая или межреальная)

Chandramukhi (15:37:45 20/08/2009)
не верю в разную любовь)

Lucius_Malfoy (15:38:30 20/08/2009)
у меня вот любовь делится на ролевую и реальную)

Chandramukhi (15:38:52 20/08/2009)
у меня ролевой нет. но есть одна большая, к миру)

Lucius_Malfoy (15:39:04 20/08/2009)
а у меня одна большая...

Lucius_Malfoy (15:39:09 20/08/2009)
к Стэну)

Chandramukhi (15:39:20 20/08/2009)
можно было не заканчивать фразу)

Lucius_Malfoy (15:39:42 20/08/2009)
почему?*удивлен*

Chandramukhi (15:41:16 20/08/2009)
да и так понятно)

Мой покровитель - Посейдон

20.02 - 20.03



Посейдон - сын Кроноса и Реи. Он "заведует" недрами земли, полезными ископаемыми и морскими глубинами. Повелевает морями при помощи трезубца. Люди Посейдона чувствительны, ранимы, обладают интуицией, способны предвидеть события. Если человек, родившийся в этом месяце, придется богу по нраву, тот будет исполнять все его желания.

В свою очередь и человек, когда пребывает в хорошем настроении, тоже может осчастливить других добрыми делами. Кроме того, Посейдон дарит своим подопечным глубинное восприятие мира, умение жить по своим особым внутренним законам и тайно влиять на окружающих. Подобно богу моря они могут вносить в жизнь и бурю и штиль. Если штиль - все будет прекрасно, дела пойдут благополучно, настроение будет отличным. Если же грядет буря, есть вероятность, что жизнь людей Посейдона и их близких кардинально переменится.

Символ Посейдона - трезубец.

Другие знаки греческого гороскопа.

Bellatrix (23:10:06 18/08/2009)
поговори со мной

Lucius_Malfoy (23:10:16 18/08/2009)
о чем, заюнь?)

Lucius_Malfoy (23:10:33 18/08/2009)
я на все темы согласен х)

Bellatrix (23:10:35 18/08/2009)
о жизни)

Lucius_Malfoy (23:15:36 18/08/2009)
эммм... о любви, о сексе или о Стэне?)

Bellatrix (23:15:48 18/08/2009)
обо всем сразу)

Lucius_Malfoy (23:16:38 18/08/2009)
ммм))) Я Люблю Стэна) вот)))

Lucius_Malfoy (23:16:43 18/08/2009)
твоя очередь

Lucius_Malfoy (23:16:44 18/08/2009)
)

Bellatrix (23:16:56 18/08/2009)
а я люблю себя)

Bellatrix (23:17:01 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:17:43 18/08/2009)
Моя жизнь - Стэн)

Lucius_Malfoy (23:17:48 18/08/2009)
твоя очередь)

Bellatrix (23:18:01 18/08/2009)
а моя жизнь - скука)

Bellatrix (23:18:09 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:19:55 18/08/2009)
я хочу Стэна немедленно!))

Lucius_Malfoy (23:20:07 18/08/2009)
твой ход)

Bellatrix (23:20:22 18/08/2009)
хотеть не вредно))

Bellatrix (23:20:22 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:20:49 18/08/2009)
Я поимел этот мир, когда он полюбил меня)

Lucius_Malfoy (23:20:55 18/08/2009)
твоя)

Bellatrix (23:21:18 18/08/2009)
а я завоевал этот мир!

Bellatrix (23:21:19 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:21:37 18/08/2009)
а мне не нужен этот мир без него)

Lucius_Malfoy (23:21:44 18/08/2009)
твоя очередь)

Bellatrix (23:22:09 18/08/2009)
а я чувствую себя мерзко))

Bellatrix (23:22:11 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:22:36 18/08/2009)
а я чувствую себя на подступах к Раю)

Bellatrix (23:23:01 18/08/2009)
в аду общество приятнее

Bellatrix (23:23:03 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:23:50 18/08/2009)
Ему нельзя быть в аду, он - ангел, подаривший мне тягу к жизни тогда, когда не хотелось дышать)

Lucius_Malfoy (23:23:57 18/08/2009)
Твоя очередь)

Bellatrix (23:24:10 18/08/2009)
как романтично *GIVE_HEART*

Bellatrix (23:24:11 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:24:41 18/08/2009)
Ты всегда понимала меня, моя дорогая Девочка

Lucius_Malfoy (23:24:49 18/08/2009)
твоя очередь)

Bellatrix (23:25:12 18/08/2009)
спасибо, хотя я бываю очень истеричной и паранойной

Bellatrix (23:25:14 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:26:07 18/08/2009)
Ты терпишь меня и мои постоянные психи, ты терпишь то, что в моем разговоре через слово "Стэн" и я благодарен тебе)

Lucius_Malfoy (23:26:12 18/08/2009)
твоя)

Bellatrix (23:26:56 18/08/2009)
а ты терпишь мои закидоны, когда я могу вспыхнуть не из-за чего)

Bellatrix (23:26:56 18/08/2009)
твоя очередь)

Bellatrix (23:29:59 18/08/2009)
але?

Lucius_Malfoy (23:30:29 18/08/2009)
с тобой всегда легко, а наши ссоры добавляют пикантности)

Lucius_Malfoy (23:30:34 18/08/2009)
твоя)

Bellatrix (23:31:10 18/08/2009)
с тобой прикольно и на тебя невозможно злиться

Bellatrix (23:31:12 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:32:43 18/08/2009)
твои сообщения меня радуют и вытаскивают из коматоза, когда его нет в аське)

Lucius_Malfoy (23:32:47 18/08/2009)
твоя)

Bellatrix (23:33:25 18/08/2009)
а мне так приятно, что с тобой я могу быть психом)

Bellatrix (23:33:27 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:35:02 18/08/2009)
а мне очень приятно, что ты не играешь)

Lucius_Malfoy (23:35:06 18/08/2009)
твоя)

Bellatrix (23:35:32 18/08/2009)
в смысле не играю? мне тоже это приятно

Bellatrix (23:35:34 18/08/2009)
твоя очередь)

Lucius_Malfoy (23:36:08 18/08/2009)
этот смайл я ассоциирую только с тобой)

Lucius_Malfoy (23:36:12 18/08/2009)
твоя)

Bellatrix (23:37:09 18/08/2009)
а я Люсика ассоциирую только с тобой. остальные Люси для неправильные

Bellatrix (23:37:17 18/08/2009)
твоя очередь

Bellatrix (23:37:29 18/08/2009)
кстати, не хочешь на ролку, где Люц требуется?

Lucius_Malfoy (23:38:01 18/08/2009)
а я всех Беллочек крою по тебя) и все испаряются... ты одна такая)

Lucius_Malfoy (23:38:14 18/08/2009)
неее...у меня с ним перебор

Bellatrix (23:38:44 18/08/2009)
ты правильный Люц и мне это нравится))

Bellatrix (23:38:49 18/08/2009)
жаль(

Lucius_Malfoy (23:39:44 18/08/2009)
а ты коварная Белла, заставившая меня усомниться в моей притягательности)

Bellatrix (23:39:59 18/08/2009)
неправда))) я хорошая Беллка)))

Lucius_Malfoy (23:40:07 18/08/2009)
хорошая)

Lucius_Malfoy (23:40:12 18/08/2009)
самая-самая)

Bellatrix (23:40:18 18/08/2009)
хоть и вредная)

Lucius_Malfoy (23:40:18 18/08/2009)
к черту канон)

Bellatrix (23:40:34 18/08/2009)
канон ф топку!

Lucius_Malfoy (23:40:41 18/08/2009)
о дааа!

Ландыши пахнут весной...
Побежали с тобой за волнующим бархатом!
Ландыши белой мечтой
Согревают любовь, укрывая нас бархатом...

Я не понимаю, что ты творишь со мной... с моей жизнью, с моим мировосприятием... ты заняла все мои мысли и мечты... может, я просто сошел с ума? Мне плевать. Мне это нравится. День за днем я благодарен нашим общим знакомым за Озервайз. Не будь его, не было бы тебя в моей жизни...а я просто не могу ее представить без тебя... Ты - мое солнышко, мое несметное богатство...
Я не называю твоего имени. Да и зачем оно нужно? Ты ведь все знаешь не хуже меня... Я люблю тебя, моя нежность!

Lucius_Malfoy (02:51:09 18/08/2009)
я неадекватный Малфой сейчас ))))

Chandramukhi (02:51:47 18/08/2009)
вот и я за неадекватный. даже незнаю кто. человек неадекватный)

Lucius_Malfoy (02:52:08 18/08/2009)
Я пошел туда, чтобы защитить тебя. Тебе нечего делать в этом кошмаре, мой хороший.

Lucius_Malfoy (02:52:23 18/08/2009)
вот как это можно читать??? *в истерике*

Chandramukhi (02:52:40 18/08/2009)
растекаясь по столу)

Lucius_Malfoy (02:53:15 18/08/2009)
эххх... я его разорву, чес слово) через 3 дня) и буду самым счастдивым)

Lucius_Malfoy (02:53:22 18/08/2009)
счастливым*

Lucius_Malfoy (02:53:50 18/08/2009)
кстати, я с 21 по 25 буду вне инета, скорее всего...

Chandramukhi (02:54:03 18/08/2009)
что так?

Lucius_Malfoy (02:54:28 18/08/2009)
я тебе вот о чем твержу?))))) приезжает любовь моя)

Chandramukhi (02:55:11 18/08/2009)
куда? у меня реальность с ролками перепуталась :-D

Lucius_Malfoy (02:55:32 18/08/2009)
21-08-09 ко мне приезжает Стэн)


Bellatrix (01:39:36 17/08/2009)
мдя, а я вот безчувственное существо...

Lucius_Malfoy (01:40:15 17/08/2009)
nyyyy... on prosto...prosto... Sten)))

Bellatrix (01:40:51 17/08/2009)
а кстати вы планируте быть вместе?

Lucius_Malfoy (01:41:21 17/08/2009)
ne znayu poka. priedet - togda i rewim!!!

Bellatrix (01:42:52 17/08/2009)
ну и удачи вам)) думаю все ок будет, правда?*DANCE*

Lucius_Malfoy (01:43:11 17/08/2009)
daaa!!!! pasip, kisa!!!:-*

Lucius_Malfoy (23:57:51 15/08/2009)
эх... я вообще-то однолюб до мозга костей. Мне один лишь нужен. В аду и на земле.

Draco (23:58:39 15/08/2009)
Спокойной ночи лап. Я отключаюсь. Засыпаю, а еще ехать минут 20 хотя подремлю:)

Lucius_Malfoy (23:58:58 15/08/2009)
сладких *поцеловала в щечку*

Draco (23:59:04 15/08/2009)
Я тоже однолюб - честные глаза-

Lucius_Malfoy (23:59:14 15/08/2009)
я и правда однолюб)

Lucius_Malfoy (23:59:32 15/08/2009)
и эта любовь скоро будет в моей постели)

Draco (23:59:37 15/08/2009)
Млять я тоже и не шучу -__-

Draco (23:59:55 15/08/2009)
Хех я пока никого настолько сильно не люблЮ

Lucius_Malfoy (00:00:00 16/08/2009)
не ругайся, шучу я, шучу)

Draco (00:00:14 16/08/2009)
Я не ругаюсь:-)

Lucius_Malfoy (00:00:22 16/08/2009)
а я вот люблю... Дьявол он) а еще упирался...

Draco (00:00:43 16/08/2009)
Класс:) кто счастливчик?

Lucius_Malfoy (00:01:01 16/08/2009)
Лестрейндж)

Draco (00:01:21 16/08/2009)
Я ее знаю?

Lucius_Malfoy (00:01:30 16/08/2009)
:-D

Draco (00:01:41 16/08/2009)
?

Lucius_Malfoy (00:01:44 16/08/2009)
какой догадливый)

Draco (00:02:09 16/08/2009)
:) скажи в слух:)

Lucius_Malfoy (00:02:24 16/08/2009)
Гриффиндорка)

Рыбы


Обидеть нормальную Рыбу обычно можно очень легко. Но обидеть ее так, чтобы ей захотелось мстить, может только человек достаточно близкий, потому, что обо всех остальных обидах Рыба забывает с легкостью. А мстят Рыбы всеми возможными способами за исключением явных. Они плетут интриги, переплывают обидчику дорогу именно там, где он не ожидает и услаждают его жизнь всяческими прочими способами.

Самый простой способ рыбьей мести - это ходить везде с обиженным лицом и рассказывать какой вы нехороший человек и как вы жестоко с ней обошлись. Это у Рыб получается всегда очень натурально, потому, что обижаются они действительно искренне. А посему, сочувствующие могут надолго заиметь о вас плохое мнение.

Если этого покажется Рыбе не достаточно она может распутить о вас самые страшные слухи, ничуть не хуже Близнецов, а даже лучше: потому, что рыбьи слухи гораздо более натуралистичны близнецовских - во-первых, и абсолютно неопровергаемы по причине изрядного тумана и недоговорок - во-вторых.

