ДАЛЕКОВИДЕНИЕ
Само слово телевидение (от греч. téle – вдаль, далеко) толкает к размышлениям не только о феномене мгновенной передачи звуковой картинки на расстояние, но и о тех колоссальных изменениях в жизни России, к которым привела гениальная инновация Зворыкина. В сравнении хотя бы с той дальней эпохой, когда впервые в свет вышла «Литературка». Попробуем увидеть прошлое глазами современного телечеловека и соразмерить «прекрасное далёко» с нашим далеко не всегда прекрасным настоящим и, надеюсь, «светлым будущим».

Что было «телевидением» той эпохи? Какие мощные коммуникации, а по-русски говоря, средства общения, сравнимые с нынешним ТВ, помогали нашим предкам узнавать новости, обмениваться информацией, наслаждаться произведениями искусства, интеллектуальными и прочими играми?..

Сразу оставим в покое деревенскую Русь. Домострой, община, крепостная зависимость – то, что нужно знать, мужикам и бабам вместо телевизора рассказывали батюшка и бурмистр, а то, что не нужно, – прохожие богомольцы, странники и коробейники… Развлечения (гулянки, посиделки…) были же столь просты, а нравы столь суровы, что население «страны рабов, страны господ» неуклонно росло. Если же заводились нравственные уроды, похожие на некоторых нынешних телекомиков и пародистов, то их гнушались и, как презренных бобылей, селили на окраинах деревень, дабы не портили молодёжь. А уж как наши дикие, непродвинутые предки поступали с девахами, поведением похожими на нынешних светских львиц, я и говорить не буду. Плохо поступали, пороли их в лучшем случае в старом смысле слова. Поощрялись же благонравие, хоровое пение, хороводы, «страдания», колядки и пляски, но только по праздникам, которых тогда было несравненно меньше, чем сейчас (ныне сплошной, не прекращающийся телепраздник)… Тоска, наверное, была смертная, не «лучшее в мире это было телевидение», но страна не вырождалась. А наслаждение христиане (крестьяне) вынуждены были находить в упомянутой художественной самодеятельности, молитвах, непосильном труде, единении с природой и неустанном деторождении… Кстати, якобы исконного русского пьянства вопреки распространённому мнению тогда фактически не было. Подвижки в этом смысле начались после «несчастья», когда холопы внезапно получили полную свободу (без земли). Однако это случилось уже после Пушкина… (Но в сравнении с нынешним алкобезумием, когда во время поста энтузиастически пили почти в каждой телепередаче, это были времена сугубой трезвости.)

ПАРТИЗАНСКИЙ ЮМОР КУРТИЗАНОК
Образованная публика имела гораздо больше способов получения информации и возможностей для «развлекалова». Конечно, телевизором в первую очередь были немногочисленные тогда газеты и журналы, конечно, личная переписка, куда более обширная, чем теперь (хотя значение интернет-почты и блогосферы огромно и растёт – впрочем, о том, как хитроумная Сеть в скором времени отловит и схрумкает всех телеканалий, поговорим как-нибудь в другой раз)… Ну и площадок для разнообразных ток-шоу и гала-концертов было несравненно больше, чем у смердов. Дворянские собрания, университеты, аглицкие клубы, ресторации, театры, балы, балеты, цыгане, кабаки и бордели. Последний пункт не совсем точен, так как публичные дома были в то время подпольными, а куртизанки не слишком афишировали свой промысел, сейчас же тотальная облегчённость поведения на ТВ ничуть не скрывается, а «партизанский юмор» и прочий словесный блуд триумфально шествуют из публичных теле-«домов» на главные каналы России. Галопирующий рост стоимости гламурных подонков на корпоративах понуждает «прогибаться» и всех остальных.

Да, дворянство 1830 года много чего «случайного» позволяло себе «средь шумного бала», но… «тайно». Николай Палкин, Бенкендорф, мракобесы из Синода, цензура, беспощадно обличённые при советской власти, не только не поощряли то, что противоречило концепции «православия, самодержавия и народности», но и жестоко карали расшалившихся. Сравните с нынешними планами введения общественных советов на ТВ – даже они, крайне робкие и некарательные, всё никак не осуществляются из опасения, что «общественно-советская власть» задушит свободу слова!.. Впрочем, Пушкин и в эпоху абсолютной монархии творчески был абсолютно свободен и, как первый профессиональный писатель России, прекрасно знал, что из написанного им может быть отдано книгопродавцу, а что могут читать только его друзья и более-менее отдалённые потомки. Ограничен он был одним: совестью.

