Я вниз спускаюсь день за днём,
И вверх лечу, но это мало,
Я порождаюсь тем огнём,
Нести который так устала.

Я снова выскользну из рук,
Когда почувствую, что – птица,
Вся жизнь которой поутру –
Одни счастливые зарницы.

Я буду вновь - и здесь, и там,
Я буду вся, как в отзвук в храме,
И, словно яркая мечта,
Дождём примкну к оконной раме.

Я растворюсь - нигде и там,
Где ночь мелькнёт и станет точкой,
Я вдаль уйду, вновь по пятам,
Сотрусь из мыслей долгой строчкой.

Я буду вечностью вдали,
Играть, гореть, но сотни вёсен
Не вспомнят даже журавли,
Где укрывали тайно в осень…

И остановка в жизни - пуск,
И отблеск - тьма, и боль - движенье,
Обломки мыслей, мира хруст
В реке сольётся отраженьем.

А я останусь там, где есть,
И замирая, взгляд за взглядом,
Я буду ждать благую весть,
Так видно жить – моя награда…

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.

До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.

А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.

По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать...
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.

А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.

В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.

И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.

1915

Я разуверилась в любви,
Когда расстались мы с тобой
И поклялась я на крови,
Что отомщу любой ценой.

Я отомщу тебе дождями,
Когда ты будешь одинок.
Осенне-пасмурными днями,
Я отомщу - дай только срок.

Тебя снегами запорошу,
Когда весне уже пора.
В ночной степи тебя я брошу.
Знай, это месть, а не игра.

Шторм в море на тебя обрушу,
Девятым валом накачу,
Я в трепет ввергну твою душу,
Тебя стихией проучу.

Песком твои глаза засыплю,
В пустыне иссушу своей,
Глоток воды последний выпью,
И жаждой стану я твоей.

В горах лавиною настигну,
Отрежу к отступленью путь…
Но я не дам тебе погибнуть…
Ты эту милость не забудь:)

И может в трудные мгновенья
Ты вспомнишь о любви мой
Меня попросишь, во спасенье,
Стать снова спутницей твоей.

Ты пожалеешь обо мне
И о моей любви, как знать...
Я буду отмщена вполне
И может полюблю опять...

Светлана Ким г. Москва

Ты сгубил мою молодость, - сказала женщина.
- А ты мою жизнь, - ответил мужчина.
- Ты пил, курил, издевался надо мной.
- А ты меня пилила, ругала и била сковородкой.
- И в постели ты полная тряпка.
- Да и ты тоже всегда холодна.
- Ты мало зарабатываешь.
- А ты много тратишь.
- Ты мне не то что новой шубы или духов - цветы забываешь дарить.
- А ты меня кормишь подгоревшими макаронами и кашей с комками.
- Ты обратил всю мою жизнь в череду страданий.
- Ну и ты постаралась мою отравить.
- Так, значит, мы в расчёте, милый?
- Ага, солнце... Никаких обид...


Если стало почему-то
Очень грустно вдруг кому-то,
И не знаешь, как же быть,
Чтоб его развеселить,
Ты возьми стакан смешинок,
Громкий хохот из корзинок,
Рассыпного смеха ложку
И хихиканья немножко,
Их веселкой размешай,
В тонкий юмор раскатай,
Обваляй все в прибаутках,
Запекай в горячих шутках.
Кто попробует кусочек –
Непременно захохочет!
У МЕНЯ ТОЖЕ ЕСТЬ РЕЦЕПТ СЧАСТЬЯ!
2 кастрюльки любви,
1 стакан мудрости,
425 г. нервов
1ч. ложка эмоций,
1 щепотка терпения почищенная в труде,
500г. стиля,
1 пакетик смеха и хорошего настроения.
Все ингридиенты смешать в однородную массу и употреблять с удовольствием!!!
Будьте счастливы и любимы!