Имея на вас очень большой зуб, Рыба может сделать вид, что вовсе на вас и не обижалась, а потом под видом искреннего желания помочь, рассказать вам таких небылиц и надавать таких советов, что вы будете очень долго расхлебывать собственноручно заваренную вами кашу.

Причем, обвинить Рыбу в злом умысле вы все равно не сможете - уж она позаботится о том, чтобы построить все свои скользкие речи так, чтобы у нее было куда отступать (дескать, она предупреждала, что эта информация - непроверенная). Не хуже Скорпиона, Рыба умеет цеплять за больные места. Не хуже Стрельца, может замучить вас бюрократическими муками. Не хуже Весов обыгрывает в интеллектуальных побоищах, хотя не обладает даже зачатками интеллекта в традиционном понимании этого слова…

Настроение сейчас - Без тебя...

Название- «Последний удар твоего сердца».
Автор - Виктор Амадео Гринграсс
Гамма - бессонница и Имхотеп Карл Освальд Людвиг Армус Рузезвальд (спасибо тебе, дорогой друг)
Посвящается - Рабастан Рамиро Лестрейндж (ты сам все знаешь, благодаря тебе родился Люц), Блейз Франческо Забини (благодаря тебе, я есть в этом мире, и ты тоже все знаешь), Беллатриса Друэлла (Блэк) Лестрейндж (спасибо тебе, дорогая, за улыбки, смех и такое приятное общение), Северус Тобиас Снейп (что бы я без тебя делал, мой щедрый на доброту друг), Драко Люциус Малфой (сын, приятно было познакомиться, жаль, что ты сейчас в отъезде), Нарцисса Кассар (Блэк) Малфой (с тобой мы вместе уже 6 лет).
Пейринг - Люциус Малфой/Беллатриса Блэк, Люциус Малфой/Рабастан Лестрейндж, Люциус Малфой/Нарцисса Малфой упоминается вскользь.
Статус - не окончен (осталось 2 главы).
Жанр - Angst.
Дисклеймер - все у Миледи Роулинг.
Рейтинг - NC-17.
Саммари - Смерть? Не прячьтесь от нее, она все равно не пройдет мимо. (с)
Альтернатива "Битве при Хогвартсе". Вид с другой стороны. Некоторый канон нарушен, но в целом сохраняется.

вот так вот бывает - говорил, не оставляйте меня на ночь одного, а уж тем более со Стэном)


So, so you think you can tell
Heaven from Hell blue skies from Pain
Can you tell a green field
From a cold steel rail?
A smile from a veil?
Do you think you can tell.

Пролог
Чистокровный Аристократ, не знавший боли, потерь и разочарований. Все на блюдечке, все для единственного сына. Родители выполняли за маленького баловника любые доступные им задания… Такое мнение действительно есть, только вот это лишь внешняя золотая оболочка. Ведь богатство, данное при рождении, востребованность, положение в обществе – совсем не легкая ноша и не бесплатное приложение к выигранному призу в лотерее. С самого раннего детства Вы должны научиться сдерживать эмоции, быть образцово-показательным… быть Королем – неприступным, холодным и жестоким. Сумеете? Тогда Вы вполне сойдете за одного из рода Малфоев. Объект постоянных слухов, заметная фигура в магическом мире, Пожиратель Смерти. Никто, до сих пор, не может сказать однозначно, что о нем правда, а что – вымысел.

В колонках играет - DJ Yankovski - Ландыши
Настроение сейчас - Хочется кого-то убить... Светлого кого-то...

Последний день Пожирателей Смерти. Внимание! Кровь, жестокость и недетские мысли. Любителям Гарри и его команды не рекомендуется. Гет - за последнюю сцену. Большое спасибо моим бетам Айс и miss Mal!
Северус Снейп, Люциус Малфой, Беллатрикс Блэк, Родольфус Лестрейндж, Рабастан Лестрейндж
Ангст/ Драма || гет || R || Глав: 1 || Размер: мини ||

Автор - Redhat

Глава 1

«Жизнь – борьба и странствие по чужбине; посмертная слава – забвение».
Марк Аврелий Антонин

***

«Время мое беспросветное,
Капля за каплей кровь лилась;
Жизнь моя неприметная
От Авады оборвалась...»

- Рабастан! Хватит душу травить – поди-ка сюда, будь любезен! – послышался из соседней комнаты голос брата. Младший Лестрейндж со вздохом отложил гитару, плотнее закутался в плащ – дом не топили уже третьи сутки – и встал с продавленного кресла перед холодным камином.

Родольфус, осунувшийся и серьезный, сидел за резным столом и копался в пыльных пергаментах. Его лицо наискось пересекала повязка, закрывшая левый глаз и ожог на скуле; услышав шаги, Лестрейндж, все еще не свыкшийся с «одноглазым» зрением, смешно завертел головой.

- А, вот ты где! Раба, помоги разобраться – у меня эти каракули уже расплываются к драклам. Почерк у Снейпа – залюбуешься. Вот это что за слово? – сунув клочок пергамента под нос брату, спросил Лестрейндж.

- Сектум... заклятие какое-то... Сектум Манус, кажется, - предположил Рабастан, щурясь на запись.

- Сам знаю, что заклятие! Для чего? – раздраженно прервал старший брат.

- Дракон его знает. Тут не написано. «Сектум» – это рассечь, так? А «манус» – рука... отсечь руку, я бы так сказал.

- Ага, ясно. А вот тут, дальше, Сектум... чего?

- Гастриум. Рассечение живота.

- Живописно! – оценивающе хмыкнул Родольфус, сверкнув правым глазом.

- Да ну, гадость какая-то, - пожал плечами Рабастан. – Может быть, для Фенрира и годится, а так – гадость. Ты меня за этим звал?

- Да я иронично, Раба!

- Что – иронично? Не понимаю, что тут смешного! – фыркнул младший Лестрейндж, направляясь к двери.

- Погоди! Что-то ты совсем расклеился, братишка. Я один не справлюсь, а Снейп сказал, что все эти заклятия надо разобрать и выучить.

- Вот и учи на здоровье свой Сектум. Мне приказано караулить, ждать Малфоя – забыл? От камина – ни на шаг. Северус приказал, кстати.

- Ладно, я тогда к тебе переберусь, - Родольфус с кряхтением встал, потянулся и принялся собирать разбросанные свитки. – А то опять станешь там про Аваду со скуки бренчать. Сил моих нет уже это слушать.

- Не любо – не слушай, - снова пожал плечами Рабастан. Он залез с ногами в кресло, сложил руки на груди и уставился в камин, упорно игнорируя старшего брата, ввалившегося следом с кучей пергаментов.

- Выпить, может быть? – предложил Родольфус, заклинанием придвигая кресло-качалку и круглый столик, на который он свалил рукописи Снейпа.

- Только не качайся, Мерлина ради! – моментально взбодрился младший Лестрейндж, нервно хватаясь за волшебную палочку. – Так скрипит, зараза, с ума сводит! Давай, я тебе трансфигурирую что-нибудь... Руди, ты куда?

- За выпивкой! - весело откликнулся братец. – Теперь днем с огнем не сыщешь, не то что Призывным!

- А кто все вылакал?! – заорал в ответ Рабастан. – Женушка твоя да Люц! Ты бы приглядывал за Беллой, а? Придется еще, не ровен час, Сектум Корнис тебе!

- Чего Сектум?

- Рога тебе отпиливать, дракловская твоя душа! – засмеялся младший. Неожиданно ему стало по-настоящему, по-мальчишески весело – впервые за долгие дни, полные отчаяния, суеты и смерти. Подхватив с пола гитару, Лестрейндж лихо ударил по струнам и гнусаво запел:

«Хаживал к Беллочке гость дорогой,
Статный развратный красавец Малфой.
Пьют и гуляют до самой зари,
Руди рогатый, глаза продери!»

- Э-эх! – зычно гаркнул Рабастан в такт последнему аккорду.

- Откуда эти замашки? – поинтересовался Родольфус, возвращаясь с бутылкой и двумя стаканами. – Долоховские? Заавадить бы его к драклам, - с улыбкой добавил старший Лестрейндж, протягивая брату наполненный огневиски стакан.

- Не трогай Антонина – он веселый! – хрипло запротестовал Рабастан, принимая выпивку и откашливаясь.

- Опять нездоров? – тут же забеспокоился Родольфус.

- Ерунда – накричался просто. Да и сыро у нас – кошмар. Неужели угля нельзя сотворить? Или дров?

- Гореть не будут. И потом, Снейп сказал, что этот камин топить нельзя.

- Боится, что ненароком Люцика его ненаглядного сожжем? – хохотнул Рабастан, делая глоток. Дрянной огневиски обжег горло – младший Лестрейндж поморщился, но продолжал пить.

- А то. Представь – он в камин лезет, а тут огонь! Обожжется их высочество, да и побежит жаловаться Лорду. А Снейп потом месяц мозги потрошить будет.

- Зато тепло... – мечтательно промолвил Рабастан. Он снова закашлялся и поперхнулся огневиски. Брат зашуршал пергаментом, раскатывая его на коленях.

- Де-ка-пи-тум, - четко произнес он, теребя в спутанных волосах узел повязки. – Интересно... Вот, послушай: «Дурмштрангское заклятие, применение впервые описано в ХIII веке»... ля-ля-ля, вот, дальше: «Эффективно против многоглавых драконов. Против гидры применение оного заклятия бессмысленно, о чем свидетельствует воспроизведение второго подвига Геракла...» Раба, кто это такой?

- Кто? Геракл? Или Декапитум?

- Оба, - Родольфус отхлебнул из стакана и передал пергамент брату. – Впечатляет, да?

- Впечатляет... – согласился младший Лестрейндж, разглядывая старинную картинку, на которой был изображен агонизирующий дракон с двумя отрубленными головами. Третья, на длинной чешуйчатой шее, пыталась спалить огненным дыханием крошечного витязя с волшебной палочкой.

- Вот это можно и на практике. А то мучиться – руки отрубать, ноги... Голову с плеч долой – и все! – заявил Родольфус.

- Сложное движение палочкой, - пробормотал Рабастан, изучая иллюстрированное описание заклятия. – Это не дуэльное, не годится. Пока будешь махать, три раза заавадят. А остальные Сектумы – для жертвоприношений. И вместо Круциатуса можно... хотя нет, неэстетично. И Очищающие потом на все накладывать – сам замучаешься. Руди, налей еще! - он швырнул свиток в общую кучу и протянул стакан.

- Хватит пока. На потом оставим, - возразил Лестрейндж, левитируя бутылку на каминную полку, украшенную кружевами паутины. – Который час?

- Почти полночь, - откликнулся Рабастан, посветив на часы Люмосом. – И где этого Малфоя драклы носят?

- Странно... Люциус никогда не опаздывает. Может, случилось что? – с беспокойством спросил Родольфус.

- Черт его знает, - зевнул младший брат, снова потянувшись за гитарой.

«Встретил Малфой мракоборцев в лесу,
Видит красавец, что смерть на носу;
«Стойте, – кричит, - откупиться могу!
Звонкой монетой, да ночкой в стогу!»»

- Не в стогу, а в стоге! – прозвучал звонкий женский голос.

- Беллочка! – радостно воскликнул Родольфус, вставая и обнимая жену.

- Что он тут поет? – сердито спросила госпожа Лестрейндж. – Опять всякую похабщину? Раба, еще раз услышу – не миновать тебе Круцио!

- Давай! – нахально улыбнулся Рабастан и, терзая струны, заорал с новой силой:

«Старый аврор говорит: «Хорошо!»
Взял Люца за руку он и ушел;
Рад Шизоглаз, да невесел Малфой:
Вылез из стога он еле живой!»

- Заткнись! – завизжала Белла, вырывая у хохотавшего деверя гитару. – Думаешь, Повелителю нравятся твои шутки? Люциус – доверенное лицо!

- Я тебе и про Повелителя спою, если хочешь! – подмигнул Рабастан.

- Что-о-о?! Родольфус, сейчас же его уйми! Сопляк бессовестный, да я тебя... – разбушевалась Беллатрикс, стараясь вырваться из объятий мужа и надавать наглецу пощечин. Рабастан уворачивался от ее кулаков, скача по комнате и заливаясь смехом.

- Хочешь песенку про Сопливуса? Сейчас-сейчас... Вот: «Грязный Сопливус киселик варил, чтобы лишь правду Малфой говорил...»

- РАБАСТАН!

- Брат, ну ты... того, успокойся! – ухмыляясь, вторил жене Родольфус.

- «Выпил Малфой и тотчас говорит: Сев, от тебя как от маггла смердит!» – победно завопил Лестрейндж и тут же согнулся в приступе кашля. Беллатрикс наконец вырвалась и бросилась на деверя с кулаками; Родольфус принялся их растаскивать. В этой суматохе они не заметили, как в камине появился Драко.

Бледный и худой как щепка юноша уставился на потасовку полными страха глазами, пошатнулся и схватился за стенку камина. Неожиданно над ним что-то загрохотало; камин затрясся, заклубился дым, послышался щелчок и звон разбитого стекла. Драчуны моментально оставили друг друга в покое, в ужасе глазея на дрожавшего младшего Малфоя. На каменном полу растеклась лужа огневиски.

