В колонках играет - лалала
одни огни, ты стоишь после концерта на краешке ступеньки, а толпа внизу идет, идет мимо, то уплываешь по-настоящему.
в сказку.
делай что угодно.
и никак не успеть ничего написать, потому что после одной, следующая и нет промежутков, шаг за шагом.
вы простите, но я почему-то вечно мимо, поэтому: увидите - хватайте за руку и говорите что угодно.

а я что вспомнила. они ещё Чудеса не спели.
если когда-нибудь пропаду, то в чудеса.
=Р

тихо смеюсь в кружку с малиной: ну до чего все меняется в мире.
сегодня будем не о плохом. там где-то английский, мои контрольные, множество всякого бреда - ворох старых газет.
а я хочу подарить всем раненым падшей листвой, сентябрем, октябрем, ноябрем теплоты.
это одеяла в дырках, пусть в них залетают весенние ветра, что бы сны были легки, как ласковое прикосновение ко лбу. и взгляд ярок, глаза - звезды.
это варежки, но те которые надевают на кухне, в них будут спать ложки и вилки. выспавшиеся, теплые они замешают и подцепят что-то чудесней, чем можем добавить мы сами.
это мишура. много-много мишуры, развешанной над всеми городами и мирами, по ней можно будет ходить, в полосатых носках, держа в руке яркий фонарик, а мимо будут пролетать туманы - забавные зверята с небесными взглядами. и где-то там мы отыщем снег, схватим за шиворот и просыпем друг на друга.
пусть будем сказками. пусть будем искрами, от которых не сгорают, а горят. пусть не будет скользкого падения, только мерцающий лед на катке.
говорят: расстояние, расстояние, тысячи стихов и более. но это ерунда. после него иногда остается стон. стон, который, отпускаешь, когда опоздал окончательно, когда не сдал, хотя верил до последнего, когда устал от однообразия, когда не можешь сказать, хотя так хочется, стон от невозможности.
стон, который не проедешь на электричке. ни пролетишь на самолете. стон проходят навстречу друг другу. стирается "с" и "н", стирается все.
и вот тогда все, действительно, замечательно. как будто сотню лет назад мне снился сон. мне снился новый год. но я не расскажу ни слова. потому что хочу увидеть его снова, но смотреть его я буду ни одна.

моя хата с краю, ничего не знаю,
пусть тебя колотят, бьют и раздевают,
я ничто не слышу: музыка в ушах,
пусть тебя повесят темной-темной ночью,
ничего не вижу: сплю уже давно.
пусть лежишь под дверью,мерзнешь на ступеньках,
я к тебе не выйду: ты мне не жена.

в небо забирают чью-ту бледну душу.
тело не забудьте, я же здесь хожу.

этот вагон увозит меня и десяток моих объятий с пьяными незнакомцами и немного танцев, пять часов дурацкой музыки и одну прекрасную песню, мои накрашенные глаза, губы - все чужой косметикой; подаренные кольца и множество обещанных статуэток; дождь - брызги с кисти маляра - осенника-уходящего; больное горло, промежутками ослепшие глаза и крики "интех"; сотню предложенных стаканов пива и мое вечное нет с жаждой; лестница метро, уходящая вниз с нами, от кого-то, оставшегося наверху - необратимость.
он увозит медленно, чуть трясясь.
сколько, в тебя дружище сегодня влили людей, и как твой взгляд все ещё не теряет осмысленность?
а улыбка все та же чеширская - огоньками, а не та что после абсента - двумя галочками с клавиатуры.
я думала он увозит меня к чашечке чая и ужину, который запоздал всего-то на каких-то n-часов, без степени, но наивного ребенка так легко обмануть.
оказалось: к полному стакану шампанского в 11 комнате.
ребят, я не пью шампанское, не вкусно мне. но от него оказывается перестает болеть горло, а рот начинает ругаться.
но все-таки сбежала.
не оставляйте гостей одних, даже если вам офигенно хочется покурить на площадке.

- а почему у тебя одна штанина только закручена? - спрашиваю Голос Снизу.
- потому что я Пеппи Длинный Чулок... бли-ин, ты меня своим фантазерством заразила!
*спустя пять минут*
- ой, реально. я ж думать всякую чепуху стала, а что будет, если начну это говорить вслух?
- хорошо будет.
- ты только никому не рассказывай!

вдребезги бьются лампы,
темнота от окна двери.
я не хочу что б что-то вдруг поменялось в мире,
я не хочу что б где-то кто-то пропал без вести,
я не хочу что б больше не было бреда в Рэйне,
я не хочу сбывания давних гаданий, слова.
можно гадать по новой, можно ещё исправить.
жизнь ведь лепить не трудно, быстро меняя форму,
и раскатать дорогу, счастьем обсыпав с неба.
это совсем нетрудно -руку подать тонущим,
время замедлит скорость - ветер подует в время,
все что живет поможет: на корабле мы вместе.
мне наплевать что будет: сколько угодно соли,
шторма, и злого вихря....
мне наплевать, что будет, главное - не конец.

