Когда приехали к Полу, я первым делом попросил его дать мне Шекспира. Пол очень удивился, выдал мне огромную томину. Я нашел «Гамлета». Мне не дает покоя, кто сказал: «Это твоя родина, сынок». Предположение, что слова эти сказала Тень отца Гамлета Гамлету. Не обнаружено.
Лизка предположила, что это сказал Дубровский своему сыну Владимиру. Тоже нашлась знаток литературы.
Но кто-то же сказал: «Это твоя родина, сынок!»

Мы снова в Лондоне! Вернулись на радость Полу и Кристи.

Вертится в голове фраза – «Это твоя родина, сынок»,
а кто ее сказал, не могу вспомнить.
Или Тарас Бульба или Тень отца Гамлета – кто-то из них.
Чего только в голову не забредет, когда находишься в сказочном Эдинбурге.

Опаньки! Пятая звезда у меня сверкает на груди. Это мне за подвиги
на просторах Англии и Шотландии. Есть за что награждать, есть!

Шотландия – единственное место в Великобритании, где празднуют Новый год, в Англии Новый год не считается праздником, только Рождество. А в Шотландию съезжаются со всей Европы встречать Новый год.
Эдинбург сейчас выглядит сказочно. Всю ночь таскались с Лизком
по городу, по ресторанчикам, по пабам, по улицам. Такое впечатление,
что шотладнцы уже бросили работать. столько всюду народу.
Через три часа отправляемся в Лондон.

Сходили на экскурсию на завод, где делают виски.
Небольшой такой заводик. Теперь я знаю,
что такое настоящий виски. Так надегустировался,
что Лизавета везла меня на такси домой.
Студентки были недовольны.

Вспомнил про еще один памятник собаке.
В Питере академик Павлов в 30-е годы поставил
памятник псу. Ставил эксперименты над собаками,
мучил их, а потом памятник жертвам своего любопытства. Живодер.

Вспомнил страшный случай, связанный с собакой. У моего приятеля сестра повела гулять собаку. И собака попадает под машину, гибнет. Девчонка от ужаса падает в обморок, ударяется виском о бордюр. Мгновенная смерть.

Обнаружили в Эдинбурге неожиданный памятник - собаке.
Она прославилась тем, что 12 лет просидела на могиле
своего хозяина.
Мой Черучи столько на моей могиле
не просидит. От силы год вытерпит.

Шотландцы поражают своей закаленностью. Мужики в килтах, а погодка-то с морозцем. Ничего! Правда, немногие мужики ходят в юбках.
Проходили мы мимо школы, а там девчонки играют в хоккей на траве. В юбочках с голыми ногами, только гольфы. Закаленные.

Обнаружили в Эдинбурге огромную мечеть. Кто в нее ходит, интересно.
Точно знаю: попаду на Северный полюс - и там увижу мечеть.

Эдинбург – это нечто. Я влюбился в этот город.
Живем в квартире, которую снимают студентки. Одна студентка, подруга сестры Пола, на weekend отправилась в Лондон, а мы в ее комнате. В квартире еще две комнаты, в которых по студентке. Подружиться с ними не удалось, какие-то нелюдимые оказались. Кухня со всем оборудованием. Мы с Лизком берем продукты в супермаркете и готовим себе сами. Недорого обходится.
По Эдинбургу можно бродить вечно. Город завораживает. Памятник Вальтеру Скотту – железная фиговина метров двадцать высотой.
На горе – замок шотландских королей. Вот у нас если дворец царский, то роскошь несметная, а тут все просто. Кровать – будто из крестьянского дома. Мебель самая простейшая. Все сурово, аскетично (кажется, есть такое слово).
Шотландцы до сих пор считают себя независимым государством.
На входе в королевский дворец взяли под залог по магнитофончику, на кассете записано, что есть что, через наушники слушаешь – очень удобно.
С горы потрясающий вид на город, на залив.