- Идиот! – зарычал старший Лестрейндж, подскакивая к камину и вытаскивая Драко за шиворот. – Что ты наделал? Что ты наделал, я спрашиваю?!

- Н-н-е зн-наю, - заикаясь, пробормотал Драко, вжав белобрысую голову в плечи и боязливо косясь на тетю Беллатрикс.

- Еще и огневиски пол вымыл! – возмущенно воскликнул Рабастан, оттолкнув Беллу и переводя дыхание. – Снейп тебе отдельное спасибо за это скажет. Руди, что там с камином?

- Погоди... Кажется, сеть заклинило! – откликнулся Родольфус. – Люмос! Черт – этот придурок испортил нам связь!

- Да я же за нее головой отвечаю! – взвыл Рабастан, следом за братом ныряя в дым. – Как теперь его папаша недобитый к нам попадет?

- Выб-бирайте выражения, когда г-говорите о моем отце! – заскрежетал зубами Драко.

- Поговори мне еще, змееныш! – донеслась гулкая угроза. – Белла, где Северус?

- У Повелителя в спальне, под Заглушающим.

- Зови сюда!

- Ты что? – обомлела миссис Лестрейндж. – Он же его лечит! Под страхом смерти запрещено мешать!

- Нам тут сильнее помешали! Не дури, не станет он тебя авадить – беги за Снейпом!! – приказал Родольфус, потирая слезившийся от дыма глаз. Испуганная жена кинулась вон из комнаты.

- Если твой батюшка попадет прямехонько в аврорат, в этом будет только твоя вина, - процедил страший Лестрейндж, вылезая прямо в лужу огневиски и злобно глядя на Драко. Рабастан шуршал в камине, постукивая и тихо ругаясь, отчего дым повалил еще сильнее.

***

Когда Беллатрикс вернулась вместе с бывшим деканом Слизерина, личным лекарем Повелителя и наиболее мрачным из Пожирателей Смерти в одном лице, вокруг камина суетилась целая толпа народу. Измазанные сажей, с покрасневшими глазами, Рабастан и Долохов лязгали в камине, безуспешно пытаясь наладить связь с внешним миром. Родольфус копался в пергаментах, разыскивая альтернативные решения проблемы; Амикус и Алекто как всегда сидели в углу и глазели, стараясь ни во что не вмешиваться. Фенрир Грейбек ползал на коленях, собирая пролитую выпивку; он воровато косился на товарищей, дожидаясь подходящего момента, чтобы незаметно выжать тряпку себе в рот. Осуществить это намерение ему явно мешал младший Малфой, прыгавший вокруг оборотня с разорванной рубахой наготове.

- Так, - тихо произнес Снейп, взирая на это роскошество. – Картина маслом. Что здесь происходит?

Пожиратели принялись хором объяснять, как все было и что из этого вышло. Поморщившись от нестройного жужжания множества голосов – пронзительный писк Драко: «Я не виноват! Я не хотел!» несколько выделялся из общей массы – зельевар потребовал тишины и обратился к старшему Лестрейнджу:

- Объясни толком, что случилось?

- Да вот... С каминной связью неладно, - сбивчиво заговорил Родольфус, проклиная себя за нерешительность. Снейп в открытую защищал белобрысого гаденыша, и справедливо обвинить во всем Драко было бессмысленно. – Ждем Люциуса с минуты на минуту, а тут такое...

- Да уж, - прохрипел Фенрир. Он судорожно сглотнул, и вытер губы рукой, скорее похожей на когтистую лапищу. – Ребята делают что могут, но...

- Грейбек, я не к вам обращаюсь, - холодно перебил Снейп. – Между прочим, чем это тут воняет? Огневиски? Кто разлил огневиски?

В наступившем молчании оборотень громко рыгнул и спрятал за спину мокрую тряпку.

- Хвала Мерлину, что вы его разлили, а не распили, - съехидничал Снейп. – Третьесортная дрянь, отрава, - братья Лестрейнджи выразительно переглянулись. – Позвольте пройти. Долохов, вылезайте, хватит его доламывать, - приказал зельевар, заглядывая в камин.

- От Виктора были известия? – спросил он, не оборачиваясь; голос звучал гулко. По мановению волшебной палочки Снейпа исчезли и клубы дыма, и влажное пятно на полу.

- Пока нет. Ждем – может, Люциус... – начал старший Лестрейндж, но его прервал громкий щелчок и вспышка в камине. За решеткой, практически обнимая Снейпа, пригнув голову и с трудом держась на ногах появился рослый светловолосый мужчина в окровавленной белой рубашке и плаще. Увидев его, Беллатрикс побледнела и тихо охнула:

- Люц, что с тобой?..

- Отец!! – Драко кинулся к камину, но его оттащил Рабастан.

- Чья кровь? – звенящим голосом допытывался Родольфус. – Люциус, чья кровь?!

- Моя... – с трудом произнес старший Малфой; поддерживаемый зельеваром, он перешагнул через решетку и тяжело оперся на оказавшуюся рядом Беллу. – Воды, Мерлина ради... – прохрипел он, медленно сползая на пол.

- Отец!! – заревел мальчишка.

- Прекрати орать! Простыню и мои зелья - мигом! – крикнул на Драко Снейп, осторожно опуская Люциуса в кресло и расстегивая пряжку плаща. – Агуаменти! Долохов – блокируй камин!

- А вдруг Крам...

- К черту Крама!! Блокируй – авроры могут идти по следу! Делай, что я говорю!! – рявкнул Снейп. – Амикус, Алекто, Грейбек – во двор, на свои посты! Рабастан – на башню! Белла...

- Никуда я отсюда не уйду! – воскликнула госпожа Лестрейндж.

- Ладно. Родольфус – иди к Повелителю. Не оставляй его ни на минуту. Если проснется – дай выпить зелья, бокал на столе рядом с кроватью. Ты отвечаешь за его жизнь!

- Много... – еле слышно произнес Люциус.

- Что? Чего много? – переспросил Снейп, наклоняясь к лицу друга.

- Их... много... Авроры, Шизо...глаз – один отряд... Пот-тер и его грязнокровка – второй... – шевелил губами Малфой. – Третий...

- Помолчи немного, - зельевар снял тяжелый плащ и расстегнул рубашку. Мерлин мой...

- Тре-тий – великаны... Ха... Хаг...

- Хагрид, да, я понял. Потерпи немного... – Снейп осторожно прикоснулся к рваной ране на левом боку Люциуса. Этого не может быть... нет, нет...

- Белла, не причитай – найди этого оболтуса, принеси зелья! Скорее! – Беллатрикс вылетела из комнаты, всхлипывая; через несколько секунд с лестницы на весь дом раздался ее вопль: «Дра-а-ако-о!!!»

- Я ранил... Ар-тура и... грязнокров-ку... – простонал Малфой, сделавшийся от боли белым как полотно.

- Грэйнджер? И потом? – «Мерлин, куда же запропастился мальчишка?!»

- Лю-пин...

Снейп похолодел, от лица отхлынула кровь. Он снова пристально посмотрел на рану, на перекошенное от боли лицо друга... Нет, это было уже слишком...

- Он укусил тебя? – не своим голосом прошептал Снейп.

- Д-д-да...

- Люц, я убью его.

- С-с-сев-верус...

- Я убью его собственными руками. Его, и грязнокровку, и всех остальных – до единого.

- С-с-сев, обещай мне... ты защи... его... Дра-ко, - прошелестел Малфой и потерял сознание.

Снейп не успел ответить – на пороге возникла запыхавшаяся Белла с простыней через плечо и сундучком зелий в дрожавших руках. Она опустилась на колени рядом с креслом и неестественно ровным голосом произнесла:

- Драко лежит в обмороке на площадке. Он умер? – безжизненно продолжала Беллатрикс, глядя на Люциуса.

- Нет. Он успел, - хрипло ответил Снейп, перебирая пузырьки и капая в стакан воды то одно, то другое зелье. – Его укусил оборотень.

Госпожа Лестрейндж резко вдохнула и схватилась за горло.

- Н-н-нет... – вырвался у нее сдавленный, мало похожий на человеческую речь звук.

- Иди к Драко, Белла. Не мешай мне, - настойчиво, но со странной обреченной мягкостью в голосе промолвил зельевар.

- Я н-не пойду... я его не оставлю, - замотала головой ведьма.

- Иди и помоги мальчику. Это приказ, - уже другим, холодным тоном повторил Снейп, раздирая простыню на длинные полосы и обмакивая их в начавшее дымиться зелье. – Когда ему станет лучше, смени Родольфуса у Повелителя. Лестрейндж нужен мне здесь.

Белла неохотно вышла и столкнулась в дверях с деверем. Тот уцепился за косяк, надсадно закашлялся и выдохнул:

- Послы из Дурмштранга, с отрядом!

- Что? – подозрительно переспросил Снейп. – Ты уверен? Не авроры?

- Условный знак подали - какие уж там авроры. С севера идут, - махнул рукой Рабастан.

- Снимай заклятие с ворот! Хвала Мерлину, хоть какое-то подкрепление... – произнес зельевар, поводя волшебной палочкой над раной. Бесполезно – рана не затягивалась. – Я скоро спущусь! Грейбека ко мне! – крикнул Северус вдогонку младшему Лестрейнджу.

Пока он дожидался ненавистного Фенрира, Снейп кое-как обработал чудовищный укус и перевязал Люциуса. Бинты моментально побагровели; Малфой застонал, но не пришел в себя. «Что же делать, - металась единственная мысль, - если он не согласится?» Над ухом послышалось тяжелое смрадное дыхание – Грейбек подкрался незаметно и теперь с любопытством глядел на Люциуса поверх плеча зельевара. Снейп с отвращением обернулся и пристально посмотрел в желтые хищные глаза.

- Что вы делали, если оборотень вражеского клана кусал вашего сородича?

- А что такое? – недоуменно спросил ощетинившийся Пожиратель.

- Вопросы здесь задаю я, ты – отвечаешь, - отчеканил Северус. – Как вы залечивали такие укусы?

- Редко приходилось. Часто просто убивали, и все, - прорычал Грейбек. – Но если очень важно, то кровью вожака.

- Понятно. Ты был вожаком?

- Да я и сейчас... – осклабился Фенрир с каким-то первобытным чувством собственного превосходства на морде. Взгляд Снейпа стал ледяным.

- Нужна твоя кровь. Садись туда и держи таз. Заклятие сам наложишь или мне позволишь?

Грейбек отступил на шаг и протестующе взвыл:

- Ничего я не буду делать!!

- Фенрир – вот раненый оборотень из твоего клана...

- Не из моего! Не я его кусал! Нашел дурака – ради кого стараться! Сволочь белобрысая!

- ИМПЕДИМЕНТА!

***

Поспешно снимая блокирующие заклятия, Рабастан распахнул ворота и впустил дурмштранговский отряд. Увидев командира, младший Лестрейндж ухмыльнулся и иронично поклонился: они с Гунтером Алзунгом терпеть друг друга не могли.

- Где главный? – коротко осведомился Алзунг, построив своих ребят во дворе в две шеренги и придирчиво осматриваясь, пока Рабастан запирал ворота.

- Сейчас я тут главный, так что докладывай по форме! – огрызнулся Лестрейндж, с вызовом глядя на гостя. Гунтер хмыкнул и сложил руки на груди.

- Прибыл по просьбе главнокомандующего войсками Темного Лорда и по поручению главнокомандующего Темных Сил Дурмштранга, да пребудет с нами победа, - затараторил командир, смерив Рабастана уничтожающим взглядом, - с отрядом в полсотни человек и секретным письмом лично к Темному Лорду. Докладывал старший...

- Достаточно. Давай письмо, - грубо оборвал его Рабастан.

- Лично Темному Лорду! – грозно повторил Алзунг.

- Лорд нездоров! Мне давай, гадина каркаровская!!

- Ступефай! – Гунтер побелел и выхватил палочку.

- Экспеллиармус!!

К спорщикам, на ходу вытирая руки о мантию, спешил Северус Снейп. Оттащив Лестрейнджа и мельком взглянув на него, зельевар протянул руку прибывшему.

- Письмо, пожалуйста. Я – ближайший советник Темного Лорда. Или вы ожидали, что Повелитель лично к вам спустится?

- Проводите меня к нему, - буркнул Алзунг, не решаясь поднять с земли палочку. – Мне приказано...

- Молодой человек, у нас очень мало времени. Благодарю, - процедил Снейп, резко выхватывая у посла свиток. – Сколько с вами?

- Пятьдесят человек.

- Эти? – спросил зельевар, оборачиваясь к отряду. Он медленно прошел вдоль шеренги – Мерлин, кого же они прислали... Крам окончательно обнаглел!

- Какой это курс? – прошипел побледневший Северус, возвращаясь. Письмо в его руке дрожало.

- Какой следует...

- КАКОЙ ЭТО КУРС? – разнесся по двору отчаянный вопль; Алзунг вздрогнул. – Первый?! Я вас спрашиваю!

