Я вдруг понял

что хочу

завтра, в свой день рождения

петь

только

петь

петь

и

петь

Бывший снег. (посвящается Scarlett)

"Старичок уже стал совсем седым, настолько седым, что перестал быть своего белоснежного цвета...а превратился в мутно-серое существо. Он постарел и подурнел, но не замечал этого, потому что у него не было зеркала; а клавиши звучали все так же ярко, громко, то нежно, то резко, безудержно и неучтиво. И ему казалось странным, что они все так же живы и полны, а он чувствует себя таким хилым, пустым, растекающимся...

Нельзя, никак нельзя было думать об этом. Он и не хотел. Всего делов-то: подарить себя кому-то, кому эта жизнь больше нужна. Кому нужна его вечность, его призрачный эльфийский медальон. Он не думал, он выполнял то, что выполнялось тысячи тысяч лет в его природе, в этой родной зеленой и белой природе. Его больше ничего не касалось. Небо было его домом, а Земля - пунктом назначения, местом, непонятным ему и слишком горячим. Но там нуждались в нем.

А сегодня было особенно жарко. И, видимо, клавиши тоже страдали от этого. Они рвались, бились, а когда уставали, жалобно выли, источая тревогу и тоску...все его существо разрывалось от этих звуков. Так горько и печально, как будто бы это пели флейта и скрипка, а не одно лишь фортепиано! И он чувствовал, что когда слышит их, слушает их, то думает о том, что за всю свою такую долгую жизнь он ни разу ничего не нарисовал, не спел, он ничего не пробовал делать, ни танцевать, ни сочинять...казалось, вся жизнь прожита зря, если ты так ничего и не сделал в своей жизни. Он помнил довольно ясно, хоть и был слаб, как шумел, как ленился, как спал, как буйствовал. Но никогда он не творил, и ему было так печально и безнадежно, что все было бессмысленно, что он когда-либо делал.

В эту секунду он услышал такую пронзительную ноту, что с его щеки скатилась горячая слеза. Она была настолько горяча, а он был настолько слаб, что почувствовал, как падает, падает вниз, обессиленный и уже ничего не помнящий. Все ближе к Земле! И ему было так горячо, что этот жар растопил его сердце и его печаль, и он почувствовал дикое, невозможное счастье, потому что он был нужен и уже совсем скоро принесет жизнь кому-то другому, на этой жаркой, живой Земле.

И он разрывался и летел вниз, абсолютно счастливый и наконец-то полный смысла.

И дождь звучал бесконечной константой....

Она вздохнула и отвела худой рукой прядь светлых волос. "Весна" - сказала она вслух и закрыла крышку фортепиано."

Уже запихивая ручку и тетрадку в рюкзак, Скарлетт улыбнулась весело и прошептала: вовремя ты за карандашами-то зашла, Котя.))

                                                                                      by Lina and Kotya  with love  from Scarlett