Как все-таки не повезло Диане – она попала в королевскую семью.
И сразу к ней повышенное внимание. А оставалась бы простой воспитательницей в детском саду, вышла бы замуж за незнаменитого парня, и пусть вела бы бурную сексуальную жизнь, изменяла бы мужу – никто бы и ухом не повел.
А как все поначалу радовались, что простой девушке (правда, она тоже не совсем простая, у нее благородное происхождение) так повезло – подцепила принца и сама стала принцессой. В результате сплошное разочарование, драма и трагедия.
Ни за что не буду жениться на принцессе.

Уезжаем в Эдинбург. Пол предлагал взять его машину,
но я заопался. Все-таки левостороннее движение - надо
иметь привычку. Поедем на автобусе.

Ужас, что пишут в газетах про принцессу Диану. Ее бывший любовник – капитан Джеймс Хьют, выставил на продажу около пятидесяти писем, которые она писала ему. А в них такое! Хочет получить 20 миллионов долларов! И хочет сам прокомментировать письма. А в письмах такие сексуальные фантазии… Когда Хьют был во время войны в Заливе в Саудовской Арабии, Диана послала ему резиновую женщину, чтобы она заменила там ее.
Вообще о Диане здесь говорят с презрением. Правда, англичане есть англичане, они высказываются сдержанно, в доме Пола эта тема не поддерживается. Но в газетах просто визг и вой.
Такой факт: Диана одевала на голое тело шубу и разгуливала по Лондону. Своего любовника – хирурга – она принимала в Букингемском дворце. Хирург – пакистанец. Диану вообще тянуло на мусульман. Она собиралась принять ислам.
Вообщем грязи, грязи. И не знаешь, верить или нет?

Как же противно чувствовать, что тебя подозревают в преступлении!
Понимаю, что это чушь полная, что у нас алиби,
но – на душе погано. Лизок меня успокаивает.
Но все равно. Понимаю, что у Пола, у Джонатана и мысли
об этом нет, но хоть вешайся. Никогда не был в такой ситуации.
И не знаешь, что делать? Не будешь же стучать себя
в грудь и кричать: я не имею никакого отношения к русской мафии!!!

Пол сказал мне, посмеиваясь, что представители страховой компании высказали подозрение: а не связаны ли я и Лизк с грабителями? А мне не смешно. Всё бы свалить на русскую мафию. А мы, стало быть, наводчики грабителей.
Что-то на душе гадко.

Мы с Лизком взяли таки 300 фунтов. Я пошел их возвращать Джонатану, а он показал страховой полис, в котором среди прочего есть пункт: в случае если гости дома терпят материальные ущерб, он подлежит возмещению страховой компанией. Так что мы с легким сердцем могли взять деньги. И чего мы зря мучились? Лизок, правда, горюет: почему не сказала, что ее браслетики стоят 5 тысяч? Ей бы возместили бы и эти деньги. Вот она – женская алчность!

Странное открытие сделали в Национальной картинной галерее.
Как только вошли в lobby галереи, Лизок вдруг застывает и
смотрит на пол. Говорит шопотом: "Смотри! Смотри! Анна Ахматова!"
Смотрю и точно: на полу выложен потрет молодой Анны Ахматовой.
Мозаика.
Чтто противно: люди ходят прямо по портрету. Какой дурак додумался
выложить портрет на полу? Купили книжку о галерее, в ней ни слова
об Ахматовой.

В Лондоне погода – класс. Середина декабря,
а не чувствуется, что зима. Зеленая трава, солнце. Плюс 5.
Деревья, правда, голые.
Надо жить в теплых странах. Пусть не в таких,
как Испания или Италия, а в таких как Англия, Голландия, Швеция.
Ненавижу зиму!

После того, как мы совершили страшный перерасход воды в английском
доме, мы с Лизком выработали методу экономии. Нам Пол объяснил, что у них принято наливать ванну на треть и мыться в ней. Я спрашиваю: а как же смыть с себя пену? Пол удивился: а зачем смывать? Вытереться полотенцем и все.
Странно как-то.
Мы с Лизком решили так: наливать ванну на две трети и мыться в ней вместе. А потом набирать в раковину воду и стаканчиком обливаться. Умно!

Понял чего не хватает в Лондоне: дневников! Сегодня встал пораньше, чтобы
не спеша почитать дневники, покомментировать.
Как англичане могут жить без вертуальных дневников - ума не приложу.
Пол очень удивился, когда узнал, что у нас есть такое увлечение.
И даже не поверил.