- Третий, - невнятно ответил дурмштранговец, разглядывая носки своих сапог.

- Чудесно! – всплеснул руками Снейп. – Благодарю за помощь! Да что они умеют, эти идиоты?! – снова заорал он, тыча свитком в ряды испуганных подростков. – Это дети! Вы думаете, дети могут воевать против авроров?! Они знают Непростительные?

- Что за сукин сын ваш Крам?! – взвился Лестрейндж.

- Рабастан, заткнись! Беги в дом, быстро тащи пергаменты с заклятиями! Раздай их всем! А вам я вот что скажу, - сквозь зубы заговорил Снейп, поднося дрожавший палец к сломанному носу Гунтера, - авроры уже в двух милях отсюда! И великаны, и оборотни! Здесь вашим соплякам – верная смерть! Так что передайте это Краму, если сможете!

- У нас есть предложение получше, - оправившись, бесстрастно ответил командир отряда. – Прочтите письмо.

Северус в бешенстве сломал печать, пробежал глазами несколько строк и изменился в лице. Помрачнев, он минуту подумал, затем свернул пергамент и пробормотал:

- Это нужно обсудить на совете. Следуйте за мной!

- Разумеется, - криво улыбнулся Алзунг. – Только вы сами сказали – времени у нас очень мало.

Зельевар устало кивнул и пошел к дому. Тем временем из окна второго этажа вывалилась куча пергаментов и раздался крик Рабастана:

- Каждый берет по одному! Заучите и начинайте отрабатывать! Да пошевеливайтесь, крысы северные!

Послав младшего Лестрейнджа собирать товарищей на совет, Северус Снейп мерил комнату беспокойными шагами, то и дело просматривая дурмштрангское послание и все сильнее хмурясь. Алзунг демонстративно кутался в подбитый мехом плащ и барабанил пальцами по столу – но ни огня в камине, ни угощения он не получил.

Наконец, вслед за тяжело дышавшим Рабастаном в небольшом зале появились Родольфус с Долоховым – они поддерживали Люциуса, который еле волочил ноги. От измазанного зеленовато-бурой жижей Малфоя исходило такое зловоние, что посол невольно зажал нос и пересел на другой конец стола. Снейп заметил это и иронично хмыкнул:

- А чего вы ожидали? Рождественского бала? Люц, ты можешь сидеть? – совсем другим тоном обратился к товарищу зельевар. Тот слабо кивнул и, кривясь от боли, опустился в кресло с высокой спинкой. Рядом тут же возникла бледная Беллатрикс с полным смрадной жидкости тазом и чистыми бинтами.

- Где Драко? А, вот и ты! Очухался? – преувеличенно бодрым голосом спросил зельевар у бледного мальчишки, который, шатаясь и понурив голову, переступил порог зала и заковылял к столу. Увидев Люциуса, он вскрикнул и кинулся к креслу.

- Папа! Папочка, что они с тобой сделали?! – заливался слезами Драко, не обращая внимания на постороннего. Старший Малфой силился улыбнуться, но у него получилась только гримаса боли. Лестрейндж поднялся, твердой рукой взял мальчика за плечо и усадил по другую сторону стола.

- Дядя Родольфус! Что они с ним сделали?! – продолжал всхлипывать мальчишка. –Я их всех прикончу!! – Алзунг громко откашлялся.

- Все здесь? Не пора ли начинать? – надменно спросил он у зельевара. Тот склонил голову набок и сделал приглашающий жест рукой.

- В первую очередь, я крайне удивлен и искренне сожалею о плохом самочувствии и отсутствии среди нас Темного Лорда, - важно заговорил дурмштранговец, презрительно косясь на старавшегося сдержать слезы Драко. – Надеюсь, забота, которой он окружен, достойна Повелителя...

- Ближе к делу, - прошипел Снейп, злобно щурясь на гостя. – У нас еще остались руки, способные подать стакан зелья его Темнейшеству.

- Рад слышать, - слегка поклонился Гунтер, развалясь в кресле и поигрывая украшенным гранатами кинжалом. – Главнокомандующий Крам все же неуверен в том, что здесь Темный Лорд в полной безопасности. Он предлагает переправить Повелителя в дурмштранговский замок, до которого, – в тягучем голосе послышалась издевка, - ваши авроры вряд ли доберутся.

Оставшиеся Пожиратели взволнованно переглянулись между собой; Белла переводила полный тревоги взгляд с Люциуса на Снейпа. Тот потер наморщенный лоб и глаза и угрюмо уставился на посла.

- Вы не можете спасти всех нас? – без малейшей надежды спросил он.

- Никак нет. Приказано переправить только Повелителя и его ближайшего помощника, - покачал головой Гунтер.

- То есть, вместо достойного подкрепления и общей борьбы, которую обещал нам Крам, - с плохо скрываемой яростью заговорил Долохов, - вы предлагаете нам верную смерть и позорное бегство?!

- Не забывайтесь, Антонин! – фамильярно перебил его Алзунг. – Ваши жизни – ничто по сравнению с благополучием Повелителя!

- Как это – ничто?! – взревел Пожиратель, вскакивая и опрокидывая стул. – Будь Темный Лорд в добром здравии, он ни за что не согласился бы бежать! Он не оставил бы нас!

- Антонин, прекрати, - вяло произнес Снейп.

- Вы сидели в своем дракловом замке, хоронились в дерьме, а теперь налетели, как стервятники! – орал Долохов. Родольфус предусмотрительно встал между ним и дурмштранговцем, грозно сверля глазами готового встрять Рабастана.

- Выбирайте выражения, - прошипел Гунтер, выдернув кинжал из ножен.

- Грязнокровка недобитая! Все до единого предатели, как ваш Игорь! – бесновался Антонин, стараясь вырваться из железной хватки старшего Лестрейнджа.

- МОЛЧАТЬ! – разнесся под потолком громовой голос Снейпа. – Долохов, заткнись, или тебя выведут! Эмоциям тут не место! Люциус, тебе плохо?

- Я... хочу сказать... – прошелестел Малфой; он оттолкнул руку Беллатрикс и самостоятельно поднялся, опираясь о стол. – Дайте мне... сказать...

- Сонорус, - зельевар приставил к горлу друга волшебную палочку. Тот слабо улыбнулся ему и медленно заговорил:

- Севе-рус прав... Эмоциям тут не место. Доло... прости меня, но надо спасать Повелите...ля. Отправьте с ним Драко...

- Отец, я тебя не оставлю! – воскликнул мальчишка, но Люциус одним грозным взглядом заставил сына замолчать.

- Отправь-те... его. Нам все рав-но... конец... – с трудом продолжал раненый, еле шевеля губами. Голос под заклинанием звучал пугающе неестественно, словно скрежет.

- Но Крам сказал – ближайшего помощника! Это или ты, или Северус! – в отчаянии всхлипнула Беллатрикс, избегая мрачного взгляда мужа и издевательского – деверя. – Ты можешь спастись!

- Белла, прекрати, - осадил ее Люциус; он оперся на плечо Снейпа и сделал несколько шагов к послу. – Встаньте! - негромко приказал он, привычно вздернув подбородок. Госпожа Лестрейндж залилась слезами. Малфой под непонимающим взглядом дурмштранговца возился с пуговицами грязной рубашки.

- Вот! – Люциус распахнул одежду и продемонстрировал Алзунгу жуткую рану на боку; тот закачался, схватился за стол и еле сдержал приступ рвоты. – Это - укус оборотня. Если не возьмешь моего сына с собой... я тебя укушу, - неожиданно твердо промолвил бледный Пожиратель. Соратники тихо ахнули. – Пусть это даже будет последнее, что я сделаю!

- Я... мы не против... – залепетал Гунтер, отворачиваясь от омерзительной вонючей раны. – Полагаю, Виктор будет только рад – он хорошо отзывался о вашем сыне...

- Прекрасно! – ухмыльнулся Люциус, запахивая рубашку. – Вы просто-напросто трус, как и все ваши люди. Кната ломаного не стоит ваша хваленая храбрость! Белла!

- Что? – сквозь слезы пробормотала ведьма.

- Отправляйся к Повелителю. Драко, собирайся в дорогу! Быстро! – скомандовал Малфой. Мальчишка не двигался с места, уставившись на отца огромными глазами. – Руди, будь так добр... – махнул рукой Люциус; Лестрейндж понимающе кивнул и вывел остолбеневшего Драко из зала.

- А теперь, - с издевательской ухмылкой добавил зельевар, - не желаете ли выпить, господин посол? У нас остался дряннейший огневиски – надеюсь, вы не откажетесь!

Рабастан хрипло захохотал, закашлялся и сплюнул на пол кровь.

***

Сквозь лес на севере от бывшей резиденции Темного Лорда в кромешной тьме двигалась вооруженная процессия. Впереди, внимательно глядя под ноги, шагал Рабастан Лестрейндж. Вслед за ним Родольфус, Долохов, Алзунг и еще несколько дурмштранговцев несли нечто вроде неглубокой лодки, накрытой меховым одеялом. В лодке то и дело раздавалось сипение и глухие стоны. За носилками с большой сумкой на плече брел Драко; слезы застилали ему глаза, и несчастный мальчишка часто спотыкался, налетая на шедшего впереди дядю. Родольфус то и дело оборачивался – разглядеть лицо племянника было невозможно. Замыкали процессию остальные дурмштранговцы: некоторые с облегчением переглядывались, на лицах же других застыли смущение и страх.

Внезапно узкую тропинку впереди перечертили красные и зеленые всполохи; Рабастан пригнулся и швырнул в темноту Аваду. Студенты Дурмштранга смешались, Пожиратели повернулись спиной к опущенной ноше, выставив перед собой палочки.

- Чего ждете?! – заорал младший Лестрейндж. – Давай Оглушающие! Не стоять, ребята!!

- Сектум... – пискнул один из третьекурсников. Вторую часть заклинания никто не расслышал: красный луч полоснул по стволу, и высоченный клен со скрежетом рухнул поперек дороги, задавив несколько человек. Вперемежку с воплями боли из чащи раздались победные крики авроров; вновь замелькали огненные хлысты заклинаний.

- Раба! – подскочил к брату Родольфус. – Спасайтесь с Драко, скорее! Ступефай! – гаркнул он, разворачиваясь и ударяя заклятием в бежавшего на него аврора.

- А как же Лорд?! – проревел в ответ Рабастан.

- От этого мешка с костями никакого толка! Он им не нужен! Им нужны мы! Бегите – я приказываю!

- Декапитум! – заорал Лестрейндж через плечо брата; изуродованное тело упало на землю, заливая их кровью, рыжая голова покатилась под ноги сражавшимся. - Руди, я останусь с тобой!

- ЭТО ПРИКАЗ! Бегите в замок, олухи!! – взревел Родольфус, уклоняясь от зеленого луча и посылая Аваду в ответ. Второй рыжий аврор рухнул в колючий кустарник, но на его месте оказался грязный парень в разбитых очках.

- Сектумсемпра! – завопил он, целясь в Рабастана. Родольфус дернул брата на землю, закрывая его своим телом.

Через несколько секунд ошарашенный Лестрейндж выбрался из-под кровавого месива и на четвереньках отполз в сторону, посылая Аваду направо и налево. Он видел, как Алзунг дрался с великаном – в ноге у того торчал всаженный по рукоять кинжал; он видел Долохова, врукопашную сцепившегося с темнокожим аврором, и Шизоглаза Хмури с раскроенным черепом, и других живых, раненых и мертвых, но Драко нигде не было. Кашляя и расчищая себе путь заклятиями, Рабастан пробрался мимо носилок, пригнувшись, побежал в конец отряда – вернее, того, что от него осталось – перепрыгнул через рухнувшее дерево...

- ДРАКО!!! – что было сил заорал он; из горла хлынула алая река.

Младший Малфой был неподалеку. Упав ничком в грязь, захлебываясь собственной кровью, Рабастан наконец разглядел его. Драко стоял над поверженным врагом, наставив на него палочку и шевеля губами. Противник бился в судорогах – очевидно, под Круциатусом.

- Это тебе за моего отца, - донеслось до Лестрейнджа. – За мать, умершую от горя. И за отца! Авада Кедавра! – оборотень дернулся последний раз и затих.

- Драко, берегись! – старался крикнуть Рабастан, но сил хватило лишь на сдавленный шепот. Он приподнял палочку, но налетевшая на Малфоя ведьма с малиновыми волосами оказалась проворнее.

- Авада Кедавра! Ремус, нет! Ремус!! – запричитала она, бросившись на колени рядом с телом Люпина. Тут же, раскинув руки, лежал Драко – он улыбался.

Волшебная палочка Рабастана упала в грязь. Он прикрыл глаза и с наслаждением слушал, как постепенно отдалялись голоса, сыпавшие заклятиями, уступая место все нараставшему гулу. Он судорожно схватил ртом воздух... еще раз... еще... Гул накрыл его, словно громадный колокол, темноту сменило слепящее белое сияние. Откуда-то из сердца этого яркого света донесся детский смех брата и запахло морем...

