Священник Александр Ельчанинов: Тифлисский период биографии

Публикуемая статья является частью работы, посвященной российскому периоду биографии видного деятеля Русской Православной Церкви отца Александра Ельчанинова. Автор подготовил к печати переписку А. В. Ельчанинова с его друзьями по тифлисской гимназии П. А. Флоренским и В. Ф. Эрном, а также материалы, касающиеся периода деятельности А. В. Ельчанинова в русле ХББ (Христианского Братства борьбы). Частично уже была опубликована и прокомментирована переписка университетского периода жизни А. В. Ельчанинова, обработаны материалы архивов Петербурга, Москвы, Парижа, относящиеся к биографии отца Александра. В свое время собранные материалы будут опубликованы, что даст возможность исследователям и биографам составить более полную картину исканий и деятельности представителей русского религиозного возрождения начала ХХ века.

Tворчество и жизненный путь священника Александра Викторовича Ельчанинова, церковного публициста, видного деятеля Русской Православной Церкви, привлекает большое внимание историков и других исследователей. В последнее время его «Записи» вышли во многих издательствах и стали настольной книгой многих православных людей. Издательство «Русский путь» выпустило переиздание вышедшей сто лет назад книги «История религии», написанной А. В. Ельчаниновым в сотрудничестве с его друзьями В. Ф. Эрном и П. А. Флоренским. В приложении к книге была опубликована статья С. Н. Булгакова «О противоречивости современного безрелигиозного мировоззрения».^[1]

Личность отца Александра также привлекает большое внимание историков России и Православной церкви. А. В. Ельчанинов жил в эпоху расцвета русской культуры, называемой Серебряным веком, был в центре культурной жизни Петербурга, Москвы, Тифлиса. Когда грянула великая катастрофа, он ушел в изгнание, был в центре жизни русской диаспоры, священником Русской Православной Церкви Зарубежья, одним из основателей Русского Студенческого Христианского Движения (РСХД). Уже после его преждевременной кончины были опубликованы его «Записи», материалы дневников, воспоминания о нем представителей русской диаспоры. Однако российский период его биографии исследован мало, и эта лакуна не позволяет историкам составить более полную картину религиозных исканий интеллигенции первой четверти ХХ века, ярким представителем которой был А. В. Ельчанинов. Заполнить зияние тем более важно, что отец Александр был среди тех представителей мыслящей элиты своего времени, кто трудно и противоречиво в кризисный период истории России и Церкви шел дорогой, которую протоиерей Сергий Булгаков назвал «путем из Афин к Иерусалиму Небесному». Тема получает еще большую актуальность в наше время, когда в российском обществе идет процесс, удивительными алгоритмами повторяющий то, что в свое время другой современник отца Александра философ Н. А. Бердяев «с точки зрения вечности» назвал «русским религиозным возрождением». Важно это и потому, что после 17 мая 2007 года, когда состоялось поистине «Торжество Православия» и в русло Матери Церкви вновь влились струи протоки, надолго отторгнутой ураганом истории, нам необходимо обратиться к тому горькому и славному времени, когда лучшие представители России одни — мученически отстаивали веру предков на страдающей Родине, другие — хранили негасимую свечу веры в далеком изгнании.

Биография А. В. Ельчанинова тесным образом связана с именами видных представителей русского Серебряного века и религиозного возрождения России того времени. Среди его близких друзей были Павел Флоренский, Владимир Эрн, Валентин Свенцицкий, Сергей Булгаков, которые, кроме рано умершего В. Ф. Эрна, стали духовными пастырями, в период гонений разделившими трагическую судьбу со своими чадами. Отец Павел и отец Валентин остались в России и со своим народом испили до дна горькую чашу страданий. Отец Александр и отец Сергий скончались в эмиграции, самоотверженно окормляя русских изгнанников.