- Это будет вафельная сказка, после которой в уголках губ остаются сладкие вафельные крошки.
Потому что мы идем ко мне, напиваться чаем с вафлями.
И они пошли, нет, побежали, потому что начался легкий дождь, из тех, которые красят ресницы и умывают каким-то простым, очевидным счастьем, осознанием:
- Мы живем, я живу!
А потом было окно, за которым тает снег – оказалось, что они бежали дни, недели, почти месяц – представляешь , сколько всего произошло мимо них, сколько всего пробежало с ними в ногу, за спиной, впереди, что схватить не хватило всего лишь рывка.
- Там-пам-пам… а вафли дожили?
- Конечно, они ж крылатские. Летают по комнате, летают внутри. От них вырастают крылья.
- Вафельные?
- Да, ими кормят небо. Ты когда-нибудь слышал, как хрустит небо?
- Только снег.
- Так снег – это тоже небо, которое по частичкам приземлилось на землю.
Чайник засвистел, чай налит, вафли живы.
- Я давно не рассказывала. Столько сказок, но все они молчат.
Пусть хоть эта болтает.

музыкальные куклы и сласти - все в подарок тем детям, кто в полночь не шагает в метели дрожа, разноцветные елки, веселье, полон стол торжества, но не тем, кто последние спички сжимая, без гроша смотрит в окна, дыша только холодом , холодом сказки, пробежавшей, тебя не задев.
но когда уже руки не держат ничего, кроме спичек, ты чиркнешь: пусть мгновенье, но светит, пусть чуть-чуть, но тепло, как тепло...
в теплоте зарождается чудо - у тебя Рождество, не такое как всюду, а свое, из огня и мороза.
чиркни спичкой ещё: три волшебных коня пронесут на санях выше города зла, выше голода, холода, мертвого сна. чиркни спичкой ещё: за дубовою дверью ожидают тебя, в беспокойстве с утра:
-где же, где же моя, где же внучка моя, я же ей напекла пирогов, навязала подарков, на часах уже час… новый год и без нас, как же так.
ты вбежишь, распахнув свою куртку:
- ты ждала, я пришла. мой подарок - три спички, ты попробуй, зажги! в них живут разноцветные феи, пожелай себе счастье и долгую-долгую жизнь…
- на земле?
- я не знаю… наверно, где лучше.
ночь прошла в чудесах, утро встретило город в молчанье, только улицы все повторяли:
- промелькнула звезда - видно чья - та душа улетела на небо.
и сказка протянулась туда вслед за ней.
а пустой коробок, запорошенный снегом – только это осталось земле.

мне там часто говорят:
- а можно ваши спички?
- ой, я возьму твои спички?

мне снилось, как мы едем на велосипедах, весна растрепала нам волосы, а небо умудрилось, не уронив фотоаппарат, превосходно нас щелкнуть сверху.
а с тобой мы хотели построить парусник, потому что в этом городе были глубокие ручьи. я случайно проболталась братцу, и он живо взялся мастерить.
ещё в этом сне я очень хотела пожить в 30 веке, никто не верил, что это возможно, но на все праздники мне желали одного и того же: "пожить тебе в 30 веке."
я шла по асфальту, восхищаясь нашей фотографией, а где-то позади звенели бубенчики.
это был будильник.
жаль только, что на паруснике не поплавали.

и что ж ты мотылек колышешь свет, и комнату мою,
ложись на стол, на пол, а можешь на кровать,
я тихо пробегусь по струнам дня волной,
и, захлебнувшись музыкой, споет мой дом.

там будут славные сраженья, жизнь и смерть:
упасть, успев схватиться за секунду,
и вытянув её в какой-то целый год,
прожить ещё до февраля и марта,
а там трезвон ручьев, звонки - не разберешь.
и все с желанием услышать:
как бьются крылья мотылька,
прожившего на вечность дольше
для...

но мы им не расскажем, нет,
каким ты слабым прилетел в начале ноября.
как долго в доме из тепла ждала твоя душа,
когда в два рыженьких крыла войдут опять ветра.

однажды, переводя текст, с помощью словарика, взятого из станкиновской библиотеки, я обнаружила на заднем форзаце надпись "Осенний бульвар, д.23". почему-то на меня это произвело такое впечатление, что тогда же появилась какая-та недоистория\недосказка. название улицы красивое.
когда я делаю переход с Кунцевской на Арбатско-Покровскую линию, что бы доехать до Молодежной, то всегда любуюсь названием станции "Крылатское".
и вот сейчас, спустя Бог знает сколько дней, я решила посмотреть где же находиться этот Осенний Бульвар.
оказалось около Крылатского.
это что-то да значит...
а ещё, когда я выхожу на Киевской из поезда и говорят "переход на Филевскую и Арбатско-Покровскую линию", мне все чудится, что Арбат - покровитель.

мне многие советовали поучаствовать в лотерее, почему-то считая, что мне должно потрясающе повезти.
и вот сегодня, мне наконец-то попалась лотерея: платишь 10 р., разрываешь билет и смотришь что.
конечно, ж я остановилась. разрываю, попадается еще один шанс - взять билет бесплатно, разрываю второй - ещё один бесплатно ( смеется). и наконец третий - без выигрыша.
бу. зато настроение поднялось.
ну что, число три мне явно сопутствует...
на тот момент, когда я получила проездной в метро, на карточке как раз три поездки оставалось. хотя, на самом деле там должно было быть меньше =Р просто я иногда быстро бегаю.
подарила её хорошему человеку.