С удовольствием читаю книгу



Глава XII Флагелляция и любовь

Читать далее

Полностью тут

Дэвид Фридман
Пенис. История взлетов и падений
A Cultural History of the Penis

Издательство: Рипол Классик, 2011 г.
Суперобложка, 512 стр.
ISBN 978-5-386-02463-5
Тираж: 3000 экз.

http://www.ozon.ru/context/detail/id/5737306/

В колонках играет - Meiko Kaji - Banka


"...Красота - это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя потому, что Бог загадал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия живут. Я, брат, очень необразован, но я об этом много думал. Страшно много тайн! Слишком много загадок угнетают на земле человека. Разгадывай как знаешь и вылезай сух из воды. Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его, и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Черт знает что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота?.. А впрочем, что у кого болит, тот о том и говорит". Ф. М. Достоевский. "Братья Карамазовы"

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я очень долго пытался доказать окружающим, что помню момент своего рождения. Взрослые всякий раз поначалу смеялись, а потом решали, что я над ними издеваюсь, и смотрели на бледного мальчика с совсем недетским лицом неодобрительно и укоризненно. Если это были какие-нибудь малознакомые люди, бабушка, боясь, что ее внука сочтут за идиота, резким голосом приказывала мне пойти куда-нибудь поиграть. Все еще посмеиваясь, взрослые обычно пускались в какие-нибудь научные рассуждения. Стараясь выражаться попроще, чтобы ребенок понял, они понемногу распалялись. Младенец рождается с закрытыми глазами, говорили они. Но если даже и с открытыми, все равно его память не способна удержать увиденное. "Ну как, понял?" - спрашивали взрослые, похлопывая по плечику все еще сомневающегося ребенка. Тут они обычно спохватывались, вообразив, что попались на удочку маленького шутника. С детьми надо держать ухо востро. Чертенок наверняка подлавливает нас, чтобы спросить про "это самое". Сейчас пролепечет своим невинным голоском: "А откуда я родился? И почему?" Поэтому в конце разговора взрослые всякий раз умолкали и смотрели на меня с какой-то непонятной оскорбленной улыбкой. На самом деле их подозрения были совершенно безосновательны. Я вовсе не собирался расспрашивать их про "это". Да и потом, мне в голову бы не пришло расставлять взрослым какие-то ловушки - я слишком боялся вызвать их неудовольствие.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/maska.txt

В колонках играет - Sayuri Ishikawa - Tsugaru Kaikyo Fuyugeshiki

Перевод с японского Григория Чхартишвили

Роман основан на реальном событии. В 1950 г. молодой монах сжег знаменитый Золотой Храм в Киото.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О Золотом Храме еще в раннем детстве рассказывал мне отец.

Родился я на отдаленном мысе, сиротливо уходящем в море к
северо-востоку от Майдзуру. Отец был родом из других мест, его семья жила в
Сираку, восточном пригороде Майдзуру. Уступив настояниям родных, он принял
сан священника и стал настоятелем захолустного прибрежного храма. Здесь он
женился, здесь появился на свет его сын - я.
На мысе Нариу не имелось даже школы, и, едва сойдя с колен матери, я
был вынужден покинуть отчий дом и поселиться у дяди, брата отца, в Восточном
Майдзуру. Там я и стал ходить в гимназию.
Родина моего отца оказалась краем, где круглый год щедро сияло солнце,
но в ноябре и декабре по нескольку раз в день с небес - какими бы синими и
безоблачными они ни были - низвергался холодный осенний дождь. Уж не
коварству ли погоды тех мест обязан я своим непостоянным и переменчивым
нравом?
Майскими вечерами, вернувшись после уроков в дядин дом, я, бывало,
сидел на втором этаже, в комнатке, отведенной мне для занятий, и глядел из
окна на окрестные холмы. В лучах закатного солнца их склоны, укрытые молодой
листвой, казались мне похожими на расставленные кем-то позолоченные ширмы. Я
смотрел на них и представлял себе Золотой Храм.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/zolotoj_hram.txt

В колонках играет - Bony Jacks - Журавли

Григорий Чхартишвили.
Жизнь и смерть Юкио Мисимы, или Как уничтожить храм

...Гл. персонажи большинства романов М. оказываются физически или
психологически увечными, их привлекают кровь, ужас, жестокость или
извращенный секс... Идеолог ультраправых кругов, М. выступал за возрождение
верноподданнических традиций, проповедовал фашистские идеи...
Большая Советская Энциклопедия. 3-е издание


25 ноября 1970 года знаменитый писатель Юкио Мисима, неоднократно
поражавший эксцентричными выходками японскую публику, устроил последнее в
своей жизни и на сей раз отнюдь не безобидное представление. Он попытался
поднять мятеж на одной из токийских баз Сил Самообороны, призывая солдат
выступить против "мирной конституции", а когда его затея провалилась,
писатель лишил себя жизни средневековым способом харакири...

