В колонках играет - Sayuri Ishikawa - Tsubame

Я и Лидка, и ночь...
Вышли Гончие Псята...
... День ушел до утра,
и ничем не помочь.
В сеть попалась луна,
звезд ершистых десяток,
и костром, как волненьем,
вся охвачена ночь.

Закипает уха
из консервов "Ставрида",
на транзисторе спит
голубая звезда...
В сеть попалась луна,
и ничуть не обидно, -
пусть живет карасей
золотая орда.

Вился пенистый след
за кормой "Коммуниста",
"фить-пирю" - перепелка
за соседним кустом...
Закипала, уха,
колыхался транзистор,
голубая звезда
танцевала бостон.

Ноль часов...
И с ударом Кремлевского гонга
начиналась любовь -
наяву, как во сне...
Тихо бил барабан,
и рыдала японка,
и рыдала японка
на короткой волне.

Я люблю, я люблю,
и любовь моя вещая
опьяняет меня
диким запахом трав!..
Я творю, как гончар,
и является Женщина!
И рождается Мать
с целым кодексом прав...

Ноль часов пять минут...
Месяц острый и тонкий.
Я все ярче горю
на любовном огне...
...Тихо бил барабан,
и рыдала японка,
и рыдала японка
на короткой волне.

(с) Аркадий Кутилов "Голубая звезда"

1209 слушали 16 копий [+ в свой плеер]

Саюри Исикава... А я ведь помню кассеты и даже бобины с её песнями, которые мореманы нелегально привозили в Союз...

В колонках играет - Sayuri Ishikawa - Tsugaru Kaikyo Fuyugeshiki

Перевод с японского Григория Чхартишвили

Роман основан на реальном событии. В 1950 г. молодой монах сжег знаменитый Золотой Храм в Киото.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О Золотом Храме еще в раннем детстве рассказывал мне отец.

Родился я на отдаленном мысе, сиротливо уходящем в море к
северо-востоку от Майдзуру. Отец был родом из других мест, его семья жила в
Сираку, восточном пригороде Майдзуру. Уступив настояниям родных, он принял
сан священника и стал настоятелем захолустного прибрежного храма. Здесь он
женился, здесь появился на свет его сын - я.
На мысе Нариу не имелось даже школы, и, едва сойдя с колен матери, я
был вынужден покинуть отчий дом и поселиться у дяди, брата отца, в Восточном
Майдзуру. Там я и стал ходить в гимназию.
Родина моего отца оказалась краем, где круглый год щедро сияло солнце,
но в ноябре и декабре по нескольку раз в день с небес - какими бы синими и
безоблачными они ни были - низвергался холодный осенний дождь. Уж не
коварству ли погоды тех мест обязан я своим непостоянным и переменчивым
нравом?
Майскими вечерами, вернувшись после уроков в дядин дом, я, бывало,
сидел на втором этаже, в комнатке, отведенной мне для занятий, и глядел из
окна на окрестные холмы. В лучах закатного солнца их склоны, укрытые молодой
листвой, казались мне похожими на расставленные кем-то позолоченные ширмы. Я
смотрел на них и представлял себе Золотой Храм.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/zolotoj_hram.txt

Углубясь в неведомые горы,
Заблудился старый конквистадор,
В дымном небе плавали кондоры,
Нависали снежные громады.

Восемь дней скитался он без пищи,
Конь издох, но под большим уступом
Он нашел уютное жилище,
Чтоб не разлучаться с милым трупом.

Там он жил в тени сухих смоковниц
Песни пел о солнечной Кастилье,
Вспоминал сраженья и любовниц,
Видел то пищали, то мантильи.

Как всегда, был дерзок и спокоен
И не знал ни ужаса, ни злости,
Смерть пришла, и предложил ей воин
Поиграть в изломанные кости.

(с) Гумилев

У-
лица.
Лица
у
догов
годов рез­-
че. Че­-
рез
железных коней
с окон бегущих домов
прыгнули первые кубы.
Лебеди шей колокольных,
гнитесь в силках проводов!
В небе жирафий рисунок готов
выпестрить ржавые чубы.
Пестр, как форель,
сын
безузорной пашни.
Фокусник
рельсы
тянет из пасти трамвая,
скрыт циферблатами башни.
Мы завоеваны!
Ванны.
Души.
Лифт.
Лиф души расстегнули.
Тело жгут руки.
Кричи, не кричи:
«Я не хотела!» —
резок
жгут
муки.
Ветер колючий
трубе
вырывает
дымчатой шерсти клок.
Лысый фонарь
сладострастно снимает
с улицы
черный чулок.

Владимир Маяковский "Из улицы в улицу"

В колонках играет - Это было у моря
"Это было у моря - В. Золотухин "

Ну вот упорно не вставляется сам ролик на лиру... А ведь как он исполнял её в "Беге"...

Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла - в башне замка - Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа...
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.

