После казни Робеспьера, ознаменовавшей окончание кровавого режима Террора, и прихода к власти Директории (1795-1799 гг.) новые модники заполонили улицы французских городов. Они настолько выделялись из толпы, что получили прозвище „невероятные“ (Incroyables), а их подруг стали называть „причудницами“, или „изумительными“ (Merveilleuses). Среди них были потомки аристократов, казненных Конвентом, а также представители „золотой молодежи“, которые происходили из семей нуворишей — разбогатевших буржуа, которые заработали свой капитал, продавая оружие или занимаясь ростовщичеством. Их объединяла ненависть к якобинцам и нескрываемые монархические симпатии.  Кстати, среди причудниц была и Жозефина Богарне, будущая жена Наполеона и императрица Франции.

 

 

Первые щеголи, или мюскадены (от фр. Muscadins) появились еще в 1792 г. По политическим убеждениям они были роялистами, говорят, эти бульварные франты смачивавали во время казни Робеспьера свои носовые платки в крови Неподкупного, а белокурые парики изготовляли из волос казненных. Свое прозвище они получили из-за пристрастия к мускусным духам — так они противопоставляли себя аскетизму революционного времени. Они носили зеленые фраки (это цвет графа д`Артуа, младшего брата короля), черные воротники на их одежде символизировали траур по королю Людовику XVI, а семь перламутровых кнопок на одежде  пришивались в честь малолетнего узника Тампля Людовика XVII. Они даже демонстративно картавили - ненависть к букве "р" обьяснялась тем, что именно с нее начинается слово "революция".  Рассадниками модных веяний были аристократические клубы под названием „балы жертв“. Сюда допускались только те, чьи ближайшие родственники были казнены на гильотине. Здесь впервые начинают танцевать вальс, надевают батистовые «туники», в память о Шарлотте Корде, убившей Марата, набрасывают на плечи красную шаль. В таких клубах был принят особый дресс-код. Дамы носили короткие стрижки, отрезая до корней волосы на затылке, а их кавалеры выбривали волосы сзади, как у осужденного на казнь. Такая прическа называлась а-ля виктим (жертва), или а-ля Сансон — по имени известного парижского палача. Девушки одевали красные бархотки, имитирующие след от ножа гильотины, и шляпки „слуховым окошком“, которые также должны были напоминать гильотину. Мужчины приветствовали друг друга характерным резким кивком отсекаемой головы, что называлось “чихнуть в мешок“.

 

 

Жертвы моды конца XVIII века довели до гротеска все тогдашние фэшн-тенденции. Желание выразить в костюме республиканские убеждения и принципы поведения в революционной Франции привело к подражанию одежде древних греков и римлян, или, по крайней мере, всему тому, что считалось подлинно античным. Наследовние греческих образцов обнаруживается, прежде всего, в женских платьях с высокой талией (без корсета), в свободно струящихся прозрачных муслиновых одеждах, по форме и покрою напоминавших хитон и пеплос античных героинь и богинь, в антикизированных сандалиях с завязками вокруг икр, в оголенных руках, в глубоком декольте.

 

 

 

 

„Причудницы“ утрировали античный образ и ввели в обиход «нагую моду» — полупрозрачные невесомые платья-рубахи без рукавов с очень высокой талией и глубоким вырезом. Девушки надевали такие платья на голое теле, предварительно смачивая ткань водой, чтобы та, прилипнув к телу,  подчеркивала его пикантные выпуклости. «Они показывали себя полуголыми, отбросив всякий стыд, стремились только к одному: обратить на себя внимание. Без рубашек, без нижних юбок, только в корсете и панталонах телесного цвета, они набрасывали сверху греческие туники из тончайшего светлого муслина, сквозь который просвечивали руки, ноги и грудь. Руки были украшены множеством браслетов строгих античных форм, — так же и нижняя часть икр; ноги без чулок в открытых сандалиях, и на каждом пальчике ноги кольцо с бриллиантом или драгоценной камеей». Появляясь на балу в таком виде причудница вызывала фурор: "Что за гул? Кто эта женщина, которую встречают овацией? Подойдем, посмотрим. Толпа окружила ее. Да она, кажется, голая? Нет… Пожалуй, все-таки нет… Подойдем еще ближе. Сможет ли мой карандаш нарисовать эту картину? Я вижу легкие панталоны, так плотно облегающие тело, что их можно было бы сравнить со знаменитыми кожаными штанами принца д'Артуа, в которые его ухитрялись впихнуть, приподняв и опуская сверху вниз, четыре дюжих лакея, таким манером, чтобы на них не было ни единой морщинки, а вечером «распаковывали» его, приподнимая с еще большими усилиями. Хотя женские панталоны — шелковые, они прилегают к телу еще теснее, чем знаменитые «штаны в обтяжку» принца д'Артуа. Руки украшены браслетами, а короткая кофточка с глубоким вырезом почти полностью обнажает едва прикрытые красиво разрисованным тончайшим муслином «сосуды материнства». Легкая льняная рубашечка обнажает голени и ляжки, обвитые драгоценными золотыми браслетами, сверкающими бриллиантами. Толпа молодых людей окружает ее с радостными возгласами, но юная красавица делает вид, что ничего не слышит. А вот еще одна «чудесная»: как дразнят воображение эти панталоны телесного цвета, плотно прилегающие к коже…" (из книги "Наполеон и женщины" Бретона Ги). Иностранцы приходили в ужас от смелости парижских модниц: туалеты, в которых они щеголяли, 100 лет назад не осмелились бы надеть даже проститутки! Особо популярный воздушный и прозрачный «костюм Психеи» был так глубоко вырезан спереди и сзади, что грудь была прикрыта не более чем на три пальца, талия при этом располагалась непосредственно под грудью.