После появления в печати романа Булгакова «Мастер и Маргарита» в широких кругах стала модной оптимистическая фраза «Рукописи не горят». Однако повторяющие ее не упоминают, что сказана она персонажем романа Воландом, князем тьмы, явившимся в совдеповскую Москву. Увы, рукописи горят, уничтожаются, истлевают. Тем ценнее нам подвиг тех, кто несмотря на опасности сумел сохранить живые свидетельства истории: рукописи, письма и дневники своих великих предков. В настоящее время ведется обработка архивов священника Павла Флоренского и философа Владимира Эрна, а также материалы по биографии и творчеству священника Валентина Свенцицкого, которые содержат материалы, способствующие восстановлению биографии и А. В. Ельчанинова в ее российский период. Подготовленные материалы будут опубликованы в свое время, но уже теперь к сотрудникам, участвующим в работе над ними, нередко обращаются представители различных, в том числе православных, издательств, из многих регионов России с просьбой уточнить биографические сведения об отце Александре. Ответы на некоторые вопросы дают материалы архивов Москвы и Петербурга. К сожалению, по целому ряду веских причин архивы Тбилиси в настоящее время исследователям недоступны. Но больше всего материалов дает эпистолярное наследие друзей и соратников отца Александра, о которых сказано выше. В настоящей статье мы сделаем акцент на раннем, наименее исследованном периоде биографии А. В. Ельчанинова, что, надеемся, станет подспорьем для публикаторов его трудов.

Александр Викторович Ельчанинов родился 1 марта (даты указаны по ст. ст.) 1881 года в городе Николаеве. Он был вторым сыном Виктора Яковлевича Ельчанинова, в то время штабс-капитана 58‑го пехотного полка, и Екатерины Ивановны, в девичестве Оссовской, дочери надворного советника. Крещен был Александр 13 апреля 1881 года, а таинство крещения совершил полковой священник Николай Руднев. Отец Александра В. Я. Ельчанинов, родившийся 14 октября 1850 года, был из штаб-офицерских детей Бессарабской губернии, начал службу в 1869 году при штабе 15‑й пехотной дивизии, учился с 1871 по 1873 год в Одесском пехотном юнкерском училище. Службу В. Я. Ельчанинов закончил в 1891 году подполковником Новобаязетского резервного пехотного полка (кадрового), командующим батальоном, кавалером ордена Св. Станислава 3‑й степени. Через 2 года после отставки В. Я. Ельчанинов скончался. Кроме Александра в семье было еще трое детей: Николай, родившийся 30 апреля 1879 года, Борис, родившийся 2 ноября 1886 года, и Евгения, родившаяся 3 января 1883 года. Оставшаяся без кормильца семья поселилась в Тифлисе и жила на пенсию всего в 48 рублей в месяц^[2].

Обратимся к родословию фамилии Ельчаниновых. Интерес А. В. Ельчанинова к прошлому своего рода пробудил его друг П. А. Флоренский, много занимавшийся генеалогическими исследованиями. В 1916 году отец Павел знакомится, сначала по переписке, а затем в Сергиевом Посаде лично, с Иваном Николаевичем Ельчаниновым (1862–1923), историком, краеведом Ярославской губернии, исследователем генеалогии дворянских семей России. По просьбе отца Павла И. Н. Ельчанинов сообщает ему о своих изысканиях, касающихся дворянского рода Ельчаниновых, к которому принадлежит и он сам, а отец Павел, в свою очередь, пересылает полученные сведения своему другу Александру, который в это время находится на военной службе в Тифлисе. Согласно этим сведениям, а также последующим изысканиям, Ельчаниновы, или ранее Елчаниновы, принадлежали к дворянскому роду потомственных военных. Родоначальником фамилии был тевтонский рыцарь Алендрок, пришедший из Польши на службу к великому князю Василию Темному в середине XV века. Его потомки были пожалованы от государей поместьями в 1476 году. Однако есть основания считать, что сам Алендрок происходил от поволжских тюрок, на рубеже XIV–XV веков ушел в Польшу, сохранив свое тюркское имя: Алендрок от тюркского алындырк — «налобник, науза», а Елчанинов от тюркского елчи — «вестник, глашатай». В письме от 14 января 1916 года А. В. Ельчанинов, находящийся на военной службе в Тифлисе, пишет отцу Павлу: «Не знаю, уж как тебя благодарить за присылку портрета Богдана и герба. Я часто думаю о тебе, но писать трудно по многим причинам. Работы много. Погода хорошая. Возможно, что к весне отправлюсь на фронт. Постараюсь попасть в Персию: меня страшно привлекают места теперешних боев: Хамадан (Экбатан), Ктезифон и т. д. Спасибо тебе за сообщение о моем предке Богдане. Если удастся снять фотографию, то я буду тебе очень благодарен; где это ты разыскал его? За это я привезу тебе из Месопотамии статуэтку какого-нибудь Мардука или Шамаша»^[3].