(с) Игорь Северянин

39 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

В колонках играет - Bony Jacks - Журавли

Григорий Чхартишвили.
Жизнь и смерть Юкио Мисимы, или Как уничтожить храм

...Гл. персонажи большинства романов М. оказываются физически или
психологически увечными, их привлекают кровь, ужас, жестокость или
извращенный секс... Идеолог ультраправых кругов, М. выступал за возрождение
верноподданнических традиций, проповедовал фашистские идеи...
Большая Советская Энциклопедия. 3-е издание


25 ноября 1970 года знаменитый писатель Юкио Мисима, неоднократно
поражавший эксцентричными выходками японскую публику, устроил последнее в
своей жизни и на сей раз отнюдь не безобидное представление. Он попытался
поднять мятеж на одной из токийских баз Сил Самообороны, призывая солдат
выступить против "мирной конституции", а когда его затея провалилась,
писатель лишил себя жизни средневековым способом харакири...

Почти каждый, кто писал о Мисиме, был вынужден начинать, так сказать, с
самого конца -- с трагических событий 25 ноября. И это не просто средство
возбуждения читательского интереса -- после кровавого спектакля, устроенного
на военной базе Итигая, уже невозможно рассматривать феномен Мисимы иначе
как через призму этого дня, который разъяснил многое, казавшееся прежде
непонятным, расставил все по своим местам.

http://lib.ru/RUSS_DETEKTIW/BAKUNIN/s_misima.txt

В колонках играет - Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно...

Лишь раз один, как папоротник, я
цвету огнем весенней, пьяной ночью...
Приди за мной к лесному средоточью,
в заклятый круг, приди, сорви меня.

Люби меня. Я всем тебе близка.
О, уступи моей любовной порче.
Я, как миндаль, смертельна и горька,
нежней чем смерть, обманчивей и горче.

(с)Черубина де Габриак

...то без анимэ никак =)

В колонках играет - Meiko Kaji - The flower of carnage

Всех поклонников японской культуры с праздником любви и единения

http://www.sankakucomplex.com/2008/12/26/shibari-gallery/

145 слушали 4 копий [+ в свой плеер]

В колонках играет - Meiko Kaji - Urami Bushi

Юкио Мисима. Патриотизм
   Пер. с яп. - Г.Чхартишвили


   Двадцать восьмого февраля 1936 года, на третий день известных  событий,
поручик гвардейского транспортного батальона Синдзи  Такэяма,  потрясенный
известием о том, что его ближайшие друзья оказались в числе  заговорщиков,
не в силах смириться с приказом о подавлении мятежа,  в  одной  из  комнат
своего особняка (дом шесть на улице  Аоба,  район  Ецуя)  сделал  харакири
собственной саблей; его супруга Рэйко последовала примеру любимого мужа  и
тоже лишила себя жизни. В прощальной  записке  поручика  была  всего  одна
фраза: "Да здравствует императорская армия!" Жена тоже оставила письмо,  в
котором приносила извинения родителям за то, что уходит  из  жизни  раньше
их, и заканчивала словами: "Настал день, к  которому  должна  быть  готова
жена офицера". Последние минуты жизни мужественной пары были  таковы,  что
дрогнуло бы даже самое каменное сердце. Поручику исполнился тридцать  один
год, Рэйко - двадцать три. Со дня их свадьбы не прошло и полугода.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/patrioti.txt

Когда в тебе клеймят и женщину, и мать -
За миг, один лишь миг, украденный у счастья,
Безмолвствуя, храни покой бесстрастья,
Умей молчать!

И если радостей короткой будет нить
И твой кумир тебя осудит скоро
На гнет тоски, и горя, и позора,-
Умей любить!

И если на тебе избрания печать,
Но суждено тебе влачить ярмо рабыни,
Неси свой крест с величием богини,-
Умей страдать!

30 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

В апельсиновых садах, на адамовых следах... Кто нам сказал что Бог нас любит?

Сидя в очереди к мужскому мастеру невольно наблюдал как делают женщинам чистку лица и пиллинг... Интересно, они так могут обрести сабспейс? )))

Ты живёшь в молчанье тёмных комнат
Средь шелков и тусклой позолоты,
Где твой взгляд несут в себе, и помнят,
Зеркала, картины и киоты.
Смотрят в душу строгие портреты….

Речи книг, звучат темно и разно…
Любишь ты вериги и запреты,
Грех молитв, и таинства соблазна,
И тебе мучительно знакомы,
Сладкий дым бензоя, запах нарда
Тонкость рук у юношей Содомы,
Змийность уст у женщин Леонардо.

(с) Максимилиан Волошин

Я пришла к поэту в гости.
Ровно полдень. Воскресенье.
Тихо в комнате просторной,
А за окнами мороз.

И малиновое солнце
Над лохматым сизым дымом...
Как хозяин молчаливый
Ясно смотрит на меня!

У него глаза такие,
Что запомнить каждый должен,
Мне же лучше, осторожной,
В них и вовсе не глядеть.

