в замке собрались лорды, графы и королевы,
в комнатах было тесно: принцы и их принцессы шумно кружились в вальсе.

ножки столов держали гору различной снеди,
я же была там блюдцем, в центре лежала вишня.

время ушло за полночь, музыка резко стихла,
кто-то сказал "скучаю", кто-то промолвил "знаю".
там далеко, где солнце, тот без кого не сладко,
и если режет сердце, то сразу ясно - нити.
это луна проснулась, в замок вошла зачем-то.
гостям вдруг стало страшно, некто в углу заладил:
горе нам всем тут, горе...
пьяный раздался гогот и пролилось вино.


сказка закончилась странно: паника так не привычна в этих украшенных залах.
сказка закончилась быстро: гости побили посуду. думали это поможет. ну дураки... что тут скажешь.

двадцать осколков от блюдца и последняя вишня видели как всех коснулась лунная фраза "скучаю".

хором заладили люди: " я так люблю, так скучаю".
слезы смывали всю краску с лиц разноцветных шутов,
дамы сломали бы руки, только вот что-то мешало,
а все вальты словно карты просто свалились на пол.

только луна величаво, медленно вышла из замка
и вдруг отбросив лет триста быстро взлетела на небо.

нет, никогда не узнает кто-то далекий за солнцем, что и луна влюбилась подобно девчонке дуре.

лишь в старом замке плачут: скучаю, скучаю, скучаю...
поплачут и перестанут, ведь люди живут не вечно.
14.04.

тебя любят мои мысли,
воображаемых рук нежность,
а глаза блестят навстречу,
вот сомкнутся волны алые, полетят брызги - радуги,
крылья в клочья порвут серое, и польется из нас светлое.

напоить бы счастьем каждого,
рассказать о смысле надо же...
ты ищи по взгляду с искрами,
по теплу улыбок искренних.


время встанет вагонами ясности,
вы по рельсам помчитесь трамваями,
звеня сердцами-бубенцами,
колокольчики, птицы певчие...
я не знаю как вас назвать...
только выдумать легче-легкого
а попробовать и сыграть?

мое солнце главное - встретить,
не уйдет в горизонт или в тучу,
а протянет сияющий лучик:
ты хватайся, пойдем погуляем.

по апрельским некрашеным крышам
и по майским горячим скамейкам
на руках, на ногах, как захочешь.
повезет, добежим до июня
лет на двадцать моложе и краше.
скажут люди: таких мы не знаем,
слишком легкие вы и чудные.

что нам люди... живите, как выйдет,
ну а мы будем жить как придется.
я придумаю, выпущу чудо,
чтоб бродило поблизости снами,
только это не так уж и важно,
ведь другое уже между нами.

вернуться что бы станцевать вальс на кухне, поняв что все проще простого. квадрат под названием "раз-два-три". наверное в нем живут три мыльных пузыря, с огромными животами и разноцветными ртами.
вернуться из центра мира. где бы он не был всегда, сегодня он завертелся на Арбате. все что есть чудесное и светлое как солнечные лучи стремилось в вихрь этих человеческих эмоций.
так и вижу следы не мыльные на одежде, а разноцветные на душе каждого. это они так обнимались друг с другом, души человеческие.
да, уставшие вернулись многие. да и я уже не так рвалась танцевать, хватило на несколько поворотов в центре крохотной комнаты и восклицание: ой, простите, вы полы помыли.
но внутри такой довольный некто. он напился мыльным, весенним, апельсиново-солнечным воздухом.
он так рад всем встречам. это так удивительно в такой толпе найти важных, считай, иголки в сене.

вышла из метро, глажу в рыжем кармане шарик - закатное солнце:
- мама, привет! сегодня один из самых счастливых

ну вот, пересказ опять не получился.

одиннадцатый день апреля
вел рыжей лентой к чудесам,
купал нас в мыльной эйфории
и верил, что вернется к нам.