Кристина оказалась канадкой. То-то она такая раскованная. Англчанки -
они правильные.

Вечером обедали. Белинда - снова настоящая леди. За столом много шутили о грабеже. Будто случилось веселое приключение, а не криминал.
Зашел разговор о полиции – найдет она воров или нет? Джонатан и Пол уверенно сказали: ни за что! Я удивился. Неужели в Лондоне полиция такая же как в Москве милиция?
После того, как встали из-за стола, Джонатан отвел меня в сторонку и дает мне 120 фунтов. Говорит, что раз в его доме меня обокрали, то он обязан возместить мои потери. Я отказался.
А когда поднялся в нашу комнату, замечаю на столе деньги. 300 фунтов. Откуда? Лизок говорит: Джонатан возместил наши потери, твои 120 и ей за ожерелье и браслеты.
Отдавать деньги или нет?

Вот чего уж никак не ожидал, так это то, что нас в Лондоне ограбят. Ограбили прямо в доме родителей Пола.
Вчера Пол повел нас к своему другу художнику. Я в картинах ничего не понимаю. Могу только сказать: нравится или не нравится. У Дерека огромная мастерская, там столько всего! Он показывал свое творчество нам с Лизком, а мы с умным видом разглядывали картины. Не знаю, хорошо или плохо это. Дерек, кажется, принял нас за новых русских. Называл цены картин. Говорил, что картины у него купили Потанин и Ливщиц. Кто такие Потанин и Ливщиц?
Потом выпили. Поговорили об искусстве, в котором я как баран с новыми воротами. Поехали домой.
Подъезжаем к дому и тут же подкатывает машина с родителями Пола. Они в возбуждении быстрым шагом к подъезду. Я еще очень удивился: отец Пола Джонатан – типичный англичанин, спокойный, выдержанный – а тут лицо будто не его. И мать – Белинда – настоящая леди, тоже не в себе.
Мы заходим сразу за ними в дом. Внизу трое полицейских. Горничная Дейзи что-то быстро-быстро говорит. Я ничего разобрать не могу. И тут происходит невероятное: миссис Белинда швыряет сумочку и бежит на второй этаж. Сэр Джонатан достает трубку, набивает ее табаком, садится к кресло у камина – он снова настоящий англичанин.
Пол объясняет: в дом забрались воры.
Что выясняется. В доме не было никого минут сорок. Мы у художника, Джонатан и Белинда в гостях у ее матери – это надо обязательно делать каждый второй четверг месяца. Дома Дейзи. Она вышла в аптеку за лекарствами, потом кого-то из знакомых встретила, ее не было минут сорок. За это время воры забрались в дом. Причем дом на сигнализации, на улице видеокамеры.
В ground floor кухня, и в окне поставлен вентилятор. Воры выломали вентилятор и влезли в дом. Сигнализация не сработала. Когда Дейзи вернулась, то на кухне сразу заметила, что вентилятора нет. Тут же позвонила Белинде.
Воры взломали сейф. Там у Белинды драгоценности. Некоторые еще носила ее прабабушка. Не знаю, сколько стоят, но дорого. Конечно, все застраховано, но это же фамильные драгоценности. Но больше всего Белинда боялась за картины. У них же подлинники. Одна картина Гейнсборо, говорят, что это знаменитый английский художник, и еще Матисс. Но воры то ли не успели картины взять, то ли не интересовались ими, все оказалось на месте.
Мы, конечно, ужасаемся. Изображаем на мордах сочувствие.
Поднимается в свою комнату. Ужас!!! Все перевернуто. Из чемоданов все вывалено. Ящики письменного стола на полу. И на полу наши паспорта и авиабилеты!!! Лизок кинулась к ящику стола – она там положила ожерелье, браслеты. Нету! В кармане моего пиджака 120 фунтов. Нету!!! Но, слава Богу, это все наши потери. Карточки «Виза» были с собой. Но все равно жалко. Хотя если сравнить, что потеряла Белинда – это такая мелочь.
И такая радость: воры не взяли паспорта и авиабилеты.
Вот такой денек.