Присланный Флоренским герб рода Ельчаниновых представляет собой увенчанный дворянским шлемом щит, разделенный на четыре части, где в первой (левой верхней) на зеленом поле изображена куча ядер, а по сторонам три серебряные шестиугольные звезды; во второй на золотом и четвертой на зеленом полях ель, а в третьей (левой нижней) части на голубом поле показана выходящая из облаков рука в серебряных латах и поднятый вверх меч. Что касается Богдана, о котором пишет А. В. Ельчанинов, то фотографию с его портрета кисти Ф. Рокотова, гравированный Д. Герасимовым в 1771 году, Флоренский выслал, объясняя, что речь идет о Елчанинове Богдане Егоровиче (1744–1769), полковнике, убитом под Браиловом. Богдан Елчанинов был также писателем, автором комедии «Наказанная вертопрашка», изданной и поставленной в Петербурге в 1767 го­ду. Другая его комедия: «Награжденная добродетель» до нашего времени не дошла. А. В. Ельчанинов благодарит отца Павла и И. Н. Ельчанинова за предоставленные материалы и 26 июля 1916 года пишет в Сергиев Посад Флоренскому: «Дорогой Павлуша, все недоразумение происходит оттого, что пропало одно, а может быть два моих письма. В них я очень благодарил тебя за генеалогию Ельчаниновых. Вообще, все это кажется мне чудесным. Ивану Николаевичу Ельчанинову я еще не писал, и прямо не представляю, когда напишу — ты не можешь представить, как я занят — какой-то тяжелый сон без пробуждения»^[4].

К сожалению, в связи с войной, революцией и последовавшей затем эмиграцией А. В. Ельчанинова ни встреча, ни пе­реписка его с дальним родственником не состоялись. Летом 1918 года в Ярославле был сожжен дом И. Н. Ельчанинова. В пожаре погибли ценнейшие материалы по истории Ярославского края, большое собрание книг и рукописей. И. Н. Ельчани­нов вынужден был перебраться в Москву, где он и его супруга нашли приют в Сретенском монастыре. 23 сентября 1918 года он пишет в Сергиев Посад отцу Павлу: «Теперь я обретаюсь на Б. Лубянке в Сретенском монастыре в келии отца Нектария, с которым живем очень дружно, что называется ”душа в душу”»^[5]. И позже, 25 декабря 1919 года: «В Сретенском монастыре разыскал интересный синодик XVII в. Дает много для истории монастыря, в печатной истории монастыря. Оставшееся очевидно не надо. Книг у меня набирается понемногу, собралось более 1000, между ними много библиографических редкостей». В эти годы И. Н. Ельчанинов работает под руководством князя Урусова с документами, воссоздающими ис­­торию монастырей. Он подробно рассказывает в письмах отцу Павлу Флоренскому о ведущихся работах, сотрудниках, бытовых условиях Москвы первых послереволюционных лет. 20 июня 1920 года супруга И. Н. Ельчанинова пишет в Сергиев Посад отцу Павлу Флоренскому: «Многоуважаемый О. Павел! Спешу Вам сообщить, что мы в Сретенском монастыре больше не живем, всех выселили. Когда будете в Москве, не забывайте нас и вот наш адрес: Пречистенка Царицынский пер. д. 7. кв. 1». Впоследствии И. Н. Ельчанинов работал в Статистическом управлении Министерства юстиции.

Как и его братья Николай и Борис, Александр Ельчанинов учился во 2‑й тифлисской классической мужской гимназии, где его одноклассниками были Владимир Эрн, Павел Флоренский, Михаил­ Асатиани^[6] и многие другие впоследствии видные деятели науки и культуры. Особенная дружба связала в эти годы гимназистов Александра Ельчанинова и Павла Флоренского. Они вместе проходят полосу открытий, разочарований и обольщений, с юношеским пылом бросаются из одной крайности в другую, от полной абсолютизации научного знания, пылкого увлечения толстовством и обличения «поповства» к такому же страстному увлечению мистическими учениями и поисками путей к высшему знанию^[7].