Стоя на угловой северной башне, Северус Снейп наблюдал за вспышками в лесу, вертя в руках крошечную коробочку. Ветер донес истошный вопль: «Драко!» - у зельевара екнуло сердце. Вот и конец всему. Стоило ли так долго мучиться, чтобы все равно прийти к этому концу?

Взметнув полами мантии, бывший декан Слизерина спустился по винтовой лестнице, пересек зал и несколько комнат и достиг «караульной», где братья Лестрейнджи и Долохов часто играли в карты. Люциус вытянулся на постеленных на полу одеялах, шумно дыша и прислушиваясь к отзвукам битвы. Рядом, положив голову ему на плечо, спала Беллатрикс.

- Твой сын погиб, как герой, - без предисловий произнес Снейп, опускаясь возле друга на колени. Малфой торжествующе улыбнулся.

- Я рад. Это лучше, чем позор, суд и Азкабан, - жестко ответил он.

«Он был бы жив, если бы ты не втравил его во все это», - хотел сказать зельевар, но сдержался. Вместо этого он осторожно прикоснулся к повязкам и спросил:

- Как твоя рана?

- Я ее не чувствую. Это конец, я знаю. Только прошу тебя, не буди Беллу пока, - Люциус ласково погладил ведьму по спутанным волосам.

- Они уже близко. Скоро будут здесь, - сухо проговорил Снейп.

- У тебя есть все необходимое? – товарищ молча кивнул. – Хорошо. Возьми наши палочки и сломай их. Сколько у тебя этой маггловской отравы?

- Три капсулы, - сказал зельевар.

- Отлично. Дай мне сразу две! Палочки на столе в зале. Да не бойся, - слабо усмехнулся Люциус, перехватив встревоженный взгляд друга, - я не уйду, не попрощавшись.

Две волшебные палочки лежали крест-накрест на том конце стола, где раньше восседал Повелитель. Мгновение посмотрев на них – черную с рунической резьбой и серую, в чехле с серебряной змеиной головой – Северус поднял свою палочку и отчетливо произнес:

- Люмос Максима! – зал осветился яркой вспышкой почти солнечного света. Не моргая, до рези в глазах всмотревшись в этот свет, зельевар сломал свою палочку об колено. Палочка Люциуса жалобно хрустнула; фамильная реликвия Блэков не поддавалась, сыпя искрами. Ее удалось сломать лишь с третьей попытки.

Оставив обломки на столе, Снейп вернулся в караульную и, к собственному удивлению, даже слегка покраснел от увиденной там картины: Люциус и Беллатрикс сплелись на полу в страстном объятии. Полусонная Белла, не обращая внимания на страшное зловоние, мурлыкала от удовольствия, перебирая светлые волосы Малфоя. Тот с улыбкой смотрел ей в лицо.

- Доброе утро, милая, - с какой-то непостижимой нежностью промолвил он, гладя женщину по щеке. – Ну что, поцелуешь меня, или нет? – озорным голосом продолжал он.

- Да-а-а! – в экстазе выдохнула Беллатрикс, припадая губами к его губам. Снейп тактично отвернулся; он не увидел, как Люциус протолкнул что-то в рот своей подруге. «Раскуси, - шептал Малфой в перерывах между поцелуями, - раскуси это, девочка!»

Белла сжала челюсти, дернулась и замерла. Осторожно опустив ее на одеяло и поправив сбившуюся мантию, Люциус со стоном боли встал на колени.

- Северус, иди сюда! – крики вражеских сил раздавались совсем близко – может быть, уже во дворе...

- Северус!

- Да? – приблизился к нему зельевар. Он тоже опустился на колени и пристально посмотрел в лицо друга.

- Помнишь, мы когда-то дали клятву, что умрем вместе? – улыбнулся Люциус.

- Да, помню. Глупые мы тогда были, смешные...

- Вовсе нет. Возьми меня за руку, - Снейп повиновался.

- Ты лучший человек, которого я знал, Северус, - произнес Малфой, крепко пожимая ему руку. Не отводя взгляда от глаз Снейпа, он стиснул зубы – что-то хрустнуло, и Люциус упал, как подкошенный. Внизу хлопнула дверь, на лестнице раздался топот и громкие голоса.

***

«Потери Светлых Сил в последней битве: Артур Уизли, умер от ран; Гермиона Джейн Грэйнджер, умерла от ран; Ремус Джон Люпин, скончался от Непростительных заклятий; Джордж и Фред Уизли, скончались от Непростительных и Режущих заклятий; Рубеус Хагрид, умер от ран; Аластор Хмури, скончался от доселе неизвестного Рубящего заклятия; Флер Уизли, умерла от ран, и т.д.

Потери Темных Сил в последней битве: уничтожены все, за исключением нескольких добровольно сдавшихся в плен студентов школы колдовства Дурмштранг. Волдеморт взят в плен, скончался через несколько часов, не приходя в сознание.

Взяв штурмом поместье, были, как и ожидалось, обнаружены ближайшие сторонники поверженного Волдеморта, а именно: Беллатрикс Лестрейндж, урожденная Блэк, ранее судимая, Люциус Абраксас Малфой, ранее судимый, и Северус Снейп, бывший декан факультета Слизерин школы чародейства и волшебства Хогвартс. Все вышеупомянутые были найдены мертвыми. Возможная причина смерти – отравление. При дальнейшем исследовании бывшей резиденции поверженного Волдеморта были найдены останки оборотня – судя по всему, Фенрира Грейбека, преданного смерти посредством Режущего заклятия. Все тела бывших Пожирателей Смерти были сожжены, а пепел сброшен в сточную канаву.

Отчет составила:
Нимфадора Тонкс
Старший аврор,
Глава Ордена Феникса»

В колонках играет - Sweet Dreams
Je t'aime или Осколки Lilly~ закончен
Осколки жизни Беллатрикс Лестрейндж. Написано в подарок для Diass, с пожеланием всего наилучшего
Беллатрикс Блэк, Вольдеморт, Люциус Малфой, Родольфус Лестрейндж
Драма || гет || R

Je t'aime или Осколки

Глава 1

Огромное спасибо моей замечательной бете - Lady Milford

Воздух в комнате был затхлым и спертым, сгнившие доски покрылись плесенью цвета грязной умбры. Девушка кусает обветренные губы, от чего на них выступают капельки крови. Она спрыгивает с подоконника, пытаясь поправить мятую шерстяную юбку. На тонких бледных ногах красуются лиловые синяки. Больно? Ничуть...

~~*~~

- Почему? Почему, Беллатрикс?
- Сегодня я свободна, мистер Малфой.

~~*~~

Зеркало. Она ненавидит эту девчонку с болью в черных глазах, с четко проступающими венами на бледной коже, со слишком детской для ее возраста фигурой. Фарфоровая статуэтка, что так боится разбиться. Потому что никто никогда не соберет осколки. Потому что она просто боится смерти.
Черные вуали. Черные мантии. Черное. Много черного.
Она тоже здесь. На подрагивающих ресницах капельки дождя, шелковое платье давно насквозь промокло. Она ненавидела этот день. Ненавидела чертову миссис Блэк, кормившую ее холодными бифштексами, ненавидела извечные поучения, от которых становилась только хуже, ненавидела женщину, которую хоронила. И радовалась втайне, что она ушла. Может, это просто ложь самой себе. Может, это грязно и отвратительно. Но разве правила написаны для блистательной Беллатрикс Блэк?
Черное. Много черного.

~~*~~

- Вам больно, мисс? Давайте, я помогу...
- Я сама могу позаботиться о себе, мистер Лестрейндж.

~~*~~

Она дышит на озябшие руки с потрескавшейся кожей. «Сейчас бы чего-нибудь теплого... выпить», - Беллатрикс сжимается с крошечный комочек. Мантия полностью разорвана, на внутренней стороне бедер запеклась кровь. Девочка беззвучно плачет. Она вытирает влажные глаза ладошкой и встает с сырой земли. Поиграем?

Так спокойно чувствовать под ногами прохладный кафель, привычно забраться в ванну, наполненную легкой воздушной пеной. Что-то же должно оставаться неизменным?

~~*~~

- Ты не должна этого делать, Беллатрикс...
- Спасибо за заботу, Люциус. Думаю, я могу сама о себе позаботиться.

~~*~~

- Вы решили присягнуть Лорду на верность, Беллатрикс? - Родольфус берет ее руку и целует. Нежно-нежно. Тогда почему становится так страшно от одного взгляда этого человека?
- Господин Лестрейндж, право, какое ваше дело? – она пытается отстраниться, но мужчина хватает ее за запястья.
- Вы играете с огнем, Беллатрикс. Будьте осторожны. Среди моих друзей есть человек, который беспокоится за Вас.
- Я большая девочка, господин Лестрейндж и сама могу решать, - девушка пристально смотрит ему в глаза.
- Как скажете, Беллатрикс. Как скажете, - Родольфус делает шутливый поклон и стремительно уходит. Через минуту Беллатрикс опять остается одна.

~~*~~

- С этой ночи Вы стоите на тропе, которая ведет в Ад, Беллатрикс.
- Тогда я не хочу в Рай...

~~*~~

Он прижимает Беллатрикс к стене. Холодные острые камни впиваются в спину, от чего на молочно-белой коже остаются красноватые отметины. На ней утонченно-лиловое платье из легкого шелка, для которого она божественная прекрасна. Дорогой корсет падает на пол. Он так сильно кусает губы, что по подбородку течет тонкая полоска крови. Бьющаяся жилка на шее, сильные руки, крепко держащие за талию. Этот бешеный, животный секс приводил Беллатрикс в такое наслаждение, что она становилась еще безумней, еще ненормальней... еще преданней Ему.
- Том... – ее тело выгибается навстречу ледяным рукам Волдеморта. В его черных глазах отчетливо видны красноватые искорки.
- Почему ты со мной, Беллатрикс? Почему ты так преданна? – незнакомое чувство захлестывает Беллатрикс, словно соленая волна морского прибоя. Даже в этом влажном, сыром воздухе чувствуется магия. Древняя, незнакомая девушке. Это волшебство опутывает тело, словно паутина, ласкает и манит к себе, заставляя подчиняться, подчиняться только Ему...
- Je t’aime, Том... – возбужденно шепчет она в его губы. – Просто je t’aime...

~~*~~
- Я люблю тебя, Беллатрикс...
- Не шутите так, мистер Малфой

~~*~~

- Белла! Мисс Блэк! – Люциус бежит по лужам, от чего его новая мантия пачкается в грязи.
- Вы что-то хотели, господин Малфой? – она насмешливо изгибает бровь.
- Вы... вы очень красивы, Беллатрикс, - Люциус мягко притягивает девушку к себе. Его дыхание обжигает кожу, когда он пылко шепчет ей:
- Будьте моей, Беллатрикс, будьте миссис Малфой...
- Я принадлежу только Лорду, - ее голос дрогнул. Белла разворачивается на каблуках и поспешно аппарирует.
- Какая же ты сука, Белла, - юноша печально опускает голову. В этот же день в «Пророке» появилось сообщение о том, что Люциус Малфой женится. На ослепительно красивой аристократке Нарциссе Блэк...

~~*~~

- Почему Вы не с Волдемортом, Люциус?
- Лорда больше нет, Беллатрикс...

~~*~~

Беллатрикс стоит на краю обрыва. Металлический соленый привкус крови на губах, словно напоминание об их первой ночи. Если бы можно вернуть те мгновения. Если бы можно было вернуть Его... Тогда можно было бы продать душу дьяволу. Все равно от жизни остались только осколки...

~~*~~

- Вы погубите себя, Беллатрикс.
- Зато я всегда буду предана Ему...

~~*~~

- Беллатрикс Лестрейндж, признаете ли вы себя виновной в совершении насилия над Фрэнком и Алисой Лонгботтомами?
- Признаю, - хрупкая девушка гордо поднимает голову. Визенгамот перешептывается: что за дерзкая девчонка. Многократное применение «Круцио» к двум авторам достаточное основание для того, чтобы упрятать ее в Азкабан до конца дней.
- Признаете ли Вы, что являетесь Упивающейся? – монотонно звучит голос Барти Крауча старшего...
- Да, - громкий ответ. Она выпрямляется и презрительно смотрит на присутствующих. «Словно гордится», - шепчет какой-то своей пожилой соседке.
- Вы хотели бы что-нибудь сказать, миссис Лестрейндж? Может, назвать имена? – при этих словах Дамблдор испытующе смотрит на бывшую ученицу. – Ваше наказание будет менее суровым.
Люциус Малфой сжимает подлокотники кресла. «Все в твоей власти, Беллатрикс», - и молящий взгляд, которого никто не увидел.
- Нет. Я не назову имени, - при этих словах что-то исчезает. Как гаснет огонь в камине, так и меркнет свет глаз Беллатрикс Лестрейндж.

Ее уводят из зала. Слышатся одобрительные выкрики, чьи-то сочувственные вздохи – так молода... А еще никто не видит боль в глазах молодого Люциуса Малфоя. Может, так умирает душа?

