Чулочки.
Дамы украли чулки у ковалеров.
Без чулок или колготок не может обойтись ни одна современная женщина. Но в древности дела обстояли иначе. На протяжении четырех столетий чулочные изделия носили преимущественно представители сильного пола. Без этого аксессуара мужской костюм выглядел нелепым и вызывающим.
Рыцари с вязальными спицами
Когда же появились первые чулки? Их история началась еще в Древнем Египте. В одной из гробниц фараонов археологи обнаружили вязаные гольфы. Причем, большой палец был сплетен отдельно, так как в то время носили обувь, похожую на пляжные тапочки. Египтяне мастерили чулки из тонкой шерсти. Позже это ремесло было утрачено и возродилось лишь в XIII-XIV веках в Испании.
Вскоре высокие шерстяные носки, украшенные вышитыми цветными вставками, оказались в фаворе у модных кавалеров при дворах испанского и французского королей. Изделия ценились настолько высоко, что однажды английский венценосец Генрих VIII с удовольствием принял их в качестве подарка.
Любопытно, что благородным рыцарям полагалось в обязательном порядке не только носить чулки, но и самим изготавливать их, то есть вязать. Кавалеры эпохи рококо надевали к облегающим панталонам белые шелковые гольфы до колен. А при дворе Людовика XIV в моде были бархатные подколенники синего и красного цветов.
Мужчины носили этот элемент своего туалета открыто, а женщины скрывали его под многослойными длинными юбками. И кавалер мог увидеть изысканные женские чулочки лишь в тот момент, когда дама приподнимала подол, чтобы выйти из кареты.
К слову, первым «синим чулком» (прозвище, под которым обычно понимают женщину, не следящую за модой. — Прим. авт.) был, конечно, мужчина. Это выражение появилось в 1756 году в письме известной в то время французской дамы Элизабет Веси. Она вместе со своей подругой Элизабет Монтегю создала литературный салон, в числе завсегдатаев которого был и английский ботаник Бенджамин Стеллингфлит. В своем послании Веси описывает, что он приходил на собрания не в парадных белых шелковых гольфах, как того требовал этикет, а в высоких хлопчатобумажных носках лазоревого цвета. За что и получил прозвище «синий чулок».
Постепенно так стали называть не только ботаника, но и всех его товарищей по салону. Кто первый приклеил этот ярлык к женщинам, неизвестно. Но уже Антон Павлович Чехов в одном из своих рассказов писал: «Что хорошего быть синим чулком. Синий чулок... Черт знает что! Не женщина и не мужчина, а так — серединка на половине, ни то ни сё»…
Любовь как двигатель прогресса
Изделия ручной работы просуществовали недолго. В середине XVII столетия во Франции, неподалеку от Булони, появилась чулочная фабрика Кольбера. Она стала так популярна, что попала в знаменитую иллюстрированную «Энциклопедию» Дидро. Но вязальная машина была изобретена вовсе не во Франции. А поводом для технической находки послужила… любовь.
Нелегкая судьба выпала на долю изобретателя станка, современника Шекспира Уильяма Ли. Выпускник Кембриджа, магистр философии полюбил девушку-вязальщицу. Огорченный тем, что у возлюбленной не остается времени на свидания, Уильям решил облегчить ее и свою участь изобретением агрегата, который бы справлялся с работой вдесятеро быстрее, чем самая ловкая мастерица. Не жалея времени и сил, молодой ученый принялся за дело, и уже в 1589 году одна из первых его машин была способна делать тысячу двести петель в минуту вместо ста при обычной ручной вязке. Станок Ли стал чудом своего времени.
Поначалу изобретателю повезло: отыскался знатный покровитель, лорд Генскоп, которому удалось показать механического вязальщика самой королеве. Елизавета I отличалась фанатичной привязанностью к шелковым чулочкам. Однако королеву шокировало, что машина вяжет лишь грубые шерстяные изделия, а не тонкие аристократические. В выдаче патента Ли было отказано: кроме того, ее величество полагало, что не следовало отдавать на откуп одному человеку ремесло, которое кормит многих ее подданных.