В 7‑м классе в гимназию пришел новый преподаватель истории Г. Н. Гехтман^[8]. Из старшеклассников гимназии он создал историко-философский кружок, участники которого обсужда­ли важные религиозные, философские и этические вопросы. Г. Н. Гехтман был удивительно талантливым, вдохновенным педагогом. Отношения с ним его ученики будут поддерживать долгие годы. Именно Гехтман привил своим любимым ученикам особый стиль общения учитель — ученик, столь свойственный русской педагогике, который мы назвали бы «кружковством». Важнейшей составляющей метода является шефство старших учеников над младшими. Отношения, сложившиеся в гимназии, сохранились и тогда, когда старшие наставники покинули ее стены. А. В. Ельчанинов, будучи вторым сыном в семье, рано потерявшей кормильца, дает частные уроки, а кроме того, занимается с младшими учениками гимназии, названными впоследствии «ельчаниновцы» и которые сохранят ему верность на долгие годы, а некоторые станут прихожанами священника Александра Ельчанинова во Франции. Отметим, что среди учеников Александра Ельчанинова в Тифлисе был М. М. Карпович, ставший в эмиграции в США деканом славянского факультета Гарвардского университета, редактором эмигрантского издания «Новый журнал».

Выпуск 2‑й тифлисской мужской гимназии 1900 года был ослепительным. Вот как пишет об этом в своих воспоминаниях П. А. Флоренский: «Учился во 2‑й Тифлисской классической гим­назии. Класс наш считался выдающимся, и из него вышло довольно много деятелей (упомяну Д. Бурлюка, И. Церетели, Л. Розенфельда (Каменева) и др.). Если не ошибаюсь, в классе было получено при окончании курса 6–7 золотых медалей и вдвое серебряных»^[9]. Летом 1900 года по окончании гимназии ее «золотые» выпускники Флоренский, Ельчанинов и Эрн покидают Тифлис, чтобы продолжить учебу в университете. В последний гимназический год кумиром друзей стал философ Владимир Соловьев, с «Критикой отвлеченных начал» которого они, судя по упоминаниям в письмах А. В. Ельчанинова, знакомились в кружке Г. Н. Гехтмана. «Едем к Соловьеву», — решили друзья и отправились в русские столицы. Имя философа было связано для них как с Московским университетом, выпускником которого тот был, так и с Петербургским, где приват-доцент Владимир Соловьев читал лекции и откуда его вынудили уйти после того, как в публичной лекции, весной 1882 года он призвал помиловать народовольцев, совершив­ших убийство императора Александра II. Справедливости ради следует­ сказать, что перед этим Владимир Соловьев обратился к радикальным революционерам, призывая их отказаться от террора и кровопролития. Когда поезд с тифлисскими юношами проезжал станцию Ростов, они узнали, что Владимир Соловьев скоропостижно скончался в Москве, вернее, в Узком недалеко от Москвы, в имении своих друзей князей Трубецких. Так для русской философии закончился XIX век и наступил век ХХ, один из самых трагических в истории державы, а для тифлисских юношей начался период студенчества, новых поисков, обретений и разочарований.

Александр Ельчанинов поступил на историко-фило­логи­че­ский факультет Петербургского университета, его друзья учи­лись в Московском университете: Павел Флоренский на фи­зико-мате­ма­тическом, а Владимир Эрн — на истори­­ко-фи­лоло­­гическом факультетах. Александр Ельчанинов пытается перевестись в Москву, поближе к своим друзьям. Ему это так и не удается в связи с тем, что он связан финансовыми обстоятельствами и обязательствами, данными под залог его обещания учиться в Петербурге и вернуться преподавателем в Кавказский учебный округ, о чем свидетельствуют строки его писем Владимиру Эрну^[10]. Тем не менее он не прерывает связи с Эрном и Флоренским, которые живут в одной комнате в университетском общежитии имени императора Николая II, расположенном на Большой Грузинской улице в Москве. Между ними идет интенсивная переписка. Друзья обмениваются впечатлениями о занятиях, о профессорах, о студенческих вол­нениях тех лет, пишут о книжных новинках. Их переписка тех лет, которая пока полностью не опубликована, а также материалы архивов создают рельефную картину жизни России первых лет прошлого века, представляют важные свидетельства культурной и общественной жизни, религиозных исканий представителей Серебряного века.