Почти каждый, кто писал о Мисиме, был вынужден начинать, так сказать, с
самого конца -- с трагических событий 25 ноября. И это не просто средство
возбуждения читательского интереса -- после кровавого спектакля, устроенного
на военной базе Итигая, уже невозможно рассматривать феномен Мисимы иначе
как через призму этого дня, который разъяснил многое, казавшееся прежде
непонятным, расставил все по своим местам.

http://lib.ru/RUSS_DETEKTIW/BAKUNIN/s_misima.txt

В колонках играет - Meiko Kaji - Urami Bushi

Юкио Мисима. Патриотизм
   Пер. с яп. - Г.Чхартишвили


   Двадцать восьмого февраля 1936 года, на третий день известных  событий,
поручик гвардейского транспортного батальона Синдзи  Такэяма,  потрясенный
известием о том, что его ближайшие друзья оказались в числе  заговорщиков,
не в силах смириться с приказом о подавлении мятежа,  в  одной  из  комнат
своего особняка (дом шесть на улице  Аоба,  район  Ецуя)  сделал  харакири
собственной саблей; его супруга Рэйко последовала примеру любимого мужа  и
тоже лишила себя жизни. В прощальной  записке  поручика  была  всего  одна
фраза: "Да здравствует императорская армия!" Жена тоже оставила письмо,  в
котором приносила извинения родителям за то, что уходит  из  жизни  раньше
их, и заканчивала словами: "Настал день, к  которому  должна  быть  готова
жена офицера". Последние минуты жизни мужественной пары были  таковы,  что
дрогнуло бы даже самое каменное сердце. Поручику исполнился тридцать  один
год, Рэйко - двадцать три. Со дня их свадьбы не прошло и полугода.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/patrioti.txt

Мисима Юкио "Маркиза де Сад" в переводе Григория Чхартишвили больше известного как Борис Акунин.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/markiza_de_sad.txt

Начало пьесы

ГРАФИНЯ ДЕ САН-ФОН (в платье для верховой езды, с хлыстиком в руке,
раздраженно ходит по сцене). Пригласила, называется! "Будьте так любезны,
дорогая графиня, загляните ко мне, когда будете возвращаться с прогулки". Уж
так упрашивала! Никогда у нее не бывала, но тут решила - ладно, заеду. И что
же? Она еще заставляет меня ждать!
БАРОНЕССА ДЕ СИМИАН. О, не судите госпожу де Монтрей слишком строго.
Она совершенно раздавлена тем, что случилось с ее зятем.
ГРАФИНЯ. Вы имеете в виду ту историю трехмесячной давности?
БАРОНЕССА. Время не облегчило ее страданий. Да и потом, мы же еще ни
разу не виделись с госпожой де Монтрей с тех пор, как случилось... ну, это
самое.
ГРАФИНЯ. "Это самое"! Вечно мы стыдливо опускаем глазки, говорим "это
самое" и со значением улыбаемся. А всего дел-то. (Красноречиво щелкает
хлыстом.)
БАРОНЕССА (смущенно прикрывает лицо рукой). Сударыня, как вы можете!
(Крестится.)
ГРАФИНЯ. Ну да, тут, конечно, полагается перекреститься. И все
довольны. А каждый в глубине души смакует это самое. Что, не так? Или вы,
госпожа де Симиан, может быть, пребываете в неведении?
БАРОНЕССА. Я ничего-ничего не знаю.
ГРАФИНЯ. Так я вам и поверила.
БАРОНЕССА. Я помню Альфонса еще маленьким мальчиком. Каким
очаровательным златокудрым ребенком он был! А гадостей я не желаю ни видеть,
ни слышать - закрываю глаза и затыкаю уши.
ГРАФИНЯ. Ну, как угодно. Зато уж я постаралась за эти три месяца
разузнать все как можно подробнее и точнее. Ушки затыкать будете?

Де Симиан вздрагивает.

Ну, что же вы? (Щелкает хлыстом.) Уши-то прикройте. (Кончиком хлыста
щекочет баронессе ухо. Та поспешно прикрывает уши ладонями.) Вот так,
отлично... Итак, три месяца назад, а точнее 27 июня, наш дорогой Донасьен
Альфонс Франсуа маркиз де Сад в сопровождении своего слуги Латура отправился
в Марсель и утром одного чудесного дня на квартире у некой Мариетты Борелли,
на четвертом этаже, собрал четырех девиц. Там были сама Мариетта, двадцати
трех лет, Марианна, восемнадцати лет, Марианетта и Роза - обе двадцати
лет... Натурально, все - шлюхи.

Де Симиан, по-прежнему прижимающая ладони к ушам, вздрагивает.

Ой, вы, оказывается, все слышите! Должно быть, глазами?.. Маркиз де Сад
в этот день был в пепельно-сером камзоле на голубой подкладке, в шелковом
жилете апельсинового цвета и того же оттенка панталонах. На его, как вы
изволили выразиться, златокудрой голове красовалась шляпа с перьями, на боку
висела шпага, а в руке маркиз держал тросточку с круглым золотым
набалдашником. Он вошел в комнату, где его уже ожидали вышепоименованные
девицы, зачерпнул из кармана горсть луидоров и объявил, что право первенства
будет принадлежать той из дам, кто угадает, сколько в его руке монет.
Угадала Марианна. Маркиз велел ей и Латуру остаться, а прочих девиц выставил
до поры до времени за дверь. Затем уложил Марианну и слугу на постель. В
одну руку взял кнут и принялся хлестать девицу (снова щелкает хлыстом), а
тем временем другой рукой стал... вот этак вот... возбуждать лакея.
Представляете - одной рукой нахлестывает (помахивает хлыстом), другой -
лакею...