Удивительно, но под гнётом царской цензуры взросли все гении русской литературы. Им было очень трудно. Но если бы, например, петрашевец Достоевский не побывал бы на каторге за участие в террористической организации, вряд ли бы он стал великим писателем и автором пророческих «Бесов». Были пусть крайне жёсткие, но ясные правила игры, были табу: нельзя поносить Церковь, государя, семейные ценности… Сейчас на ТВ можно всё (кроме критики первых лиц), а искусство чахнет под гнётом вседозволенности. Пушкина нет, а есть Оксана Пушкина, нет Чехова и Толстого, а есть одноимённые Анфиса и Фёкла… Такой вот ребрендинг. Из современных писателей на экране чаще всего появляются сквернословы или юмористы, которые шутят тоже скверно.

БАЙРОН И КРЕАТИВЩИКИ
В нынешнем телеразвлекалове доминируют лицензионные шоу, то есть настырно калькируемый западный продукт. У этого тотального безобразия были блистательные предшественники. Разве Жуковский, Пушкин, Дельвиг не были под влиянием «Чайльд Гарольда»? Разве русские поэты не учились, читая и переводя великих французов, британцев и немцев? Но, гениально прочувствовав и переосмыслив их, они создали свой «оригинальный продукт», который вскоре стал называться великой русской литературой. На современном русском ТВ, напротив, всё более-менее сложное и художественное постепенно вытесняется в «неформат», а низкопробная лицензионная пошлятина оккупировала почти все каналы хамами из «Рубика Всемогущего», «Четы Пиночетов» и т.п.

Для кого писал Пушкин? Для себя («Ты, сам свой высший суд…»), но и для тех, кто тянулся к высокому, прекрасному. Для немногих, но к ним подтягивались многие («и гордый сын славян, и финн, и ныне дикий тунгус, и друг степей калмык…»). Очень много писал для детей. Для будущего России. На кого работают нынешние телевизионщики? На себя (отчётливый коммерческий интерес – бизнес, ничего личного) и для тех максимум 20% населения России, которые не находят сил, чтобы отлипнуть от экрана. Это лучшая, самая энергичная, готовая к модернизации часть народа? Нет, наименее инициативная, усталая, надорванная, сериальная – продвинутая публика, всё более презирая ТВ, уходит в Инет. Общая атмосфера «ящика» – душная, инфицированная лицензионными миазмами.

И плюнуть бы на них, да жаль детей, которые в отсутствие должного внимания со стороны семьи и школы воспитываются теми, кто потакает человеческим слабостям и порокам. Недавно в программе «100 вопросов взрослому» Гарик Мартиросян спросил подростков: смотрят ли они «Нашу Рашу» и «Комеди Клаб», и дети с радостным визгом стали поднимать руки. Вот, оказывается, какова настоящая целевая аудитория ТНТ.