- Как Вы дошли до такой жизни, миссис Лестрейндж, - молодой аврор печально смотрит в синие омуты глаз.
- Бросьте, Вам все равно не понять, господин аврор, - девушка легко улыбается, словно не ее приговорили к пожизненному заключению в Азкабан.

~~*~~

Но это не главное. Я продала свою душу дьяволу, только по одной причине.
Je t’aime.

Название: Мальчишник Автор: Malta
Больше-Чем-Бета: aguamarina
Жанр: роман/драма
Герои/пейринг: Рабастан Лестрейндж/Люциус Малфой/Родольфус Лестрейндж, Северус Снейп
Рейтинг: PG-13
Саммари: вечеринка накануне свадьбы Люциуса и Нарциссы. POV Рабастана Лестрейнджа
Отказ: Все права на магический мир Гарри Поттера и его героев принадлежат Дж. К. Роулинг.
Примечание: написано на конкурс "Трое в лодке и канон за бортом". Задание № 5: Никого не буду убивать в день нашей свадьбы. (с) кинофильм «Прирожденные убийцы». В фике была использована информация с игрового сайта Лоры Бочаровой Hogwarts: Учебные сезоны
Иллюстрация к фику: http://www.hogwartsnet.ru/fanf/konkurs/5_slash.jpg

«Всё случится после, если случится после. Я вдыхаю твои обстоятельства, чтобы выдохнуть и оказаться возле».
З. Рамазанова, «Любовь, как случайная смерть»

Ты встречаешься со мной взглядом и вдруг подмигиваешь; похоже, я здорово пьян, потому что продолжаю смотреть на тебя внаглую, вот только не знаю, куда деть руки, и мой бокал летит на пол. Прекрасно – теперь на меня смотришь не только ты.

– Reparo! – тычет палочкой Руди. – Басти! Набрался – веди себя прилично! – и прибавляет с десяток настолько заковыристых слов, что все начинают ржать, а я, естественно, краснею, словно девица на выданье.

На самом деле «на выданье» у нас ты; Руди затеял мальчишник – по мне, так самую обычную пьянку, ничего особенного. Я бы по-другому всё устроил, но меня, как обычно, не спросили; единственное, что мне было поручено, – это подыскать «что-нибудь эдакое – ну ты понимаешь» в качестве подарков от шафера и подружки невесты.

Подарки были отосланы в Малфой-Мэнор только сегодня утром, а я уже знаю, что не ошибся с выбором – они оба при тебе. Трость ты даже не оставил в холле – она парит за спинкой твоего стула. Ручная гоблинская работа: рукоятка из эбенового дерева, шафт – из мириандрового, отделка серебром; внутри полый цилиндр для палочки – при желании можно колдовать, не вынимая её из трости, над этим Олливандер работал целых две недели. Очень удобно, если вдруг окажешься среди магглов. Или врагов. Правда, в маггловских районах ты, по-моему, не был за всю свою жизнь ни разу, а врагам не оставляешь ни единого шанса, предпочитая не иметь их вовсе, но ведь никогда не знаешь, где и когда может поджидать опасность.

Второй подарок ты постоянно вертишь в пальцах – это «гильотинка» для обрезания сигар, курить которые ты начал совсем недавно – после того, как обнаружил в кабинете отца старый золотой хьюмидор, зачарованный на постоянное пополнение сигарами прямиком с Кубы. Лезвие «гильотинки» вечное и тоже золотое, я знаю, это не в твоём вкусе, зато вещица подходит к портсигару, подаренному невестой. Думаю, ты успел оценить мой подарок по достоинству – каминной сетью ты никогда не пользовался, и единственным твоим «средством передвижения» в наш дом, окружённый, помимо барьера чистокровности, ещё и антиаппарационными чарами, служил домовик, что не соответствует твоему статусу, как мне всегда казалось. Да и вообще – терпеть не могу этого ушлого Добби... На твоём месте я бы давно от него избавился… «Гильотинка» – это персональный порт-ключ; для того, чтобы попасть в Лестрейндж-Холл, достаточно повернуть его вокруг большого пальца левой руки.

Правда, твоим холостяцким пирушкам пришёл конец – но кто сказал, что ты не сможешь общаться с друзьями и после свадьбы?
Впрочем, я не боюсь потерять нашу дружбу, ведь для того, чтобы отношения можно было назвать дружескими, необходима взаимность, которой между нами нет – обычно ты меня просто не замечаешь…

Отсмеявшись, ты достаёшь из кармана тубу; вытягиваешь из неё скрученный лист и ловко обрезаешь; вдыхаешь его аромат и прикуриваешь от палочки, мгновенно поднесённой Севом; чуть поворачиваешь сигару вокруг оси, с силой посасывая кончик… смотришь на меня в упор поверх снейповской руки и снова подмигиваешь. Чёрт побери… Я сглатываю и ощущаю, как жар на лице становится нестерпимым, ещё немного – и из глаз выступят слёзы.

– Малфо-о-ой, кончай дымить, аристократ хренов! – Руди кашляет и машет рукой – покачнувшись, пытается ухватиться за столешницу и тянет на себя скатерть: посуда сыплется, снова раздаётся звон разбитого стекла и дружный смех – всем весело.

Причина веселья очевидна – мы гуляем только третий час, а старому Мэфу уже дважды приходилось пополнять запасы огневиски и эльфийского вина; бедняга сбился с ног, обслуживая многочисленных гостей, но Кричер, как всегда, маячащий возле Блэка, ему не помогает, он недолюбливает нашего домовика – ревнует к нему свою госпожу.
Если вечеринка будет продолжаться такими темпами, самым популярным напитком на завтрашнем торжестве будет Антипохмельное зелье.

Сев мастерски нейтрализует дым, я едва успеваю почувствовать шоколадные нотки в исчезающем облачке: сегодня это “Bolivar”, мой любимый сорт; вообще-то я не курю, мне просто нравится запах табака. Интересно всё-таки, как Снейп попал на мальчишник, предки его не из Вальпургиевых рыцарей... Просто не верится, что это из-за него брат полдня провёл в семейном склепе, пытаясь снять со стен Поместья заклятие чистой крови, но, кроме Северуса Снейпа, других полукровок здесь нет.

– Теряешь былую форму, Руди? – ты улыбаешься и стряхиваешь пепел в его тарелку; Мэфу сейчас наверняка достанется, вечно он забывает о пепельницах… Но до эльфа никому нет дела – брат зло усмехается и берётся за горлышко непочатой бутыли с огневиски – поднимает её повыше:

– Пари, Малфой?

Ты помахиваешь сигарой, щурясь от дыма, и вздёргиваешь бровь:

– Может, лучше дуэль?

Все снова хохочут – о семейной традиции Лестрейнджей никогда не отклонять предложение о дуэли ходят легенды, и напрасно – если бы мой брат скрещивал палочки с каждым обиженным им магом, его бы самого давно не было в живых.

Вот и сейчас Руди делает вид, что не слышит вопроса – молча встаёт и идёт, пошатываясь, к окну, срывает гардину: явно собирается в очередной раз продемонстрировать свою «прекрасную форму». Так и есть – взмах палочки и рама вылетает от невербального “Expulso” – это одно из его любимых заклинаний в подобных случаях, “Alohomora” он практически не пользуется. Мэф уже замучался восстанавливать парадные двери.

В комнату врывается влажный тёплый ветер; несколько свечей гаснет, и становится слышно, как кричат чайки.

Брат легко вспрыгивает на подоконник; осторожно усаживается, свешивая ноги наружу, и медленно оборачивается:

– Смотришь, Люци?

– Смотрю, сэр Руди, смотрю, – ты успокаивающе выставляешь ладонь, а Снейп снова вынимает палочку, явно собираясь подстраховывать, и напрасно; эту – одну из многих – дурацкую выходку брата я имел счастье наблюдать не один раз, и всегда Руди благополучно допивал огневиски до дна, вскакивал на ноги и орал слова девиза Слизеринского Братства Крови: «Мы переступим через вас ради того, кто создал нас!».

Развлекаться подобным образом брата обучил Антонин Долохов, предки которого из России. В этой холодной стране пьют так, как нам и не снилось.

– Прощайся с сотней галлеонов, Малфой! – Руди вытягивает зубами пробку и выплёвывает её вниз; прикладывает горлышко к губам, отводит в сторону руку, балансируя, и запрокидывает голову.

Побледневший – так, что веснушки на носу отчётливо выделяются тёмной россыпью – Крауч следит за ним, раскрыв рот. Да уж, зрелище не для слабонервных: гостиная на втором этаже, но её окна смотрят на море – внизу стена переходит в скалистый обрыв, и до воды отсюда далеко – в комнате даже не было слышно шума рухнувшей рамы.

Я окликаю его через стол громким шёпотом:

– Барти! – Он вздрагивает и переводит на меня испуганный взгляд. – Не дрейфь! Руди ещё ни разу не упал!

Крауч часто кивает в ответ и суетливо поправляет прямую соломенную чёлку – волосы вечно лезут ему в глаза, и вообще он весь какой-то нескладный, словно подросток. Впрочем, так оно и есть – если я не ошибаюсь, он младше Регулуса, а значит, тоже ещё не окончил Хогвартс; как и Снейп, Барти впервые в нашем доме. Ума не приложу, для чего Руди позвал его на мальчишник… В отличие от Крауча, Сев хотя бы с тобой знаком.

Благополучно допив огневиски, брат передаёт бутылку Розье, чтобы тот продемонстрировал всем, что она пуста, и Крауч с явным облегчением вместе с остальными подхватывает девиз слизеринцев вслед за счастливым Руди, снова стоящим на подоконнике, – он кажется не более пьяным, чем до «демонстрации». Зажав сигару зубами, ты аплодируешь с расстановкой; откинув полу мантии, снимаешь с пояса кожаный мешочек и бросаешь его на стол: сотней галлеонов больше, сотней меньше – для единственного наследника Абраксаса Малфоя это не имеет значения.

Наш отец тоже был небеден, однако, в отличие от меня, мой брат унаследовал и его титул; пусть я богат, но в нашей семье только один барон – Родольфус Лестрейндж. Не знаю, обижен ли я тем, что остался без титула или нет, но есть что-то неправильное в том, что один получает больше, чем другой, всего лишь из-за того, что родился на шесть лет раньше.
Руди летает на метле и скачет на лошади быстрее всех, умеет пить ночь напролёт, не пьянея, и, питая какую-то ненормальную страсть к маггловскому оружию, играючи поражает любую движущуюся цель, стреляя «по-македонски»; он всегда и во всём был моим примером для подражания, но мы не похожи совершенно – разве только внешне. Я очень его люблю, но частенько воображаю, что было бы, будь я единственным в семье… Как ты.

– Эй, Лестрейндж! Как её зовут?

Я невольно отстраняюсь – от Эйвери, дышащего мне прямо в лицо, здорово несёт выпивкой.

– Кого?

– Ту, о которой ты сейчас думаешь, – Эйвери, довольный собственным остроумием, и его дружок Мальсибер ржут, как кентавры, вот идиоты… – У тебя наконец-то завелась подружка? Может, скоро мы и на твоём мальчишнике погуляем?

– Я никогда не женюсь.

– И правильно! – пьяно кивает Мальсибер. – Вон, у Снейпа совсем крыша съехала, до сих пор переживает из-за своей грязнокровки… Или, может, ты гей? Ну же, Басти, признайся!

– А может – ты? Вы с Эйвери вечно вдвоём таскаетесь, словно парочка педиков.

Они снова смеются – не знаю, почему, но чувствую я сейчас такую злость, что боюсь стихийного выплеска магии; отталкиваю протянутый мне бокал, встаю из-за стола и выхожу на балкон.

Оказывается, уже стемнело – небо еле подсвечено вечерней зарёй. Жаль, я люблю смотреть, как садится солнце…

– Не слушай их. Полные придурки.

Вездесущий Снейп становится рядом и тоже облокачивается о перила.

– Да я и не особо слушаю.

– Правильно делаешь.

Мы молчим, но это молчание не тягостное – насколько я знаю, Снейп вообще не разговорчив, да и я тоже. В школе мы практически не общались, но я считаю его умнее всех, кого знаю. Ну, почти всех…

– Эванс замуж выходит, – вдруг ни с того, ни с сего объявляет Сев, и я не знаю, что сказать. С чего это вдруг он решил мне исповедаться?..

Он сплёвывает вниз и вздыхает; нет, в Запретном лесу явно что-то сдохло: Северус Снейп жаждет пообщаться! Ладно. Я тоже сплёвываю и выдаю шикарный вопрос:

– А за кого?

Он тут же поворачивает ко мне белеющее в темноте лицо:

– За Поттера.

– За гриффиндорского охотника? Это у него жил брат Регулуса, когда сбежал из дому?

Снейп молча кивает.

Тот скандал я помню прекрасно, хотя уже прошло больше года – Беллатрикс была настолько разъярена выходкой своего непутёвого кузена, что поклялась при первой же возможности стереть его с лица земли. Всё кончилось тем, что его имя выжгли из родословной – точно так же, как раньше было выжжено имя Андромеды Блэк, вышедшей замуж за грязнокровного Тонкса, – но я бы не дал за жизнь Сириуса Блэка и ломаного кната; зная Беллу, можно быть уверенным – рано или поздно она сделает то, что пообещала.

