Его любили все. Его просто невозможно было не любить!

2 сентября 1926 года родился Евгений Леонов.

«Наш хлопотун»

Когда Леонов умер, в «Ленкоме», где он служил, отменили спектакли с его участием - заменить Леонова другими актёрами было невозможно. И можно лишь посочувствовать тем, кто не успел увидеть его на сцене. Прежде всего его легендарного Тевье в «Поминальной молитве». Впервые он сыграл эту роль через 4 месяца после пережитой клинической смерти, сложнейшей операции, обширного инфаркта, что случился на гастролях в Гамбурге. Бог отпустил ему ещё 5 лет жизни. Его коллега по «Ленкому» и по «Поминальной молитве» актёр Александр Абдулов вспоминал, что в эти годы у Леонова абсолютно изменился взгляд: точно он всех жалел, точно спрашивал: «Да что же вы всё суетитесь-то?»

Леонов умер в секунду (ото­рвался тромб), надевая костюм к «Поминальной молитве». Когда залу объявили о случившемся, многие из зрителей пошли в соседний храм, купили свечи и, не пряча слёз, всю ночь простояли у «Ленкома». Потому что воспринимали его не как актёра, а как родного человека.

Есть такая замечательная книга - «Евгений Леонов. Письма сыну». Сыну Андрею (сейчас - известному актёру) всё его детство Леонов писал письма и записочки. Отцом он был нежнейшим - сына за всю жизнь ни разу не наказал, хотя порой и стоило бы: из-за вечных двоек и плохого поведения Андрея артист был вынужден регулярно ходить в школу, где, краснея от стыда, выслушивал учительские выговоры. Эти письма, порой не по-мужски трепетные и заботливые, пронизаны добротой: «добрый глаз и доброе отношение к людям - главное в актёрстве», «озлобленный человек не может существовать в искусстве».

Леонова называли «наш хлопотун». Всю жизнь он выбивал для кого-то квартиры и путёвки, дефицитные продукты и машины. И поступок его Волохова в «Мимино» - абсолютно леоновский: помочь попавшему в беду.

«Круглый? Значит, комик!»

Когда Леонова спрашивали: «Почему вы стали комиком?», он отшучивался: «Потому что у меня лицо круглое. Я был толстый, неуклюжий и круглый - значит, комик (при поступлении в студию читал Маяковского, а все хохотали!). Хотя то, что я стал комедийным актёром, мешало мне как человеку, как артисту. Смешной... И всю жизнь от меня ждали смешного». Но вы вспомните «Белорусский вокзал» - сцену, где герой Леонова плачет на плече однополчанина, слушая песню про 10-й батальон, и его вопрос к жене: «Я тебе жизнь испортил, да?» А его Сарафанов из «Старшего сына» - обманутый, наивный неудачник. Леонов, как никто другой, умел играть самое сложное - трагикомедию, этот смех сквозь слёзы...

И при этом был редким самоедом. Как вспоминал режиссёр Марк Захаров «Леонов был вечно недоволен - собой, тобой, ролью, пьесой. Но в первую очередь - всё же собой». Сыну он писал: «Есть только одна цена в искусстве - беспощадность к себе». И это плюс к природной его, как сам признавался, стеснительности, неуверенности в себе, в возможности нравиться противоположному полу. Его дрессировщика в «Полосатом рейсе» полюбила вся страна. А он опять иронизировал: «Я первым из актёров показал мощный зад советскому народу». На съёмках «Рейса» Леонов узнал о рождении сына - и на радостях кинулся целовать... морды тигров (к их величайшему изумлению - они-то помнили, как актёр их боялся. Рассказывают, что его испуг в сцене купания в ванне был неподдельным - снимали её безо всякой страховки).

Тратить сердце

Евгений Павлович, выросший в обычной семье (отец - инженер, мать - домохозяйка) и сперва учившийся в авиационном техникуме (в экспериментальную театральную студию он уйдёт, техникума так и не закончив), человеком был очень любознательным: много читал, ходил на выставки, смотрел фильмы. И везде отмечал тех, кто «тратит сердце»: «Всё, что рождается без больших душевных затрат, оказывается ерундой». Восхищался Жаном Габеном, Джеком Николсоном, Джульеттой Мазиной. Даже придумал сюжет для себя и Мазины: муж и жена, русский и итальянка, вместе были в Сопротивлении, два нежных существа в мире, неприспособленном для них, не имеющем в своём вселенском уставе пункта о любви (так описывал он замысел).

Когда служил в «Маяковке», вместе с театром поехал на гастроли в Юго­славию. Играли «Детей Ванюшина». Местные актёры удивлялись: «Вы играете прекрасно. Но зачем же каждый вечер так тратиться?» А он по-другому не мог. Не умел.

Он тратил себя не только в ролях, но и в жизни. В поездах проводники буквально охраняли его купе. Но если ошалевшему от счастья поклоннику всё-таки удавалось прорваться, мог просидеть с ним за бутылочкой всю ночь, разговаривая по душам: «Ну не могу же я сказать: пошёл вон! Я спать хочу! Для человека это единственный случай, быть может, праздник души».

Режиссёр Георгий Данелия вспоминал, как снимали «Совсем пропащего». Съёмочная группа жила на теплоходе. Леонов вышел на палубу покурить. А мимо не спеша шёл огромный трёхпалубный «Тарас Шевченко». И все - и пассажиры, и команда, увидев курящего Леонова, высыпали на него посмотреть. Судно дало опасный крен. Капитан «Шевченко» заорал в мегафон: «Леонов, трам-тарарам, уйди с палубы! У меня сейчас теплоход перевернётся на хрен!»

«Было в Леонове что-то такое, - подытоживает Данелия, - магнетизм, биотоки, флюиды... Не знаю, как это назвать - то, что безотказно вызывало у людей положительные эмоции». Все понимали, что комик Леонов - мастер, профессионал (ни одного отменённого спектакля или съёмки: выходил играть с температурой, с воспалением лёгких, после уколов камфары...), делает в искусстве что-то очень важное. Что? Воспитание чувств? Врачевание сердец?..


http://www.aif.ru/