и снова мир, болтая с небом,
подбросит шляпу: вуа-ля!
помчатся люди по Арбату,
заденут нити волшебства.

и в каждом этом человеке
по звону сказки разберешь
он удивителен и верно
таких тут больше не найдешь.

танцуют радуги в ладонях,
и солнцы прячутся в глазах,
тут так тепло, что о камине
не пожалеешь никогда.

мелки рисуют карту мира,
пожалуй, мы пока что тут...
но позже, так же как и мыльный
исчезнем с легким звуком "хлоп!"

мы так исчезнем, что бы завтра
не делать всякой ерунды,
а много бегать и смеяться.
давай, апрель мой, догони!

поговорим о счастье, милый друг,
когда ни слов заряд , ни жесты рук
ничто не в силах передать тот танец чувств,
что не дает стоять спокойно у окна.
идти неспешным шагом по асфальту,
бежать, вертеться как волчок,
смеяться.
раз-два, семь-девять –
тут ступеньки.
сыграть на них вам громкий вальс?

дома наполнить светом, дать им ветер,
пусть даже чей-то дом и унесет. но кто сказал: что жить не тут -
противно. а вдруг тот город – самый лучший на земле.

дай руку, нагадаю как по книге чудесных совпадений
с пухом снов.
таких что говорят: дружище, ты на своем и самом верном из путей.
вперед, не трать дорогу на печаль , унынье. почаще улыбайся облакам.
быть может, в них купаются дельфины и машут плавниками нам в ответ?
я тут звенеть словами могу долго, пусть не умею точно, гладко как поэт.
но улыбаюсь в каждой – каждой строчке.
считай какой ты тут собрал букет.

встала пораньше, везде убралась. как говорится: дела незаконченные перед поездкой лучше не оставлять. даже если она раз в месяц и вроде бы всегда возвращаешься такой каким и уезжал.
вот я уже на Щелковском, приехала на час где-то раньше, так как с пар отпустили. мечтаю, что сейчас куплю билет, а потом всякой вкуснятины, но самое главное - апельсиновый сок с трубочкой.
а деньги на билет были в отдельном кармашке, открываю его, а там сотни не достает. не знаю как она исчезла, пропала, укралась, сожглась. не знаю.
сумка у меня хорошая: в ней все дно монетами усыпано. набрала я на билет, но не оставалось ни копейки. а как же есть, а как же мое рыжее желание - сок с трубочкой, в мчащемся автобусе, сидя у окна? да и вообще...
звонила двум. одна была без денег( "ты только чтобы все хорошо!"), другая уже ехала в своей электричке. можно было звонить ещё. но во-первых не охота отвлекать, а во-вторых уже не успели бы. а карточку банковскую я оставила в общаге, потому что тупица тупицой, дурища дурищей.
ну думаю ладно. выхожу из вагона на курской, звонит мама. вспомнила про курский вокзал, про поезд экспресс, он дешевле. до него было минут пятьдесят. что ж, постояла в очереди, под конец мне сказали, что его сегодня отменили.
времени жалко, но стало совершенно ясно, что в эту субботу никуда меня Москва не отпустит. никак.
вышла на своей родной Студенческой, купила рыжее желание, автобус только нигде не продавали.
и налетела на Валюшку.
- не уехала?
вот тут я вернулась в этот мир. а то от такого вот неуезжания начинаешь потихоньку исчезать.

поднимается северный ветер
люди-листья торопятся в путь
затухает огонь в камине
ничего нам уже не вернуть

пусть флажками заложат в книге
те страницы, что вспоминать
а в ракушки играют дети
для кого их ещё собирать

шоколадница опустеет
но останется чудный след
город стал совсем как ребенок
его мать укутала в плед

легко ляжет на воду лодка
улыбнемся: и вам не скучать
поднимается северный ветер
эту сказку пора отпускать.