Конечно, Снейп всего лишь полукровный, но даже ему не пристало водиться с грязнокровками... Впрочем, любовь, как известно, зла.

– Ты любишь её?

Снейп, конечно, не отвечает – только с силой трёт лоб, но потом всё же начинает говорить – с таким трудом, словно камни ворочает:

– Знаешь, что это такое – быть одержимым и духовно, и физически?.. И вместе с тем понимать, что смешон со своими глупыми, но абсолютно неконтролируемыми желаниями…

– Нет… Я ещё ни в кого не влюблялся.

– Я говорю не о любви, а о страсти, – Снейп усмехается, и пугающий блеск в его глазах исчезает. – Необоримой, и потому смертоносной. Когда-нибудь ты её испытаешь, Рабастан. И так же, как я, будешь считать, что произойти такое могло только с тобой, и твой случай – уникален. Что, конечно, таковым являться не будет.

– А ты говорил ей о своей… о своих чувствах?

– Нет. Поступки говорят о чувствах лучше любых слов. Объяснения отдают пошлостью.

Я пытаюсь сообразить, что бы ещё у него спросить, и вспоминаю, что Снейп только что окончил школу.

– Ты уже решил, чем хочешь заниматься? Или будешь учиться дальше? Может, профессором когда-нибудь станешь – с твоими-то мозгами.

Снейп разворачивается, засовывает руки в карманы и прижимается к перилам спиной. Смотрит странно – словно сочувствующе. Вот ещё новости…

– Я собираюсь принять Метку.

Что ж, этого следовало ожидать. Я знаю, что и Эйвери, и Мальсибер состоят в Организации. Но Снейп…

– Зачем тебе это клеймо, Сев? Ты можешь просто помогать Волдеморту, как… как Люциус Малфой, например.

Снейп улыбается и качает головой. Странный он всё же тип.

– Ты не поймёшь меня, Лестрейндж. Чистокровный, родившийся в золотой колыбели, – ты не можешь выбирать свой путь. Этот выбор за тебя сделали другие – ещё до твоего появления на свет. Вы, славные дети Вальпургиевых рыцарей, кичащиеся чистотой своей крови, просто вынуждены за неё бороться. А я выбираю свой путь сам, пусть он и будет таким же, как твой. Вот только цели у нас разные.

– Я не собираюсь вступать в Организацию, Снейп.

Он снова усмехается и отвечает загадочно:

– Увидим…

Когда мы возвращаемся в гостиную, ты произносишь то ли тост, то ли речь; мы усаживаемся за стол, стараясь не шуметь – на этот раз Снейп выбирает место рядом со мной.

– …нам не свойственна горячность – она удел глупцов, чья смелость зависит лишь от стечения обстоятельств. Нам чужда сентиментальность – ею утешаются те, кому не хватило духа идти избранным путем до конца, и кто способен только оплакивать свою слабость – слишком человеческую, чтобы за нее не было стыдно. Пусть наши мечты чудовищны, но они точно не такие, как у вас, ибо нас отвращает только одно – ужас обыденного существования. От пресловутого равенства и лицемерного панибратства, от вечной непритязательности и бесталанности, что выдается за скромность, у нас сводит зубы, и они наполняются ядом. Мы будем кусать вас – до тех пор, пока вы не прозреете.
Мы не просто восхищаемся Салазаром Слизерином – мы стремимся к нему; да, он был одинок, но лучше быть одному, чем с кем попало. «Для чистого всё чисто», «Честь моего рода – моя честь», «Чистота навеки» – мы не забываем свои девизы; они напоминают нам о главном голосами наших славных предков, и это – то единственное, чему мы будем верны до конца.
Мы не такие, как вы, и мы никогда не предадим себя и тех, кто с нами. Мы – слизеринцы. И мы переступим через вас – ради того, кто создал нас!..

Последние слова тонут в шуме оваций, который перекрывает залихватский свист Руди, а я опять не могу отвести от тебя глаз: постукивая тростью, неторопливо огибая тех, кто одобрительно хлопает тебя по плечу или тянется к тебе с бокалом, ты идёшь ко мне и улыбаешься – так, что я улыбаюсь в ответ…

* * *

– Могу я к вам присоединиться? – ты садишься рядом со мной, не дождавшись разрешения, что неудивительно – я слова не могу из себя выдавить, и наливаешь мне вина – хватаюсь за хрустальную ножку, как утопающий за соломинку, но продолжаю молчать. Догадливый Сев поднимает свой бокал со сливочным элем:

– Сэр! Я горжусь тем, что тоже слизеринец. И буду счастлив, если мне выпадет честь служить рядом с вами на благо нашего общего дела.

– Я рад, – коротко отвечаешь ты, чокаясь с нами поочерёдно, и я пью до дна, хотя не следовало бы.

Снейп тут же пускается в пространные рассуждения о том, что этот мир стар, полон убожества, уродства и истекает слабостью, но мы вдохнём в него новую жизнь, бла-бла-бла... Я стараюсь не терять нить разговора, но могу думать только о том, что никогда раньше не видел тебя так близко; у брата, конечно, полно твоих колдографий, но это всё не то… Увлечённый беседой, ты сидишь ко мне вполоборота, и я могу разглядывать тебя исподтишка, сколько душе угодно.

Твой костюм безупречен – впрочем, как всегда; сам я не ношу ни старинных, расшитых серебром белоснежных камзолов, ни кружевных рубашек, они кажутся мне нелепым нарядом, но на тебе эти вещи смотрятся иначе. Смешно только то, что носишь без чувства уверенности в себе, а ты всегда в себе уверен. Бархатная лента, которой ты обычно стягиваешь волосы в хвост, сегодня тоже белая и оттого почти незаметна.
Твоё лицо можно изучать бесконечно, настолько оно неопределённое и переменчивое – по сравнению с ним другие лица кажутся мёртвыми, будто прикрытыми масками; кожа словно светится, такая она гладкая и нежная – даже на вид, а мне приходилось бриться по два раза на день, пока я не плюнул и не решил отпустить бороду... Я машинально тру подбородок и пытаюсь всё-таки сосредоточиться на разговоре.

Ты говоришь о том, что этот мир нуждается в твёрдой руке, но им нужно уметь править, и становиться жертвой собственных страстей не стоит – необходимо оценивать свои возможности и быть дипломатом… Наверное, ты прав, но мне дипломатом не бывать точно, да и в своих возможностях я не уверен; к тому же в последнее время меня не оставляет ощущение, что я единственный пытаюсь играть честно с теми, у кого все карты краплёные. Вот Северус – он другой, и я знаю – если он решил, что станет Упивающимся, он это сделает. Умная голова, да дураку дана… Ну как можно не понимать, что Волдеморту мы нужны не больше, чем фестралы – школьникам: только довезти до «места назначения», и он едва ли помнит хотя бы имена тех, кто ему служит – за исключением самых приближённых, конечно… Таких, как мой брат.
Руди убеждён – наш мир готовится к самоубийству, потому что чистокровные маги продолжают убивать сами себя в ожидании чуда, ждать которого бессмысленно, и спасти нас может только война. И он, и Белла постоянно рассказывают мне всё новые подробности об Организации, как бы невзначай упоминая известные с детства имена, ведь основной состав засекречен – якобы. Чёрта с два. Практически каждый готов продемонстрировать другому свою Метку – доказательство верности хозяину, знак отличия, повод считать себя выше всех прочих, не удостоившихся этой «чести»… Да в Хогвартсе только глухой не слышал о том, что Эйвери и Мальсибер – Упивающиеся.
Я не могу сказать, что мне не нравятся цели того, кого мой брат называет Тёмным Лордом, но знаю, что средства достижения не нравятся точно. Может, этот мир и нуждается в твёрдой руке, которая будет им править во имя и на благо чистокровных, но я не собираюсь помогать делать это кому-то другому ценой собственной жизни. Я не слабак, просто хочу жить, пусть и не вечно, но жить – ни под кого не прогибаясь, вот и всё...

– …А вы, Рабастан? Вы тоже считаете, что в сложившейся ситуации стоит винить принявших Статут секретности?

Спохватившись, что едва не пропустил твой вопрос, я первым делом ставлю бокал на стол.

– Да не вижу я никаких проблем, связанных со Статутом, Люциус… Магглов гораздо больше, чем волшебников, и скрывать от них сам факт существования магического мира действительно проще и гуманнее, чем пытаться их подчинить. Или уничтожить… Это бесчеловечно.

– Бесчеловечно? А то, что магглы сами на протяжении веков пытались истребить нас? Ты забыл, насколько жестокими могут быть эти жалкие существа в своём извечном стремлении уничтожать то, что им не дано? С инквизиторскими пытками, применяемыми к магам перед сожжением, не сравнится даже “Cruciatus”!

– Мы все читали “Malleus maleficarum”, Снейп. И что с того? – я пожимаю плечами. – Мне лично магглы не мешают.

Ты улыбаешься и накрываешь ладонью мою руку:

– А если бы помешали?

Снейп принимается с жаром доказывать, что только тёмная магия способна оградить нас от пагубного влияния магглов и магглорождённых – он давно уже изучает её и в Тёмных Искусствах разбирается лучше самого Слагхорна, наверное; оседлав любимого конька, Сев говорит об известном каждому из нас настолько увлекательно, что я невольно заслушиваюсь – несмотря на твою руку, которую ты почему-то так и не убрал.
Внезапно ты осторожно, но ощутимо сдавливаешь мои пальцы и чуть поглаживаешь; я тут же вскидываю на тебя глаза, но ты на меня не смотришь – скользнув выше, к запястью, очень медленно, едва касаясь, проводишь по его внутренней стороне подушечкой большого пальца... Я беспомощно замираю, и только когда ты, наконец, убираешь свою руку, пытаюсь снова начать дышать. И не могу понять, что испытываю – облегчение или досаду.

Никто – ни присоединившийся к нам Регулус, ни Барти, ни даже Сев – и не догадывается, что только что я был готов провалиться сквозь землю. Ничего удивительного – можно превратиться в ангела или преступника, и этого никто не заметит, а вот оторвись у тебя пуговица – и это сразу заметит каждый; до чего же глупо всё устроено на свете, но сейчас я этому только рад, потому что на моём лице наверняка написано то, что я вот только, прямо сейчас, ощутил, что я тебя… О господи…

В реальность меня возвращает Крауч:

– Неужели война?..

Он произносит это дрогнувшим голосом, все невольно смотрят на тебя, но ты только покачиваешь свой бокал, изучая огневиски, плавно стекающий по его стенкам, и молчишь.

– Ба-арти, но это же очевидно… – красавчик Блэк – как всегда, рисуясь – картинно разводит руками. – О каком мире теперь может идти речь? Или ты тоже считаешь, что власти разрешили применять Непростительные в целях защиты, а не нападения?

Вспыхнув, Крауч резким движением отбрасывает чёлку с глаз.

– Что ты хочешь этим сказать, Блэк? Я здесь для того же, для чего и ты. Разве нет?

– Не стоит ссориться, друзья мои…

– Мы не ссоримся, Люциус, – Регулус улыбается одними губами и смотрит внимательно – но не на тебя, а почему-то на меня, – мы в одной лодке. К чему её раскачивать? Мы все заодно. Правда, Басти?

Я киваю, конечно, хотя и половины не понял из того, что они несли. Но да, мы вместе, а как же иначе?

Всё-таки сегодня странный вечер… Компания, прежде так шумно веселившаяся, разделилась: почти все собрались у камина – столпившись вокруг Ивэна и Руди, переговариваются вполголоса, поглядывая в нашу сторону. Такое впечатление, что происходит что-то, о чём я не знаю, причём не знаю один.

В комнате по-прежнему душно: наливаю себе ещё эльфийского, но не успеваю донести бокал до рта – ты наклоняешься ко мне и говоришь вполголоса:

– Вечер предстоит долгий… Может, не стоит больше пить?

Я всё же делаю глоток.

– Почему же не стоит, Люциус? Наоборот. Я отдыхаю. Не мне завтра предстоит жениться, слава Мерлину…

Ты смеёшься – тихо, но так заразительно, что я тут же расплываюсь в улыбке.

– Действительно… К тому же завтра вы можете позволить себе опоздать, а вот мне и Руди в полдень нужно быть на месте.

– Даже если опоздаете, ничего страшного. Без вас не начнут.

Ты снова смеёшься, а я вдруг ловлю пристальный взгляд брата и понимаю, что он совершенно не пьян. Интересно, когда Руди успел выпить Отрезвляющее и главное – для чего?..

– Я собираюсь подышать свежим воздухом в вашем замечательном саду. Не хотите составить мне компанию, Рабастан?

Каким-то чудом мне удаётся выбраться из-за стола, ничего не уронив и не разбив; почему-то мне кажется, что каждый провожает нас взглядом, – возможно, так и есть, сам я ничего не вижу.
Когда мы выходим из гостиной, ты кладёшь руку мне на плечо и не убираешь её всё то время, пока мы идём к парадным дверям замка, – я шагаю молча, для чего-то стараясь попадать своему громко бьющемуся сердцу в такт.