Немного радости, немного вдохновенья,
немного счастья и немного умиленья
нарезать мелко, тщательно смешать,
туда же можно сок любви отжать.
Затем смешайте с кольцами загадки,
кусок сюрприза суньте вы украдкой,
присыпьте свежестью весеннего рассвета,
для остроты добавьте снов котлету,
а предвкушенье вы до пены взбейте
и этим ваш салат полейте.
И не забудьте кружку отдыха добавить
(его бы лучше с беззаботностью разбавить),
две ложки творчества туда же положите,
порежьте плод созревшей сочной прыти,
залейте кипяточком озаренья,
туда б добавить бодрости варенья.
Затем заправьте счастьем от души,
не плохо было б шуток покрошить.
Ну, а потом без робости и страха
насыпьте сверху стебли -аха!
Ну вот, готов наш праздничный салат,
его поесть любой бы гость был рад...


Воздыхаю, с легкой грустью,
Лыба съехала с лица.
Вот и мне бы с "Нашей Русью"
Просыпаться с утреца.

На кресте терпел Спаситель,
Нас к терпенью призывал.
Я ведь тоже телезритель,
Вижу мерзости навал.

В сериалах сладкой кашей,
Кормят, или же пальбой.
Смотрят Маши "Нашу Рашу"
С карамелькой за губой.

Толку что с моих укоров,
Прёт попса – Атас, ваще!
Пляшет зайкою Киркоров
В звёздно-штатовском плаще.

Ныне, даже в КВНе,
Отдохнуть - ни-ни - душе.
Шуток нет, всё больше хрени,
Штампов, тупости, клише.

Я бы смог смешнее сбацать,
Чем в том "Клубе камеди".
Юмор тонкий - он вне наций,
Коль таланта нет - флуди.

Ниже пояса остроты
В моде в настоящий час.
Телик видеть неохота -
Что ни гай, то идиот....


Мы славно гуляли в республике вашей,
Мы доллары черпали полною чашей.
Пока вы тут пили, мы вас разоряли,
Заводы продали, богатыми стали.
И вам всем «здоровья», «живите богато»,
А мы отправляем ресурсы на запад.
И чтобы ни крошки у вас не осталось,
И чтобы здоровых детей не рождалось.
За ваши ресурсы дадим мы вам шприцев,
И спирта цистерны, до смерти упиться.
Наркотики в вены вливайте «богато»,
Валяйтесь, как свиньи, вблизи вашей хаты.
Для нас вы все быдло: дерьмо, папуасы,
Зачем папуасам земные запасы?
Вы слышите, свиньи, мы стали богаты,
Мы скоро отнимем у вас ваши хаты.
Дадим казино, сигареты, секс–фильмы.
Курите и пейте, рожайте дебильных.
Больные, уроды для нас не опасны –
Мы их уничтожим поддельным лекарством.
Вы все постепенно умрете бомжами,
И долю такую вы выбрали сами.
И ваша земля, нам нужна без народа.
Мы вас похороним в любую погоду.
Так будьте «здоровы», «живите богато»,
Насколько позволит вам ваша зарплата.
А если зарплата вам жить не дозволит –
Так вешайся, быдло, – никто не неволит

Xoзяин погладил рукою

Лохматую рыжую спину:

– Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,

Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник

И скрылся под гулким навесом,

Где пестрый людской муравейник

Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.

И лишь за знакомой спиною

Следили два карие глаза

С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа

Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?

Эх, будь ты хорошей породы…

А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,

Взревел паровоз что есть мочи,

На месте, как бык, потоптался

И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,

Курили, смеялись, дремали…

Тут, видно, о рыжей дворняге

Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то

По шпалам, из сил выбиваясь,

За красным мелькающим светом

Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,

В кровь лапы о камни разбиты,

Что выпрыгнуть сердце готово

Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы

Вдруг разом оставили тело,

И, стукнувшись лбом о перила,

Собака под мост полетела…

Труп волны снесли под коряги…

Старик! Ты не знаешь природы:

Ведь может быть тело дворняги,

А сердце – чистейшей породы!

Как долго бы ни длился путь земной,

В добре всему конец - всему начало.

Как не хватает нам добра, твердит иной -

Он в жизни сам добром делился мало.

Рудольф Риммель