Друзья.
Сейчас на самом деле неожиданно накатило. Вспомнилось. Практически ни к чему. Но вот так бывает.
Теперь, наверное, реже…
Скидывала себе музыку, увидела папку КИШа у себя. Открыла – три песни. Среди них – Марионетки. И Генрих и Смерть. Конечно, куда же без нее)))
Смешно. Горько как-то и смешно. Только вот зачем?
Увидела папку КИШа, вспомнила про тебя. Про то, как ты мне пел. Про то видео, которое тебе нравится. Белоснежка. Про то, как мы рядом сидели. Сейчас… и вот – тот день.
-Хватит.
-Что хватит?
-Все это.
-Что именно?
Я ведь не хотела знать ответ на этот вопрос. И все равно спросила. Невозможно уже…
-Что именно?
-Наших отношений.
Вот так. Вот так все просто закончилось.
Правда, забавно?
И вот еще, послушай. Нет, ты не хочешь, правда? Но что у меня в голове… в общем, ты знаешь.
Папка есть. Ты видел. Книжки от Лешки называется. Там книги Хэмингуэйя. Три книжки. Одну я уже скоро дослушаю. Он замечательно пишет. Соперник… смешно. Хотя нет. Нет в этом ни грамма смешного. Это проблема. На самом деле проблема. Не тот, Солнышко. Не тот. Поверь мне, если Леша предложит вернуться к нему, будет слезно умолять и тд (чего он, конечно же, делать не будет. Ну а вдруг? Можно ведь иногда потешить себя такими мыслями…), я не вернусь. К Леше я не вернусь. Это не мой человек. И не был моим. Самовнушение.
«И я внушила себе, что я его люблю…»
Я его слепила из того, что было. А потом что было, то и полюбила. Вот примерно так все и происходило в моем подсознании. Оно ж у меня, скотина, умное… намного, намного умнее меня…
Так вот. Мы переписывались… он написал, что скучает. Что сидел на кухне и представлял, что я сижу напротив… что мы пьем молоко… мы ведь варенье вместе варили… вафли делали… и вот так сзади он подходил, когда я обижаться уходила… обнимал… крепко-крепко… а Хэмингуэй? Это сложно забыть. Это было очень, очень здорово… когда мы несколько ночей подряд просто лежали рядом и слушали «За рекой, в тени деревьев». Это замечательная книга… полковник Ричард и Рената… мне было так жалко его, в конце книги я плакала… Прекрасный автор. Этот человек по-настоящему гениален. И тот, чьим голосом эта книга была записана…
Но так мало… так чудовищно мало…
А ведь мне очень приятно, то Леша скучает по мне. На самом деле очень приятно. Он не использовал меня. Ты не прав, Солнышко. И он меня любил. Только по-другому. Знаешь, кто-то умный (не помню точно, кто это был), сказал, что у каждого человека свои представления о любви. И у каждого своя любовь. А я еще знаю, что каждый любит так, как он умеет. Так, как его научили. И так, как он хочет. Просто наши с Лешей представления о любви не совпали, вот и все. Каждый предъявляет к другим те же требования, что и к себе. Вот мы с Лешей просто разного хотели. Я нашла тебя… и получила тот ответ, которого ждала. Но он меня все-таки любил. И не просто потому, что мне так приятнее думать, а потому, что так и было на самом деле. Просто ему нужна была другая девушка.
-Что ты почувствовал, когда я сказала тебе, что у нас ничего больше не будет?
-Я поймал себя на мысли, что знал это. Знал, что мы расстанемся. И примерно за неделю до твоего звонка ясно почувствовал, что это произойдет уже скоро.
А за неделю… за неделю был Томочкин день рождения. Наша ночь по ночному Питеру. А днем следующего дня я поехала в ИКЕА за пончиками. Я и не скрывала этого от тебя. Я поехала за пончиками с Лешей. Потом мы поехали к нему и по дороге я почувствовала, что мне нехорошо… Я заболела в тот день. И ты тогда мне звонил и писал, пока я у Леши была… и я тогда, по-моему, сказала тебе, что я у Леши… а потом – что это шутка, что меня просто раздражает, что ты меня подозреваешь. И что на самом деле я у подруги.
А вообще, знаешь, там исполнялись мои мечты. Пусть даже какие-то незначительные и не с тем, возможно, человеком… но исполнялись. Например, попить чай с чьей-нибудь мамой. Мы тогда втроем сидели и пили чай. У Леши очень милая мама… желание, чтобы меня хотели. Леша меня хотел. Очень. Не так сильно как ты, Солнце, но тогда мне и этого было достаточно… желание говорить, что люблю. Хотя не столько, сколько я бы хотела… Желание… знаешь, со Славой это была мечта. И он сам мне говорил, что для нас двоих она несбыточная. Такая глупость, наверное… но…. Проснуться утром вместе не по будильнику, а так, в выходной. Проснуться самим и поваляться в кровати столько, сколько хотим. Вот это было очень здорово… хотя… только однажды, по-моему…
Чтобы меня официально познакомили с мамой. И Леша это сделал. Сам. Это была его инициатива. И чтобы погулять ночь. Тоже…
Много. Знаешь, Солнце, на самом деле достаточно много, чтобы это все было сложно вот так обрезать. Просто послать? Но почему я должна это делать? Леша хороший. Он добрый. Он фотогеничен. Он интересный собеседник. он… я не буду это обрезать. Он хороший человек. Я надеюсь, что мы сможем с ним общаться по-дружески. Мне бы хотелось этого.
Со Славой – нет, мне не хотелось бы дружить. А с Лешей хотелось бы. Слава – это больно. Это до сих пор больно.
Как тогда расплакалась на Дворцовой, помнишь? Когда ты про Лену рассказывал… по-настоящему. Все – по-настоящему. вот так.
А сейчас у меня есть ты, Андрюша. Я очень надеюсь, что это если не навсегда, то очень надолго. Потому что ты – мой человек. Как ключик к замку. Сейчас я чувствую, что только ты и больше никто. Вот так.
Вот так.
И поэтому так трудно. Как-то даже труднее, чем год назад со Славой. Я ни по кому так не скучала. И по мне никто так не скучал. И да, ты прав, конечно, это здорово. Здорово, что мы так скучаем. Потому что мы так сильно любим. Мы счастливы, потому что нам есть, по кому так скучать. Потому что мы друг у друга есть. И это – самое главное.
Но мне все равно очень без тебя трудно.
Я не умею ждать, и, если честно, как-то даже не горю желанием учиться…