Вскоре Ли построил станок и для производства шелковых чулок, но ни Елизавета, ни ее преемник Яков I не проявили к нему интереса. Отчаявшемуся изобретателю ничего не оставалось, как принять приглашение французского короля Генриха IV и переселиться во Францию. Вместе с братом, горсткой рабочих и восемью машинами он обосновался в Руане, где весьма радушно был принят местными властями и ремесленниками.
Однако внезапная смерть Генриха IV от руки наемного убийцы привела к крушению всех надежд Уильяма. Мария Медичи лишила протестанта Ли какого бы то ни было покровительства. Пришла нужда. Надо было спасать дело и жизнь. Заняв денег у брата, изобретатель отправился в Париж и... умер там от сердечного приступа в 1610 году. «Англия дала ему родину и воспитание, а Франция — милость короля и могилу...», — сказал о его судьбе биограф.
Окончательное признание «механического вязальщика» датируется 1656 годом, когда, по инициативе министра финансов Франции Жана-Батиста Кольбера, в предместье Парижа открылась мануфактура, где работало двести трикотажных машин. Чулочная эпоха началась…
По примеру маркизы де Помпадур
Положив глаз на этот чисто мужской аксессуар, дамы вскоре превзошли кавалеров. В XIV веке женщины носили короткие — чуть выше колена — гольфы, которые поддерживались круглыми подвязками. Иногда такие тесемки были весьма тяжелыми, так как украшались драгоценными камнями и золотым шитьем.
Легенда об учреждении ордена Подвязки гласит, будто на балу, устроенном английским королем Эдуардом III, графиня Солсбери случайно потеряла этот интимный предмет. Король, спасая честь знатной дамы, не растерялся. Он изобразил, будто сам обронил подвязку, и повесил ее на собственную ногу со словами: «Пусть устыдится тот, кто плохо об этом подумал». Эта реплика стала позднее девизом высшего рыцарского ордена Великобритании.
Настоящий чулочный бум начался в XVIII веке во времена Людовика XV. Его фаворитка маркиза де Помпадур любила щеголять в очень дорогих кружевных чулках. Для придворных дам Помпадур была чем-то вроде иконы стиля. Поэтому ее примеру незамедлительно последовали все восхищенные модницы…
Чем короче становилось женское платье, тем больше внимания уделялось этим полускрытым элементам костюма. Дамы очень скоро поняли, что при помощи их фасона и цвета можно по желанию исправлять форму ноги до самого колена: делать или более стройной, или более полной.
В XIX веке чулки становятся слабостью и сельских жительниц. Франтихи натягивали на себя по шесть пар шерстяных гольфов, и все для того, чтобы икры казались толще. Для шика их собирали на ногах гармошкой. Часто шли на хитрость: обматывали ноги онучами, а поверх надевали чулки.
Стали прочнее и тоньше паутины
В начале ХХ века научились делать фильдеперс (персидскую нить) и фильдекос (шотландскую нить). Они имели шелковистый вид и сразу стали использоваться в изготовлении чулочных изделий.
В 1939 году изобретение в США нейлона производит настоящий переворот. Как говорилось в рекламном слогане тех лет: «Чулки из нейлона обладают прочностью стали и тонкостью паутины». Но самое главное — этот материал сделал их дешевле, а значит — доступнее.
Второй переворот связан с появлением в 1959 году лайкры — синтетического волокна, которое обладает высокой растяжимостью и к тому же позволяет коже дышать.
Современные чулки — это высокие технологии и безупречное украшение для ног любой женщины.
Фонд японских иероглифов насчитывает многие тысячи знаков. Точно определить его объем невозможно, так как он является открытым, подобно лексическому фонду языка: некоторые иероглифы выходят из употребления, возникают новые. Считается, что минимальный уровень знания японского языка включает в себя порядка 2000 иероглифов, этого обычно хватает, чтобы читать японские газеты и литературу. Но как при таком огромном количестве используемых знаков может выглядеть японская компьютерная клавиатура?
Нефильтрованная красота