а я рву замешкавшийся чек на мелкие кусочки и мысленно их поджигаю. так чтоб на каждом по огоньку. такие брусничные, костяничные капельки. можно сплести бусы, от которых тело будет рваться в пляс, огненный. человек-пламя. коснется прохожего, тот затанцует. гори-гори ясно, чтобы не погасло!
гори. город - закатное солнце, опускайся в весенние воды. плывите корабли блестящие, бумажные, цветные и старые. деревянные и дальние. плывите к нам. в вас флаги всех теплых цветов, ленточки и мыльные пузыри.
город вынырнет, чистый, легкий. задышит свободней, подружится с весенним ветром. его целовать в самое сердце каждый прохожий захочет.
и мы побежим. города, которые наконец-то распахнули двери. я твои улицы из рук не выпущу, все изрисую мелками. так и знай.
дверь открой.
для тебя подарок. угадай какой...
пляши, пляши, сердце. не выдержишь, скажешь.

трам-пам-пам!))
а ещё обрезание рыже-зелено-ленточно-шляпочно-шарикового позитива))

*чтоб по-настоящему не свихнуться, сочиняла*

эники - беники ели вареники,
а с головой не в порядке.
пусть те сидят на парах по физике
у кого все пружинки на месте.
а я эник и беник,
глупец и бездельник,
смешинка одна на двоих.
на тоненьких ножках пройдусь по канату,
что б прыгнуть в зеленую дверь.
тарамки и прямки,
дурилки и шмянки
я прячу в дырявых карманах.
в них видно весеннее небо
и зелень далекого лета.

трамвай рыжий-рыжий
проедет с ладони на
крышу ,где ветер-хозяин
и вдруг научится летать…

да…
эники - беники ели вареники
и выжили.
из ума.

идет не спеша, гордый и грустный, теряет время, оно со звоном золотыми монетами падает на пол.
за ним летит фиолетовая и деланно равнодушная, взглядом целится в самое сердце гордого. хочет догнать, глаза закрыть, хоть так дотронуться бы и узнать что случится если станет слишком хорошо. но не успеет, он же чувствует её, как под гипнозом медленно поворачивается и улыбается.
потому что она смеется, потому что время стало водой и уже не дорого.
не будем считать сколько прикосновений утонуло в этих лужах на грязном кухонном полу, устланного лепестками явно не их роз.

клетка! готова за пару секунд. ты в её центре. сыплешь из рук стекло-песок.
крик! может птица - подумает кто-то. некому думать: весь мир давно труп.
холод остался и пробует прутья: вот я сейчас до тебя доберусь.
а у тебя только крик - то отчаянье, стекло-песок под ногами -
то была ваза для любящих слов.

Давно не виделись с тобой
Историй стопки как газеты
Прочитанные всей семьей
Покрыли крышу, весь чердак
Забили дождевые трубы.
Там много чудного про нас
Как жаль что не увидеть
Хоть загляни в дверную щель,
Где будущее дома.
Готовит каждому свое
Мне, чур, побольше чая
Тебе наверно пиво, дым
Кури, мне не мешает.
И не понятно почему
Цветы растут сквозь скатерть
И цвет их странный
Веришь ли..
Какой-то сине-красный.
Мне разобраться почему
Сплелись такие нитки
Одна как я, другая - ты…
Наверно, вышел б свитер.
Такой одеть всегда тепло
И выйти в дверь как в море.

- ну все, это судьба.
- какая-та тормозная судьба.
- а ты его все ещё любишь?

собрать все счастливые дни,
закупорить в старую лампу,
тереть, когда света нигде
не найти,
даже если ты гений.

сплести все тепло,
что касалось,
в один живой образ,
что б слышать, как сердце
билось,
если бы веры больше
и образ стал человеком.

улыбки, куда без них,
выпить.
все-все, что плыли
по лицам.
быть пьяной
своими, чужими,
чтоб снова родить
в этом, таком беспробудно грустном,
ещё один щит-улыбку.
завидуйте, только тихо.
мне никогда не бывает плохо.