«Нечистота в городе (речь идет о Париже) такая, какую людям,
не вовсе оскотинившимся, переносить весьма трудно. Почти нигде нельзя отворить
окошко летом от зараженного воздуха… Такую же мерзость нашел я и в прочих
французских городах, которые все так однообразны, что кто был в одной улице,
тот был в целом городе; а кто был в одном городе, тот все города видел. Париж
перед прочими имеет только то преимущество, что наружность его несказанно
величественнее, а внутренность сквернее. Напрасно говорят, что причиною
нечистоты многолюдство. Во Франции множество маленьких деревень, но ни в одну
нельзя въезжать, не зажав носа. Со всем тем привычка с самого младенчества жить
в грязи по уши делает, что обоняние французов нимало от того не страждет.
Вообще сказать можно, что в рассуждении чистоты перенимать здесь нечего, а в
рассуждении благонравия еще меньше… По точном рассмотрении вижу я только две
вещи, кои привлекают сюда чужестранцев в таком множестве: спектакли и — с
позволения сказать — девки. Если две сии приманки отнять сегодня, то завтра две
трети чужестранцев разъедутся из Парижа… Корыстолюбие несказанно заразило все
состояния, не исключая самых философов нынешнего века. В рассуждении денег не
гнушаются и они человеческой слабостью. Д’Аламберы, Дидероты в своем роде такие
же шарлатаны, каких видал я всякий день на бульваре; все они народ обманывают
за деньги, и разница между шарлатаном и философом только та, что последний к
сребролюбию присовокупляет беспримерное тщеславие… Сколько я понимаю, вся
система нынешних философов состоит в том, чтоб люди были добродетельны
независимо от религии: но они, которые ничему не верят, доказывают ли собою
возможность своей системы? Кто из мудрых века сего, победив все предрассудки,
остался честным человеком? Кто из них, отрицая бытие Божие, не сделал интереса
единым божеством своим и не готов жертвовать ему своей моралью?.. Дворянство
французское по большей части в крайней бедности, и невежество его ни с чем
несравненно… Исключая знатных и богатых, каждый французский дворянин, при всей
своей глупой гордости, почтет за великое себе счастие быть принятым гувернером
к сыну нашего знатного господина. Множество из них мучили меня неотступными
просьбами достать им такие места в России; но как исполнение их просьб было бы
убийственно для невинных, доставшихся в их руки, то уклонился я от сего
злодеяния и почитаю долгом совести не способствовать тому злу, которое в
отечестве нашем уже довольно вкореняется…если кто, — писал он, — из молодых моих сограждан, имеющих здравый рассудок, вознегодует, видя в России злоупотребления и неустройства, и
начнет в сердце своем от нее отчуждаться, то для обращения его на должную
любовь к отечеству нет вернее способа, как скорее послать его во Францию».

Единственно, что смущает: после смерти писателя архив его исчез,
а «Письма из Франции», впервые напечатаны в 1830 году…