* * *

Я бы не сказал, что наш сад замечателен – он не запущен, но и образцом классического английского сада его не назовёшь. Мама очень любила левкои – ими до сих пор засаживаются почти все клумбы, вне зависимости от сезона и садоводческой моды, и сейчас воздух буквально напоен их ароматом – цветы пахнут резко, как перед грозой. Уже совсем темно и удивительно тихо, ни ветерка, и даже треска цикад не слышно, только издалека доносится шум волн и глухое ворчание грома.

Ты прислоняешь трость к спинке ближайшей скамьи и садишься; сделав приглашающий жест, смотришь вопросительно, но я, мотнув головой, почему-то остаюсь стоять.

Неторопливо раскурив очередную сигару, ты взмахиваешь палочкой – нити герба Малфоев, вышитого на правом рукаве твоей мантии, вспыхивают в лунном свете, и прежде невидимые буквы родового девиза переливаются, складываясь в знакомые слова: ’Pour pur tout est pur’; я провожаю глазами дым, послушно вырисовывающий над нашими головами символ Слизерина – серебряный на фоне чёрного звёздного неба, и не могу сдержать восхищённое:

– Как красиво!

Ты улыбаешься и лёгким движением руки меняешь рисунок – к змее добавляется череп, который она тут же обвивает, беззвучно раскрывая пасть с раздвоенным языком.

– Знаешь, что это?

Я чувствую, как моя улыбка застывает.
Да, я знаю, что это. И помню отчётливо тот день, когда Руди получил Метку, хотя предпочёл бы забыть или не знать об этом никогда.

Не дождавшись ответа, ты взмахом палочки заставляешь страшный символ исчезнуть.

– “Morsmordre”... Заклинание, которое произносят только в одном случае. И я надеюсь, ты не произнесёшь его никогда, Рабастан. Так же, как и я.

– Но, Люциус, так ведь мы же и не… Я хочу сказать, разве вы…

– Ты прекрасно знаешь, что моя жизнь принадлежит Тёмному Лорду. Но я ещё не принял Метку, если ты об этом. Пока нет.

– Но собираетесь?

– Да.

– Когда?

Ты выбрасываешь сигару – она не успевает упасть, уничтоженная очередным невербальным, – и отвечаешь спокойно:

– Сегодня.

Какое-то время я молчу, пытаясь осмыслить услышанное – внутри разливается странная звенящая пустота, такая же напряжённая, как этот предгрозовой ночной воздух.

Потом повторяю тупо:

– Сегодня, – и сажусь рядом с тобой.

Меньше чем через час в Лестрейндж-Холл прибудут высокие гости. Маги, о которых я, несомненно, слышал, но с которыми мне не доводилось общаться в силу известных обстоятельств: Антонин Долохов, Игорь Каркаров, Августус Руквуд.
И Тёмный Лорд.
Ты сообщаешь мне всё это ровным голосом, и я слушаю тебя так же спокойно, не перебивая и не задавая вопросов. Я даже не удивляюсь, когда узнаю, что вместе с тобой Метку получат Снейп, Крауч и Блэк. Я удивляюсь только тому, что не догадался обо всём раньше, ещё утром, когда брат мучался со снятием заклятия чистокровности – Руди удалось снять древние чары, наложенные на каменную кладку стен Поместья нашими французскими предками, только к полудню и только на сутки. Мой родной дом впервые был лишён защиты – ради визита того полукровки, чьё имя я не люблю произносить вслух.

Я вдруг понимаю, что совсем не знаю тебя. Я лишь знаю, что именно ты любишь или ненавидишь, но тебя я не знаю.

– Это больно? – вдруг спрашиваю я неожиданно для самого себя.

– Не очень.

Значит, не очень.
Зачем я это спросил?

Я облизываю пересохшие губы – на языке остаётся привкус соли, которую приносит поднявшийся ветер – и решаюсь поднять на тебя глаза. Ты смотришь со странным участием – совсем как Снейп недавно.

– Забудь, что я говорил сегодня, Басти. Пафосные речи и девизы ничего не стоят, а наша жизнь принадлежит только нам самим. Просто этот выбор сейчас – единственно возможный, понимаешь? Именно поэтому он правильный.

Раскаты грома становятся отчётливее, и с моря тянет прохладой. Сад накрывает темнотой.

– Скоро начнётся дождь. Хорошая примета.

– Примета?..

– Говорят, это к долгому браку. Пойдём, – ты легко поднимаешься и одним движением трости стираешь непонятные символы, которые за время разговора успел начертить на песке. – Ты со мной?

Я смотрю на твою протянутую руку. Потом в твои глаза – сейчас они кажутся тёмными.

И отвечаю раньше, чем моя рука оказывается в твоей:

– Я с тобой.

* * *

Мне так плохо, что я бегу в ванную, как только оказываюсь у себя, – наклоняюсь над умывальником и плещу в лицо ледяной водой. Накатывающая волнами дурнота медленно отступает, и я наконец-то могу свободно дышать.

Капли стекают по лицу за ворот ритуальной мантии, неприятно холодящей спину – она вся промокла от пота. Я снимаю её прямо через голову и бросаю на пол.
Долго смотрю в зеркало – на волосы, прилипшие ко лбу, на широко раскрытые глаза.
Наконец решаюсь взглянуть на неё, – чёткие, обведённые воспалённой краснотой линии уже неподвижны, но мысль о недавней пугающе-живой пульсации мгновенно возвращает тошноту. Я снова вижу чёрные мантии с белыми пятнами над ними вместо лиц, чувствую обжигающее прикосновение палочки, слышу его холодный высокий голос и собственное малодушное «не надо!» и опять засовываю голову под струю воды…

Вернувшись в комнату, надеваю чистую рубашку и пытаюсь застегнуть манжеты – это удаётся не сразу.
Я почему-то думаю не о том, что меня в любой момент может вызвать Тёмный Лорд и что я, возможно, скоро стану убийцей, а о том, что теперь мне придётся носить одежду только с длинным рукавом.
В любом случае, это клеймо не навсегда, а только до его смерти, не так ли? Или моей.

Настольная лампа даёт достаточно света, но я всё равно зажигаю все свечи, какие могу найти, одну за другой, и только когда в комнате не остаётся ни одной тени, понимаю, что не один.

Я знаю, что за моей спиной именно ты, потому что дверь зачарована, сюда никто не может войти, пока я здесь, даже Руди, никто – кроме тебя. Чары не срабатывают против воли самого заклинателя, а я никогда бы не смог закрыть для тебя свою дверь, как бы дико это ни звучало.

– Ты как – в порядке?.. Послушай, если что-то пойдёт не так – скажешь аврорам, что был под “Imperio”, я всегда смогу это подтвердить. Ты меня понял?

Горло словно сжимает чья-то рука, и я просто киваю; на меня вдруг наваливается страшная усталость, ставшие ватными пальцы разжимаются, и палочка беззвучно падает на ковёр.

– Басти? – ты разворачиваешь меня к себе, и я чувствую прохладу твоих ладоней и тепло твоего дыхания. – Ну что ты… Не стоит так переживать. Ты должен гордиться собой… Ты поступил правильно, поверь мне…

Ты осторожно поднимаешь моё лицо за подбородок: я сталкиваюсь с твоим тяжёлым взглядом и закрываю глаза, вдыхая аромат табака и огневиски – он странно смешивается со сладким вкусом вина, которого я всё-таки явно перебрал, потому что голова кружится, как никогда раньше.
Убрав мокрые волосы с моего лба, ты задерживаешь пальцы на виске, а затем одним плавным движением обхватываешь затылок и притягиваешь меня к себе – я не пытаюсь отстраниться или, наоборот, обнять – только покорно раскрываю губы, когда ты прикасаешься к ним языком.
Ты целуешь меня удивительно нежно, потерявшие ленту волосы и вовсе делают тебя похожим на девушку, но я ощущаю собой именно мужчину, возбуждённого, в этом нет никаких сомнений, и это непохоже ни на что, испытываемое мной прежде...
Стоять вот так, с трудом сохраняя равновесие, внезапно становится совершенно невыносимым – обхватив руками, прижав к себе так, что ты охаешь сдавленно, я целую тебя сам – в отчаянной надежде на то, что всё это не окажется сном.

* * *

Проснувшись от сильного монотонного шума, я прикрываю глаза ладонью: пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы свет слишком ярок. Ливень и солнце, надо же... Редкое сочетание.

– Люциус! – я трясу тебя за плечо, но ты только вздыхаешь: прижимаешься ко мне голой спиной теснее; вот чёрт... – Просыпайся! Уже утро!

– Но ведь ещё нет двенадцати?

Ты произносишь это спокойно и лениво потягиваешься, плавным движением закидывая руки за голову, – Метка на твоём предплечье уже побледнела и выглядит безобидной татуировкой. Я машинально смотрю на свою. Потом на каминные часы.

– Нет.

Такое ощущение, что я всю жизнь просыпался с тобой рядом – мне ни неловко, ни странно. Всё так, как надо, как должно быть. Как должно было быть…

Ты поворачиваешься – лучистые глаза ясные, словно мы спали всю ночь. Смотришь насмешливо.

Спрашиваешь:

– Как я выгляжу, Басти? Так же ужасно, как ты?

И не позволяешь ответить – тут же целуя, накрывая собой, снова заставляя исчезнуть всё, кроме своих жадных губ, запаха своих невозможных волос, тяжести своего гибкого тела, – ты ничего мне не оставляешь, кроме себя.

Время становится странно осязаемым, словно песок, убегающий сквозь пальцы, но сердце всё равно замирает, когда оживают часы, – задыхаясь, ловя уплывающее сознание, я считаю их удары, и когда с последним твои стоны обрываются, уже знаю, что всё… Всё.

Твоё дыхание ещё обжигает моё плечо, твои волосы ещё лежат на моей щеке, но я знаю – ещё секунда, и ты разомкнёшь мои руки, чтобы встать и одеться.
Достанешь порт-ключ и улыбнёшься – так, что я, как всегда, невольно улыбнусь в ответ.
Наклонишься, чтобы поцеловать меня – легко, в уголок рта.
И исчезнешь.

И мне страшно сейчас – как никогда, потому что я никогда так не боялся смерти, как боюсь сейчас, с тобой.
Я понимаю, что другой ночи у нас не будет, потому что не должно было быть этой.
И я не понимаю, для чего тебе понадобился, – но мне не хочется знать ответ на вопрос, который я никогда не задам.

Поэтому я обнимаю тебя молча.

– …Я должен стать убийцей в день собственной свадьбы?

– А с чего ты решил, что тебе вообще придётся кого-то убивать?

– Тогда к чему эта спешка?

– Свадебное путешествие. Завтра вы уедете – как минимум на месяц, а ты можешь понадобиться в любой момент. Это лучший способ связи, сов могут перехватить авроры... Ну? Так да или нет? Да убери ты эту побрякушку! Или ты собрался домой?

– Нет, нравится просто… Занятная вещица. Да и Добби меня достал уже… Спасибо, подарок – чудный.

– Не за что… Так я не понял – ты согласен?

– Согласен. Но у меня есть условия...

– Кто бы сомневался… Какие?

– Никаких убийств. И я не собираюсь исполнять чьи-то приказы… кроме его приказов, разумеется.

– Само собой. У тебя в подчинении будет десять человек.

– Сколько всего человек насчитывает Организация на сегодняшний день?

– Тридцать шесть – основного состава. Плюс сотни две поддерживающих.

– Хорошо… Где это произойдёт?

– Здесь. Мне удалось снять защиту.

– Значит, ты был уверен, что я соглашусь… Столько возни из-за моей скромной персоны?

– Не умаляй своих достоинств… К тому же вас будет пятеро.

– Так вот для чего ты пригласил этих мальчишек… Проблем не будет?

– За Снейпа ручаются Эйвери и Мальсибер, за Крауча – Руквуд, он давно его ведёт. За Регулуса я спокоен.

– Ясно… Погоди-ка. Я, Снейп, Крауч, Блэк… А кто же?..

– Пятым будет мой брат.

– Рабастан?! Ты шутишь... Как тебе удалось его убедить?

– Не удалось. Но за тобой этот недотёпа пойдёт куда угодно...

– О чём ты?

– Басти неровно к тебе дышит, друг мой. И уже давно.

– Этого ещё не хватало… А ты уверен?

– Да он же вечно пялится на тебя, словно зачарованный! Неужели ты не замечал?

– Нет. Но я не собираюсь играть в чужие игры, которые к тому же не стоят свеч… Он не создан для войны, Руди. Организация его погубит.

– Она спасёт его, Люциус. Делай что угодно, но он должен получить Метку. И не надо так на меня смотреть, моя радость… Ты ведь знаешь – я не ревнив.

Фотографии Нежный_Дьявол :

Свободолюбивые животные. Их невозможно посадить на поводок, если они сами этого не захотят...

Холодность и безумие разума. Нет в этом мире ничего, что могло бы задеть сердце Дьявола... не было... до встречи с Тобой.