Выезжаем к другу Пола - художнику.

Мое выступление в Гайд-парке прошло с колоссальным успехом.
Масса публики - Пол, Кристи, Елизавета (не королева, а Лизка).
Моя речь была прослушана с неослабевающим вниманим,
неоднократно прерывалась бурными и продолжительными аплодисментами.
В заключении оратор ответил на многочисленные каверзные вопросы.
Выступал, стоя на раскладном кресле, которое предусмотрительно
захватил Пол.

Еду выступать в Гайд-парк. Тема речи – «От любви до ненависти – один шаг». Ожидается массовый наплыв английского народа.

Но самый восхитительный пассаж, который иллюстрирует блестящее знание Кристиной русского языка такой – «Осторожно: тебе придется разговаривать с Ихтиандром. Я два раза разговаривала». Это она мне сказала в первый день, когда на party я приналег на виски. Врубиться не могу: при чем здесь разговор с Ихтиандром. После долгого выяснения смысла выражения, оказалось вот что: разговор с Ихтиандром – это блевать в унитаз. Откуда это знает англичанка, если даже я не знаю? Тоже поляки научили. А поляки откуда знают?

Англичане аккуратно ведут себя на дорогах. Правил придерживаются.
Когда ехали в Кембридж, то неожиданно нас подрезал «Ситроен».
За рулем была Кристи, она даже присвистнула от изумления.
Проехали минут пять и она задумчиво так говорит: «Как его правильно называть – козел или сволочь?»
Кристи – специалист по польской литературе, но знает и русский язык.
И любит прихвастнуть знанием. Когда она увидела меня в бабочке,
то сказал: «Ты навороченный». Лизу она спросила: «Ты где окупаешься?» Лиза от вопроса в дауне. Выясняется,
Кристи хотела знать, в каких бутиках Лиза обарахляется?
Поляки обучили ее русскому мату. И забавно слышать о
т нее словечки, которые она не знает, по какому поводу вставлять.
Позавчера спросила: «Пиздец – это начало процесса или конец процесса».
Я крепко призадумался.

Пол свозил нас в Кембридж.
По Кембриджу нельзя ездить на машинах, потому мы поставили «Фордиссимо» в гараж – этажей десять, и гуляли по городку пешком.
Занятный городишко. Хотел бы я поучиться в таком месте. Тихо, спокойно.
Пол учился в Trinity College. Как я понял, это самый-самый университет. Многие великие люди его выпускники.

Пол решил показать нам Кембридж. Он там учился в университете.

Вчера с Лизком, когда ехали к Диме и Наде, заблудились,
вышли не на той станции метро, где нужно.
Метро в Лондоне вообще запутанное, линий до черта,
станций - туча, и странно как-то поезда ходят.
Короче, вышли не там. Идем по улице и чувствуем: что-то не так.
А нет так вот что: вокруг сплошные арабы. На магазинах вывески на
арабском. Арабские дети. Женщины все с платками на головах.
Такое впечатление, что ты где-то в Дамаске (в Дамаске я не был, но
представляю его таким).
На нас глазели, но не агрессивно. Я осмотриваюсь и вижу, что мы
единственные - не арабески.
Полицейские - все арабы.
Кстати, арабы-полицейские не улыбаются.
Вообщем вернулись обратно к метро, там разбирались,
куда ехать. Слава Богу, нашли.