КОЛЛЕКТИВНЫЙ ГЕККЕРН
Ещё одна историческая рифма. Относительно лицензионных, но уже революций. Тогда цветных и культурных ещё не было, но была перманентная французская. Десяткам тысяч русских пеших и конных туристов (взявших Париж в 1814-м) тамошние вольнолюбивые и отчасти безбожные нравы показались настолько соблазнительными, что в России кроме многочисленных «французиков из Бордо», Дантесов, маркизов де Кюстинов и прочих де Барантов (не путать с де Рибасом, де Толли и теми иностранцами, что верой и правдой служили России) появились собственные свободомыслящие граждане. Однако философский спор между русскими западниками и славянофилами был спором между патриотами и патриотами. Чаадаев любил родину не меньше Пушкина или Хомякова. В последние же 20 лет во многом благодаря ТВ этот спор преобразовался в спор между пророссийски настроенными гражданами и теми, кто плевать хотел (и прицельно плюёт) на «эту страну». Де Кюстины и Геккерны открыто правили отечественным ТВ в 90-е годы и, полагаю, во многом подспудно сейчас (во всяком случае, многолетняя неснимаемость некоторых теледемиургов поражает). Иначе как объяснить то, что единственную на нашем ТВ программу в формате большого политического интервью ведёт американец французского происхождения, последователь де Кюстина Владимир Познер. К нему приходят крупные российские политики, отчитываются о проделанной работе, возможно, не подозревая, что они всего лишь «на разогреве». Главное в передаче то, чем она завершается, – так называемая прощалка, в которой ведущий оживляется и выражает наконец свою точку зрения (точнее, Госдепа страны, чьи интересы он клялся отстаивать при получении её гражданства). Особенно назойливо говоря о том, что Советский Союз – это примерно то же самое, что гитлеровская Германия. (Кстати, почему в 1952 году его семья из демократических Штатов бежала в «гитлеровский» СССР? И нашла ведь приют, а дети получили бесплатное высшее образование, хорошо оплачиваемую работу…) Конечно, подобные программы могут быть на частных каналах, но эта идёт на главном, государственном Первом. И, повторяю, в формате большого политического интервью она на нашем ТВ единственная! У нас нет тележурналистов, которые не так равнодушны к гостям и стране, тенденциозны и самоуверенны? Уверен, знаю, что есть, но геккерны Первого из года в год раскручивают именно таких вот де Кюстинов.

Современное ТВ почти всесильно: оно создаёт имена, репутации и, когда захочет, уничтожает их (замалчивает или замачивает). В пушкинское время это делала народная молва. Неподкупный плебисцит. Кто был героем тогда и сейчас? Тогда – люди чести: герои 12-го года, декабристы (а более их жёны), монахи-праведники, великие художники Пушкин, Глинка, Брюллов… А сейчас о чести, совести, самопожертвовании не вспоминают – смешные понятия, зато есть телезвёзды: Ургант, Малахов, Галкин, Билан, тот же Познер… О каком-нибудь настоящем герое расскажут в новостях и тут же забудут, как будто телереальность и настоящая жизнь враждебны друг другу.

РУССКИЙ ДУХ
Русью на многих каналах нашего ТВ и не пахнет. На экранах фактически нет великой русской литературы (нет её духа!), нет и современной, или есть, но часто она такая, что лучше бы не было – и здесь дантесы стараются. Как не было, так фактически нет на экранах русской провинции. Не рассказывается о том, как живут народы нашего многонационального государства, а без знания не будет и взаимопонимания – пока ещё кое-как держимся на традициях советской «дружбы народов». А межнациональное согласие – важнейший фактор русской жизни. Нет на экранах отечественной истории, или есть, но опять такая, что лучше бы не было – геккерны не дремлют. Сравните фильмы о Грозном Эйзенштейна и Лунгина с точки зрения исторической достоверности – небо и земля.

Действительно, в США, Италии, Германии, Франции телеканалы, находящиеся в открытом доступе, скучнее наших. Но они, не побоюсь этого слова, нравственнее и патриотичнее. У нас же прикольнее некуда, воинствующий пофигизм. Но что лучше: иметь безумно интересное ТВ или психически здоровую нацию? Повторяю ещё раз принципиальный вопрос: ТВ для народа или народ для ТВ? Почему мы не «слицензировали» то правильное, что есть в либеральных пуританской Америке или католической Италии?

Завершить эти вольные сопоставления хочу цитатой президента, который недавно сказал то, что меня крайне порадовало. Не о пенсиях, не о каких-то материалистических, монетаристских или нефтегазовых проблемах, а… о душе:
«Рождественский праздник обращает нас к истокам наших духовных традиций, к христианским идеалам высокой нравственности и милосердия. Они веками служили важнейшими ценностными ориентирами для людей, основой общественной жизни в России. И сегодня они помогают укреплять моральные устои общества, поддерживать атмосферу взаимоуважения, веротерпимости и согласия…».

Укрепляет ли моральные устои наше ТВ? Поставлена перед ним такая задача? Веленью божию наш телик послушен? Пробуждает чувства добрые? Души прекрасные порывы? Боюсь, что пока «души» на ТВ воспринимается как глагол в повелительном наклонении.

Александр КОНДРАШОВ