Но запомнится беседа,
Дымный полдень, воскресенье
В доме сером и высоком
У морских ворот Невы.

(с) Анна Ахматова

Мисима Юкио "Маркиза де Сад" в переводе Григория Чхартишвили больше известного как Борис Акунин.

http://www.lib.ru/INPROZ/MISIMA/markiza_de_sad.txt

Начало пьесы

ГРАФИНЯ ДЕ САН-ФОН (в платье для верховой езды, с хлыстиком в руке,
раздраженно ходит по сцене). Пригласила, называется! "Будьте так любезны,
дорогая графиня, загляните ко мне, когда будете возвращаться с прогулки". Уж
так упрашивала! Никогда у нее не бывала, но тут решила - ладно, заеду. И что
же? Она еще заставляет меня ждать!
БАРОНЕССА ДЕ СИМИАН. О, не судите госпожу де Монтрей слишком строго.
Она совершенно раздавлена тем, что случилось с ее зятем.
ГРАФИНЯ. Вы имеете в виду ту историю трехмесячной давности?
БАРОНЕССА. Время не облегчило ее страданий. Да и потом, мы же еще ни
разу не виделись с госпожой де Монтрей с тех пор, как случилось... ну, это
самое.
ГРАФИНЯ. "Это самое"! Вечно мы стыдливо опускаем глазки, говорим "это
самое" и со значением улыбаемся. А всего дел-то. (Красноречиво щелкает
хлыстом.)
БАРОНЕССА (смущенно прикрывает лицо рукой). Сударыня, как вы можете!
(Крестится.)
ГРАФИНЯ. Ну да, тут, конечно, полагается перекреститься. И все
довольны. А каждый в глубине души смакует это самое. Что, не так? Или вы,
госпожа де Симиан, может быть, пребываете в неведении?
БАРОНЕССА. Я ничего-ничего не знаю.
ГРАФИНЯ. Так я вам и поверила.
БАРОНЕССА. Я помню Альфонса еще маленьким мальчиком. Каким
очаровательным златокудрым ребенком он был! А гадостей я не желаю ни видеть,
ни слышать - закрываю глаза и затыкаю уши.
ГРАФИНЯ. Ну, как угодно. Зато уж я постаралась за эти три месяца
разузнать все как можно подробнее и точнее. Ушки затыкать будете?

Де Симиан вздрагивает.

Ну, что же вы? (Щелкает хлыстом.) Уши-то прикройте. (Кончиком хлыста
щекочет баронессе ухо. Та поспешно прикрывает уши ладонями.) Вот так,
отлично... Итак, три месяца назад, а точнее 27 июня, наш дорогой Донасьен
Альфонс Франсуа маркиз де Сад в сопровождении своего слуги Латура отправился
в Марсель и утром одного чудесного дня на квартире у некой Мариетты Борелли,
на четвертом этаже, собрал четырех девиц. Там были сама Мариетта, двадцати
трех лет, Марианна, восемнадцати лет, Марианетта и Роза - обе двадцати
лет... Натурально, все - шлюхи.

Де Симиан, по-прежнему прижимающая ладони к ушам, вздрагивает.

Ой, вы, оказывается, все слышите! Должно быть, глазами?.. Маркиз де Сад
в этот день был в пепельно-сером камзоле на голубой подкладке, в шелковом
жилете апельсинового цвета и того же оттенка панталонах. На его, как вы
изволили выразиться, златокудрой голове красовалась шляпа с перьями, на боку
висела шпага, а в руке маркиз держал тросточку с круглым золотым
набалдашником. Он вошел в комнату, где его уже ожидали вышепоименованные
девицы, зачерпнул из кармана горсть луидоров и объявил, что право первенства
будет принадлежать той из дам, кто угадает, сколько в его руке монет.
Угадала Марианна. Маркиз велел ей и Латуру остаться, а прочих девиц выставил
до поры до времени за дверь. Затем уложил Марианну и слугу на постель. В
одну руку взял кнут и принялся хлестать девицу (снова щелкает хлыстом), а
тем временем другой рукой стал... вот этак вот... возбуждать лакея.
Представляете - одной рукой нахлестывает (помахивает хлыстом), другой -
лакею...

Ты, веригами окованный
Бледный странник, посмотри,
Видишь замок заколдованный
В тихом пламени зари?

Позабудь земные тернии,
Жизнь светла и широка,
Над тобой огни вечерние
Расцветили облака.

Свод небесный, весь в сиянии
Ярким пурпуром залит.
Слышишь роз благоухание?
Я - волшебница Лилит.

Ты войди в сады тенистые,
Кущи тайные мои,
Где шумят потоки чистые,
Плодотворные струи,

Где горят огни зажженные
Догорающим лучом,
Реют сны завороженные, 
Веют огненным мечом,

Где блаженное видение
Усыпит и обольстит
Крепким сном... без пробуждения...
Я - волшебница Лилит...

(с) Мирра Лохвицкая