Мы оказывается совершали в доме Пола страшное преступление,
и не знали этого. Мы с Лизком не экономим воду!!!
Впряму не сказали, но тактично намекнули, что мы неэкономно
пользуемся водой. За завтраком Дейзи (это горничная, ирландка)
говорит Белинде (мать Пола), что счетчик расхода воды
за последние три дня показывает очень большую цифру.
Перекрыта десятидневная норма.
Я не обратил на это внимания, а Лизок, когда мы поднялись
в свою комнату, сказала, что этот разговор о воде был
предназначен для наших ушей. Я прикинул, что это так и есть.
У англичан очень странные порядки в ванных. В них нет душа.
Есть только два крана – с горячей и холодной водой, но нет смесителя.
В раковине еще можно смешать воду – заткнуть пробкой раковину, и умывайся, брейся. А как после ванны смыть с себя мыло?
Да и вообще я привык принимать душ утром и вечером.
Может это и дурная привычка, но привычка!
Лизок любит утром и вечером полчаса полежать в ванной,
и вода течет из крана не останавливаясь, Лизок согласно каким-то
правилам установила, что вода в ванне была проточной и определенной температуры. И здесь Лизок так нежилась. А водяной счетчик-то
тикает и тикает. И натикал десятидневную норму.
Поговорил с Полом. Он говорит: «Put out of your head!».
Но объяснил, что принято наливать ванну на треть и мыться в ней.

Были в гостях у русских. Дима и Надя. Лучше бы не ездили к ним.
Только настроение испортилось. Лизкина одноклассница,
даже не одноклассница, а одношкольница. Их матери дружили,
попросила зайти к Наде, передать пакет. Надя – на два года старше
Лизы – живет с мужем в Лондоне. Дима тоже русский. Живут
здесь уже пятый год. Свой домик имеют. По сравнению с тем,
в котором мы живем, конура. Всего два этажа. Но садик есть – сотка.
От Димы сплошное нытье. Ныл о том, что англичане черствые,
к русским относятся как в людям второго сорта, все дорого,
соседи не общительные, на работе ни с кем не подружишься...
Я оборзел. Чего он хотел?! Приехать в чужую страну и чтоб с ним
тут носились! И если не нравится, давай обратно – в Россию. Не хочет.
Тогда молчи. Из разговора выяснилось, что русские в Лондоне –
самые недружные. Все остальные нации как-то друг другу помогают.
Русские нет. Почему – не знаю.
Надя надавала Лизавете советов, где что можно по дешевке купить.
Лизка загорелась: завтра едем туда, потому туда, оттуда туда… Я сказал: нет!
Лизка надулась. Пока ехали домой, не разговаривала со мной.
Съездили, называется, в гости. К соотечественникам. Интересно,
если бы я вот так жил бы в Англии, тоже был бы таким как Дима?
Он, кстати, работает в какой-то химической лаборатории.

Я понял, почему англичане такие спокойные, взвешенные. Они полжизни просиживают у камина. Мы вчера с Полом просидели у камина до трех ночи. Трепались. Ни о чем и обо всем.

Раньше не верил, что можно подружиться с человеком из другой страны. Они другие. Они могут быть очень хорошими, и хорошо знать Россию и русских, но дружить с ними невозможно. Между нами преграда, которая не позволяет понять друг друга. Они в лучшем случае равнодушны к нам, в худшем – просто ненавидят. Или боятся. С этим страхом я встречался не один раз. Не возникает взаимопонимания. Иностранцы, особенно западники, меня раздражают.
С Полом совсем по-другому. Мы случайно познакомились в 1998 году. Он приезжал с группой студентов изучать деревянную архитектуру Севера. Они направлялись в Каргополь. И на день остановились в Москве. И мы встретились в одной компании. Как-то случайно разговорились. И поняли друг друга. Это трудно объяснить, но Пол – свой.
Потом он приезжал ко мне. Я его повозил по Москве, по окрестностям. Блыло полное понимание.
А теперь я у него.

Очень хочется быть англичанином. По рождению.

Устали жутко. Впечатлений масса.
Но что-то не пишется.
Пол сводил меня в клуб, членом которого его отец. Женщин
в клуб не допускают. Потому Кристи и Лизок отправились
на Оксфорд-стрит, где куча магазинов.
В клубе я понял, что такое настоящая Англия.
Пол не член клуба, но его пускают как сына Джонатана.
Стать членом этого клуба очень сложно. Очень длительная
процедура приема. Пол сказал, что только лет через десять
у него появится шанс, возможно, его пригласят стать членом клуба.
Мы были днем, потому в клубе народу немного.
Джентльмены читают газеты. Курят. В ресторане только
два столика заняты.
Слуги или как там их зовут – монументальны. Будто из кино.
Фотографировать в клубе нельзя.