 Английская карикатура

„Нагая мода“ вызывала насмешки и была постоянной мишенью для нареканий в обществе. Парижские острословы смеялись, что парижанкам достаточно одной только рубашки, чтобы быть одетыми по моде. Врачи напрасно твердили, что климат Франции не так тепл и мягок, как в Греции. За несколько лет господства этой экстравагантной моды умерло женщин больше, чем за предшествовавшие 40 лет. На Монмартрском кладбище  выросло множество надгробий молодым модницам, едва достигшим 20-летнего возраста, умершим от простуды либо женских болезней. Чаще всего заболевание настигало даму, когда она, разгоряченная танцами, полунагая, покидала бал. Нарочитый эротизм эпатировал публику, но был закономерным явлением: доказано, что женская мода становится более вызывающей и сексуальной после больших исторических потрясений, когда необходимо восполнить потери человечества за счет повышения рождаемости. 

 Point de Convention, Louis-Léopold Boilly (1797),

 

В Париже законодательнецей этой моды была мадам Тальен, которую считали «красивее капитолийской Венеры». У нее были бархатистые черные волосы, коротко остриженные и завитые на концах. Она носила простое платье из индийского муслина, собранное в складки по античному образцу и застегнутое на плече камеей. Камеями был украшен и пояс, рукав над локтем заканчивался золотым браслетом. Другими известными "причудницами" были мадмуазель Ланж, мадам Рекамье и ,конечно же, Жозефина Богарне.

  Madame Theresa Tallien by David

 

 Portrait of a Young Woman Circle of David (1798)

 Madame Raymond de Verninac, born Henriette Delacroix, elder sister of Eugène Delacroix by David (1798-1799)

 Empress Joséphine of France, painted by François Gerard

  Joséphine Beauharnais as Venus Andrea Appiani (1796)

 

Спутники „изумительных“, „невероятные“ выглядели вполне по-панковски, а их костюм был верхом эксцентричности. Они носили намеренно плохо сшитые бутылочно-зелёные или коричневые сюртуки с огромными лацканами и высокими плечами. Под сюртук поддевался короткий прямой жилет, а то и сразу два — один под другой, для усиления эффекта жилет с «небрежной» элегантностью застегивался через пуговицу. Воротник рубашки крахмалился и наполовину закрывал щеки. Такое до сих пор изящное украшение мужской одежды как галстук, или шейный платок они представляют в карикатурном виде, повязывая его таким образом, что он частично закрывавал лицо и выглядел как огромная салфетка. Темное сукно фрака контрастировало со светло-желтой замшей доходящих почти до груди собранных в складки штанов, которые заправлялись в болтающиеся на ногах «гусарские» сапоги с отворотами. На поясе болтались гигантские монокли и лорнеты со стеклами величиной с блюдце.

Причёска «собачьи уши» отличалась нарочитой растрёпанностью, причём сзади волосы коротко стригли, а по бокам, напротив, отпускали. Наряд завершала шляпа-двууголка с большими полями (прообраз более поздней шляпы Наполеона), которую надевали поперек или держали в руке , а то и под мышкой, в ушах нередко блестели огромные серьги. Толстая суковатая палка в руках (она называлась droit de l'homme "право человека") вместо эллегантной трости усиливала впечатление неотесанности и брутальности.

 

 

 

Кстати, по мотивам бунтарской моды XVIII века авангардный кутюрье Джон Гальяно в 1984 году создал свою дипломную коллекцию Incroyables, которая представляла собой альтернативу господствовавшему тогда стилю бизнес-вумен.