C изумлением узнал, что Пол снимает квартиру. Только потому, что мы приехали в гости, он тоже теперь живет у родителей. Что-то странное. У Пола две сестры – Бесси и Дженнис. Бесси учится в Кембридже, а Дженнис – дипломатка, работает в посольстве Англии в ЮАР. Видел только их фотографии. И еще у него брат Тим. Младший. И тоже снимает квартиру!!! Зачем? У родителей полк можно разместить, если, конечно, поставить, еще палатки в саду. А дети живут отдельно. Правда, Тим, по рассказам Пола, сложный паренек. Назло родителям не хочет поступать в университет. С друзьями выкупил или взял в аренду – я не понял – автомастерскую, и ремонтируют машины. Зачем? Чего хотят доказать?
Вобчем, получается, что агромадный дом, четыре этажа – для жизни двух человек.
Лизок сосчитала: в доме 14 комнат, четыре ванные, огромный холл, две гостиные. Каминный зал. Огромная кухня.
Отношения Пола с родителями прекрасные. Но почему он не живет вместе с ними?

В Эдинбурге страшный пожар. По TV нескончаемые репортажи. Все в шоке. Погибших нет. Но сгорел целый квартал. Пол знает, какой квартал, говорит, что там старинные ценные дома.
А мы в субботу с Лизком собираемся в Эдинбург.

Поначалу пугало, что полицейские улыбаются. Ты только
на него посмотришь, а он сразу выдает улыбку. Непривычно.
Виноватым себя чувствуешь. Я в жизни
не встречал улыбающегося мента.

Бродили по Лондону. Впечатление, что ты в нем бывал тысячу раз. Все знаешь. Здание парламента – Вестминстерское аббатство. Необычный памятник Черчиллю.
Букингемский дворец – это ясно. Смена караула королевских гвардейцев. В полдень. Шапки на гвардейцах высокие из медвежьих шкур.
Трафальгарская площадь – столпотворение. Людей и голубей.
Обнаружили монумент в честь победы Англии над Россией в Крымской войне в 1856 году. Нашли чем хвастать.
Я промахнулся с плащом. Холодно. Ветерок лютый. А Лизок в дубленке. Вот стерва! Угадала, что надо надевать!
Пиккадили. Супер!
Елки! Елки! Елки! Всюду елки и Деды Морозы.
Заходили в кафешки. Я отогревался. Лизок ныла, что хочет пройтись по магазинам. Я ее знаю: только дай слабину – всю поездку проведем шопируя. Твердо сказал: НЕТ!!! Поняла. Но сам же не выдержал, когда проходили мимо магазина компьютеров - зашли. Цены ниже, чем на Савеловском рынке. И можно пять минут попользоваться интернетом. Я конечно, залез. Посмотрел дневники.
Ланчевали в пиццерии. Взяли по греческому салату, большую пиццу на двоих, я -пиво, Лизок - кофе и пирожное. Уложились в десять фунтов.
Уже ориентируюсь в Лондоне. Никого не спрашивая, добрались до Тауэра. Примкнули к какой-то экскурсии. Гид покосился на нас, но ничего не сказал. Узнали массу интересного.
Устали жутко. Поехали домой. То есть в дом родителей Пола.

Вчера вечером родители Пола устроили прием. Пол говорит, что в честь нас. Но я не поверил. Чтобы двадцать джентльменов и леди собрались ради двух неизвестных? Скорее всего, какое-то семейное событие совпало с нашим приездом. На нас особого внимания не обращали. Почему-то очень интересует их Ельцин.
Костюм я не взял, и не знал, что надеть. Пол дал мне свой смокинг и бабочку. И рубашку специальную для бабочки. Никогда не носил бабочку, чувствовал себя смешно.
С английским быстро освоился. Я уже знаю: мне надо побыть в английской среде с полчаса – и я почти свободно говорю.
Лизок блистала. Она надела платье с таким декольте. Я и не знал, что у нее такое есть. Оказывается, специально для поездки купила.
Что прием не про нашу честь, я сделал вывод из такого факта: из молодых только мы с Лизком, да Пол со своей Кристиной. Остальные – солидные люди.
Отец Пола – председатель совета директоров какой-то фармацевтической фирмы. Мать – искусствовед. Специалист по модерну.

Едем в центр Лондона. Хотя Пол не знает, что считать центром.
Повезет, куда считает нужным. И бросит нас там. Так я
попросил. Люблю в новом городе разбираться сам.
Путеводитель есть - что еще надо? Экскурсоводы раздражают.

Приземлились в аэропорту Heathrow. Выходим из самолета и не можем понять, куда двигаться. Обычно как в неизвестном аэропорту: идешь, куда все идут и приходишь сначала к паспортному контролю, потом таможня. А в Heathrow непонятно – круглое здание, из окон видны только самолеты. Спрашиваем, куда нам? Показывают: туда. Идем туда. Приходим: люди садятся в какой-то вагончик. Куда-то уезжают. Мы на всякий случай не поехали с ним. Потом разобрались. Оказывается, в аэропорту несколько терминалов, которые соединяются с главным зданием монорельсом. И вагончик доставляет пассажиров в аэрпорт. Прокатились и мы на монорельсе. Офицер на паспортном desk пошутил: «Аre you Zakaev’s friends?» Посмеялись. Таможенного досмотра не было.
Встретил нас Пол. Погрузили вещи и двинули в Лондон. Непривычно левосторонне движение.
Полное впечатление, что уже наступило Рождество. На каждом шагу разукрашенные елки, Деды Морозы. Магазины сверкают и блещут, и что больше всего радует Лизок – бесконечные «Sale!!! Sale!!! Sale!!!»
Дом Пола в Челси. Я слышал об этом районе Лондона, что там живут небедные люди, но что такие небедные – не представлял. Район богатых. Дом Пола, точнее, его родителей – четыре этажа. Нам с Лизком выделили комнату на третьем этаже. Все удобно. На каждом этаже ванная и туалет. А еще ground floor, получается пять этажей. В прошлом году Пол приезжал в Москву и жил у нас. В двухкомнатной квартире мы жили втроем – мы с Полом и моя сестра. Родители – на даче. Пол у нас делал вид, что в Лондоне у него похожие условия жизни. Правда говорил, что англичане привыкли иметь свой домик с небольшим садиком. Посмотрел я на этот небольшой домик…
Окна комнаты выходят в сад. Не очень большой – соток семь. Листья с деревьев уже облетели, но трава зеленая.
Погода как у нас в октябре. В плаще – как раз. А Лизок со свой дубленкой не в сезон выглядит.

I and Lisok are full of impressions.

Опаньки! У меня появилась еще одна звезда!
Наградили за храбрость, что я все-таки решился
лететь на самолете в логово врага - в Лондон.
Похвалюсь Полу. А кстати - есть ли в Англии подобное -
дневники в виртуале? Выясню.
Всё!!! Толик приехал за нами.
Вечером Дикий Дик будет вещать из города-героя Лондона!

Всё! Собрались с Лизаветой. Через три часа выдвигаемся
в сторону Шереметьева. Взял с собой ноутбук,
чтобы держать ситуацию под контролем.
Долго спорили с Лизой - брать дубленки или нет.
В результате - она берет, я в плаще. Пол пишет, что
декабрь у них теплый.
Сейчас пишу последние письма.
Боюсь этого чудовища - самолета. Хорошо,
мне Толик дал совет: он говорит, что надо поддерживать
амолет в полете силой мысли. Напрячься мозгами -
и держать его в воздухе. Говорит, что всегда так делает,
и удачно. Надо проверить.
Только хватит ли силы мысли?
Лизок смеется над моими страхами, думает, что я кривляюсь.

Весь в напряжении. Так всегда, когда мне предстоит лететь
на самолете. Завтра - в Лондон. В полете от меня не уходит мысль
о смерти. Я никак не могу понять, как летают самолеты –
ведь они тяжелее воздуха. И весь полет я в напряге:
мысль о смерти. Холодно и жутко до ужаса,
хотя и не верится в вероятность катастрофы. Самолеты падают,
но верю: с нашим все будет в порядке.
К мысли о смерти можно привыкнуть быстрее,
чем к многим другим мыслям.